Лу Чжэньхань помедлил, словно его и вправду тронули слова Шэнь Цзиньюя, и спросил:
— Я... я тебя напугал?
Шэнь Цзиньюй притворно возмутился:
— Как будто сам не знаешь!
— Сяо Цзинь...
— Не хочу ничего слушать!
Лу Чжэньхань умолк.
Шэнь Цзиньюй тоже насупился и отвернулся, не желая на него смотреть. Он твердо решил, что больше не будет разговаривать с Лу Чжэньханем, пока тот не принесет искренние извинения и не компенсирует моральный ущерб. Например, перенесет его комендантский час с семи вечера на десять, чтобы он успевал сходить с друзьями на ночной рынок в Яу-Ма-Тей…
Шэнь Цзиньюй слегка поджал губы и сделал максимально суровое лицо, хотя уши навострил, стараясь не пропустить ни звука. Сначала послышалась какая-то возня, а затем на него повеяло знакомым ароматом. Шэнь Цзиньюй лишь с опозданием понял, что Лу Чжэньхань подался к нему. Он попытался отстраниться, но спина уперлась в дверцу машины — бежать было некуда.
Рука Лу Чжэньханя в часах легла на спинку сиденья позади него, а вторая оказалась совсем рядом с коленом. Расстояние между ними сократилось до предела, Шэнь Цзиньюй даже видел, как подрагивают ресницы мужчины. Он оказался словно зажат в кольцо его рук.
— Сяо Цзинь.
Лу Чжэньхань снова позвал его. Его голос, низкий и густой, звучал прямо у самого уха, обжигая мочку горячим дыханием.
Шэнь Цзиньюй издал недовольное «хм» из глубины горла. Увернуться было невозможно, пришлось нехотя посмотреть на мужчину.
Ближе к семи вечера солнце уже окончательно скрылось за горизонтом. Но на южном острове ночь всегда наступает с опозданием: небо еще не успело полностью потемнеть, и остаточное тепло дня смешивалось с сумерками, окрашивая всё вокруг в нежный, чарующий цвет лаванды. Этот цвет был таким мягким, что напомнил Шэнь Цзиньюю необработанные танзаниты из шахт. А глаза Лу Чжэньханя, смотревшие на него в упор, напоминали тихие и глубокие черные алмазы.
Казалось, он хочет что-то сказать. Казалось, он готов что-то сказать.
Но на этот раз Шэнь Цзиньюй опередил его. Не желая снова оказаться в проигрыше, он набрался смелости и выпалил, торопливо и напористо оправдываясь:
— Это ты! Это ты сам напился, перепутал меня с кем-то другим, а я здесь вообще ни при чем! Я же говорил, что хочу домой, много раз говорил...
Теперь, когда Шэнь Цзиньюй уже не пытался ничего скрывать, он решил идти до конца и выложил все «преступления» Господина Лу, приукрашивая каждое слово:
— Ты такой огромный, я не мог тебя оттолкнуть, а ты еще и пугал меня... и заставлял говорить, что я тебя люблю, так странно, ты даже не представляешь, как мне было страшно... Ты сам ко мне приставал, а теперь еще и ругаешься... Несправедливо, невыносимо!
Стоило произнести первую фразу, как остальное полилось рекой. Шэнь Цзиньюй без умолку ворчал, начиная с того, как тяжело было тащить мужчину до спальни, и заканчивая тем, как Господин Лу совершенно необъяснимо укусил его за губу, не пропуская ни одной детали той ночи. Он даже осмелился на дерзкую оценку, заявив, что поцелуи Господина Лу были слишком торопливыми и совсем не джентльменскими.
Лу Чжэньхань не спешил отвечать. Он слушал, лишь слегка отстранившись, чтобы вернуться на водительское сиденье, и задумчиво постукивал пальцем по рулю.
Шэнь Цзиньюй, не чувствуя опасности, продолжал:
— Неудивительно, что другие тебя не любят...
Лу Чжэньхань внезапно приподнял бровь, глядя на него с полуулыбкой:
— Другие? Какие другие?
— Ну... те... — Шэнь Цзиньюй запнулся, чувствуя, что тот задает очевидный вопрос. Его это задело: мало того, что его недооценивают, так еще и ошибка с тем, кого Лу Чжэньхань принял за него, была непростительна.
Мальчишка округлил глаза и выпалил с полной уверенностью в своей правоте:
— Ну тот человек, которого ты любишь! Ты же сам говорил, что хочешь завести отношения, значит, у тебя точно кто-то есть!
Лу Чжэньхань одарил его многозначительным взглядом и рассмеялся:
— И что с того? — тихо спросил он.
— А то, что ты меня принял за него!
В логике Шэнь Цзиньюя выстроилась идеальная цепочка: он сам решил, что это единственная причина случившегося. Но выражение лица Лу Чжэньханя, который явно собирался всё отрицать, разозлило его еще больше. Он нахмурился и повысил голос:
— Разве я не прав?!
— Значит, это я ошибся человеком? — переспросил Лу Чжэньхань.
— Именно!
Как этот маленький негодник умудряется быть таким самоуверенным? У Лу Чжэньханя даже голова разболелась. Он несколько секунд пристально смотрел на Шэнь Цзиньюя, не зная, что и думать. Мальчишка надулся, а его влажные глаза смотрели на него с такой бесхитростной доверчивостью, что Лу Чжэньхань почувствовал себя в тупике — куда более сложном, чем любые многомиллионные сделки.
Стоит ли сейчас признаваться? Открывать те мысли, что до сих пор оставались в тени? Явно не время. Взвесив всё, Лу Чжэньхань решил отступить и снова примерить на себя роль незадачливого опекуна, успокаивающего ребенка.
Он протянул руку и взъерошил волосы Шэнь Цзиньюя, со вздохом улыбнувшись:
— Ну да, ты прав.
Он решил подыграть его нелепой теории и даже добавил аргументов:
— У меня действительно есть человек, который мне нравится. Я сейчас пытаюсь добиться его расположения, но, к сожалению... — он говорил полуправду, смешивая искренность с ложью, — он даже не знает о моих чувствах.
Шэнь Цзиньюй моргнул, явно не ожидая такого поворота.
— Наверное, это потому, что я слишком часто о нем думаю... — Лу Чжэньхань притворился опечаленным. — Сяо Цзинь, давай договоримся: в счет того, что мне не везет в любви... — он запнулся, едва сдерживая смех, склонил голову и заговорил тихим, вкрадчивым голосом: — Я приношу тебе свои извинения. Можешь меня простить?
Господин Лу определенно стоил своего статуса самого завидного холостяка Гонконга. Его «персиковые» глаза излучали столько нежности, что даже самые решительные мольбы могли растопить сердце. Шэнь Цзиньюй едва не поддался.
— Но это разные вещи! — одернул он себя.
Он решил, что не будет так легко прощать Господина Лу, нужно выжать из него всё возможное.
— Ты просто извинился словами, а где же реальные действия? Если не будет чего-то большего, я решу, что ты неискренен! — маленький наглец перешел в наступление. — Лучше соглашайся, пока я в хорошем настроении...
Лу Чжэньхань усмехнулся, будто его позабавила эта торговля:
— Но подарок для тебя уже лежит у тебя в ногах.
— ...Хм-м.
Шэнь Цзиньюй сделал вид, что ему всё равно, и наклонился за подарком. Пока он увлеченно разворачивал сверток, на щеках непроизвольно проступили ямочки. Лу Чжэньхань с улыбкой перевел взгляд на дорогу и завел машину.
По радио заиграла передача, где группа людей шумно обсуждала девичьи сердечные секреты. Приглашенный гость подпевал фоновой музыке, рассуждая о том, легко ли учиться любви, а слова песни звучали легко и озорно.
Любовь — это и правда сложно.
Труднее, чем пройти через все девяносто девять испытаний.
Даже при всех своих расчетах Лу Чжэньхань не мог предположить, что всё закончится именно так. Все его тактические шаги были верны, но финальный ответ оказался невероятно далек от истины.
Он мастерски подводил Шэнь Цзиньюя к тому самому «происшествию», надеясь, что именно сейчас, в этой атмосфере, наступит момент признания. Признаться в любви можно было за секунду. Но Шэнь Цзиньюй опередил его на полсекунды, напролом ворвавшись в тщательно выстроенный сценарий. И, что еще ужаснее, этот глупыш до сих пор думал, что сердце Лу Чжэньханя занято другим человеком... До какой же степени нужно было напиться, чтобы принять его за кого-то другого?
Лу Чжэньхань искренне не понимал, что происходит в голове у Шэнь Цзиньюя, раз тот умудрился выстроить настолько нелепую, но в то же время «логичную» теорию, что и возразить было нечего. Односторонняя любовь — штука опасная.
В это время Шэнь Цзиньюй распаковал подарок. Он с нетерпением сорвал красивую ленту, и на ладонь ему выкатился великолепный сапфир. Глаза мальчишки засияли.
— Был за границей, попал на аукцион, решил заглянуть, — мягко сказал Лу Чжэньхань. Он уже сменил легенду: то, что должно было стать признанием в любви, теперь превратилось в извинительный жест. — Думал, тебе понравится.
Неважно, какими цветистыми речами ювелиры из Christie's расписывали ценность этого камня в контексте любви и искренности. Шэнь Цзиньюй лишь беззаботно фыркнул, пытаясь скрыть довольную улыбку.
Теперь он решил пойти в наступление:
— Значит, ты изначально планировал извиниться?
Лу Чжэньхань рассмеялся:
— Я изначально не планировал тебя по-настоящему наказывать.
— Тогда зачем был таким злым?
— Сяо Цзинь, врать — плохая привычка. Я просто хотел, чтобы ты запомнил этот урок.
— Зануда!
Лу Чжэньхань улыбнулся, его тон стал мягким:
— Официально извиняюсь. Моя вина. Прости.
Шэнь Цзиньюй остался доволен:
— То-то же. Это ты вел себя плохо.
— В чем именно? — Лу Чжэньхань вел машину, глядя в сторону, и как бы между прочим бросил: — В том, что я случайно тебя поцеловал?
— !!
— Повтори еще раз! — Шэнь Цзиньюй наморщил нос и гневно выпалил: — Пьянчугам, которые лезут целоваться, тоже не стоит верить!
http://bllate.org/book/29171/3545172
Готово:
