— Но если сравнивать с этой служанкой, мне кажется, что и Кольцо Лоуарла не так уж многого стоит.
— О, деньги никогда не надоедают, а красавицы — да. Деньги, конечно, важнее красавиц. И правда, виконт Айке, вы так щедры и элегантны.
Цена в четыре медные монеты.
В голове виконта Айке пронеслись грязные мысли. Он протянул руку к Му Чанъе, не в силах дождаться близости с красавцем, и даже не сомневался, что Е Энь не посмеет ему отказать.
Свет ламп дрожал, тени обволакивали Е Эня. В его зеленых глазах бурлила злоба, а между пальцами появилась медная монета.
Легкое движение руки — и монета вылетела.
Описав идеальную дугу, монета пронеслась мимо пухлого запястья виконта Айке. Ее острый край с легкостью рассек жирную плоть, и зловонная кровь брызнула на роскошный ковер ручной работы.
— А-а-а! Моя рука, моя рука!
Боль нахлынула мгновенно. Виконт Айке, прижимая руку к себе, повалился на пол. Его дорогая одежда смялась в бесформенный ком, по жирному лицу ручьями текли слезы и сопли. Он содрогался всем телом, точно только что зарезанная свинья, выглядя при этом до крайности нелепо.
Все произошло так быстро, что окружающие осознали происходящее, лишь когда виконт Айке закричал во второй раз.
Увидев, в какого жирного борова превратился виконт, люди с отвращением невольно отступили назад: это было совершенно неэстетично.
— Одна медная монета за твою руку.
В руке Е Эня снова блеснула медь, и монета вновь сорвалась с места.
— А-а-а-а!
Очередной крик виконта Айке эхом разнесся по залу, а окровавленная монета упала рядом с первой.
Толпа попятилась еще на шаг. Люди дрожали, устремив полные ужаса и недоумения взгляды на этого мягкого и красивого юношу.
На лице Е Эня сияла кроткая, словно весенний ветерок, улыбка. В его руке снова появилась монета, перекатываясь меж пальцев в белоснежной перчатке.
Все вздрогнули. Что же теперь он собирается купить у виконта Айке за эту монету?
Тихий, бархатный голос произнес:
— Одна медная монета за твой глаз.
Виконт Айке, едва оправившись от боли, услышал этот дьявольский шепот. Он сидел на полу, из последних сил цепляясь за остатки аристократического достоинства, и тряс своими похожими на колбаски губами:
— Нет, ты не можешь этого сделать! Я аристократ, я виконт! Умоляю, молю тебя, не делай этого!
— А-а-а-а!
Чистый звук ударившихся друг о друга монет перекрыл вопли виконта, который теперь извивался на полу, словно червь.
— Ты... ты... я не оставлю это просто так! Ты посмел бросить вызов достоинству аристократии, ты... — Виконт Айке, подобно разъяренному зверю, выкрикнул последнее, но самое бессильное свое предупреждение. Однако, увидев новую монету, он сменил тон на мольбу: — Умоляю, я знаю, что был неправ, я знаю... а-а-а-а!
Из глаз виконта Айке хлынула кровь. Те глаза больше никогда не заблестят, а этот отвратительный сальный взгляд исчез навсегда.
— Убью, убью, убью! Я убью тебя!
Окружающие смотрели на безумствующего виконта, затем на четыре окровавленные монеты на полу, и, наконец, перевели взгляды на Е Эня, который продолжал улыбаться.
Безумец. Этот парень — настоящий сумасшедший.
Толпа расступилась. К ним вышел статный мужчина средних лет — хозяин этого места, герцог Хок, отец Уилсона.
С его приходом окружающие словно обрели опору, освободившись от гнетущей атмосферы страха, принесенной Е Энем. Они почувствовали, что их безупречные наряды уже насквозь пропитались холодным потом.
— Люди, унесите виконта Айке, окажите ему помощь.
Столкнувшись с этой кровавой и омерзительной сценой, герцог Хок повернулся к стоявшим рядом слугам. Его взгляд был тяжелым, и те, дрожа от страха, подхватили непрерывно воющего виконта.
— Нет, Хок, ты не можешь просто так замять это дело! Я требую, чтобы ты убил этого мальчишку, убей его! — ослепленный болью и яростью, кричал виконт Айке, обращаясь к герцогу.
Герцог Хок недовольно нахмурился. Какой-то мелкий виконт посмел вести себя так нагло в его присутствии.
Он направился к Е Эню. Глаза окружающих заблестели: они надеялись, что герцог накажет этого дерзкого юношу, чтобы окончательно избавить их от пережитого ужаса.
Они ждали, и тогда...
Герцог Хок склонился в глубоком, безупречном аристократическом поклоне:
— Герцог Е Энь, доброй ночи. Для меня огромная честь, что вы почтили нас своим присутствием. Прошу прощения, это моя вина, что вы оказались втянуты в столь неприятное происшествие.
Герцог? Он герцог!
Тело виконта Айке мгновенно обмякло. В Империи всего двенадцать герцогов, представляющих двенадцать великих семей, основавших Империю. Трон императора всегда переходил по очереди между этими двенадцатью семьями, поэтому их называли императорским родом.
Он оскорбил герцога. В этот миг лицо виконта Айке стало мертвенно-бледным.
Он понял, что покончено не только с ним, но и со всем его родом.
Его в отчаянии унесли слуги, а толпа, которая еще мгновение назад испытывала страх и ненависть к Е Эню, тут же изменила свое отношение. Самые прыткие уже начали наперебой сыпать комплиментами, превознося Е Эня до небес.
— Тишина — это добродетель.
Е Энь улыбнулся. Его голос не был громким, но толпа мгновенно смолкла.
Глядя на окровавленные монеты, люди не могли понять, что пугает их больше — статус герцога или его методы.
Зная, что Е Энь не любит, когда его беспокоят, и не желая повторить судьбу Айке, они поспешили удалиться. Остался лишь герцог Хок.
Когда Уилсон тоже собрался уйти, Е Энь произнес:
— Командор Уилсон, наш разговор еще не был окончен, к чему такая спешка?
Уилсон невольно взглянул на герцога Хока и, заметив в его глазах суровое предостережение, осознал, что раз уж сам герцог обратился к нему, он обязан подчиниться.
Он замер, не зная, что делать дальше. Е Энь поднял свой бокал, и Уилсон послушно сел.
Герцог Хок, проявив поразительную проницательность, поспешил удалиться, а подоспевшие слуги принялись убирать окровавленный ковер и монеты.
— Подождите, — окликнул их Е Энь.
— Господин герцог, прикажете что-то еще?
http://bllate.org/book/29135/3540963
Готово:
