Он окликнул его ещё пару раз, но Бай Сяо по-прежнему не отзывался.
Лишь после того, как Хо Шишэн несколько раз толкнул его, тот медленно открыл глаза.
Хо Шишэн слегка раздражённо подумал, как можно спать настолько крепко:
– Что с тобой такое? Ни на один зов не отвечаешь.
Бай Сяо выглядел совершенно растерянным.
Посмотрев на его реакцию, Хо Шишэн неожиданно потерял желание злиться, бросил ключи на стол и ушёл.
Бай Сяо пролежал неподвижно ещё долгое время, прежде чем окончательно пришёл в себя.
Теперь стоило ему зауснуть, как проснуться уже не получалось: будильники больше не помогали, требовалось, чтобы кто-нибудь разбудил.
Память тоже начала давать сбои: всё перепуталось, и теперь требовалось немало времени, чтобы вспомнить то, что происходило перед сном.
Он не смел никому об этом рассказать, но, к счастью, никто особо не обращал на него внимания, так что удавалось отделываться отговорками без необходимости придумывать изощрённые причины.
С этого дня Хо Шишэн был вынужден более двух месяцев изображать образцового семьянина: на людях не заводил интрижек, с работы возвращался строго по расписанию, в доме не появлялось посторонних — обычно там находились только они двое да приходящая помощница по хозяйству. Более того, после каждого ужина он теперь проводил время с Бай Сяо, помогая ему хоть чем-то занять часы до сна.
Поначалу Хо Шишэн сближался с Бай Сяо исключительно от скуки, коротая время дома, но постепенно это вошло в привычку. Его отношение к Бай Сяо немного изменилось, и он стал проявлять к нему заботу.
Заметив, что Бай Сяо почти каждый вечер разгадывает судоку, Хо Шишэн решил завести разговор:
– Сихуань это?
Бай Сяо очень нравилось их нынешнее положение. Хотя после пробуждения он ещё долго ходил как в тумане, а иногда его и вовсе «клинило» прямо посреди какого-то дела, но никто посторонний не мешал, помощница приходила только днём, и ему казалось, что между ним и Хо Шишэном странным образом установилась атмосфера молодожёнов. Рядом с Хо Шишэном он уже не чувствовал прежнего оцепенения и поэтому слегка улыбнулся:
– Пойдёт. Разминаю мозги, боюсь отупеть от безделья.
Хо Шишэн больше ничего не сказал. Усевшись рядом с Бай Сяо, он углубился в отчёты, подготовленные секретарём, но вскоре вновь перевёл взгляд на Бай Сяо.
Поколебавшись секунду, он спросил:
– Эй, у тебя ведь с семьей Чжан не самые близкие отношения, верно?
Бай Сяо не понял, с чего вдруг зашла речь об этом. Опешив, он поднял голову на Хо Шишэна и кивнул:
– Я очень благодарен семья Чжан за то, что они вырастили меня, но у меня действительно не осталось там приятных воспоминаний или каких-то глубоких чувств.
Хо Шишэн продолжил расспросы:
– А если семья Чжан попросит тебя о помощи?
Бай Сяо ещё сильнее растерялся. Кому он вообще может помочь в его нынешнем состоянии?
– Я?
Хо Шишэн понял замешательство Бай Сяо и с гордым видом слегка приподнял подбородок:
– Другие просят тебя, а ты попроси меня.
Пальцы Бай Сяо, касавшиеся экрана, замерли. Придав лицу как можно более непринуждённый вид, он произнёс:
– Разве от моей просьбы будет толк?
Раньше Хо Шишэн во всём полагался исключительно на собственное настроение: хотя временами он и умел притворяться, высокомерие и пренебрежение к тем, кто стоял ниже него на социальной лестнице, были заложены в самой его сути.
Однако за последние несколько месяцев под жёстким началом Старый господин Хо он поднаторел в житейской мудрости.
– Мы ведь тоже считаем друг друга друзьями, так что помочь вполне можно.
Но Бай Сяо покачал головой:
– Не нужно. Мне бы со своей собственной жизнью разобраться.
Бай Сяо казалось, что в этом разговоре что-то было не так, однако вспомнить, в чём именно проблема, он не мог.
Ясность в мысли вернулась лишь во время вечернего душа перед сном.
В самый первый раз, примерно через год после свадьбы, когда семья Чжан угодила в беду, Тан Юэ заявилась к ним домой с мольбами, надеясь, что Хо Шишэн сжалится ради Бай Сяо и выручит семью Чжан.
Однако Хо Шишэн питал чувства к Янь Сяи, Цяо Вэй и едва ли не к каждой встречной женщине, но только не к Бай Сяо. Разумеется, помогать он не стал.
Семья Чжан обанкротилась, и тогда Чжан Сяохань на последние деньги наняла головорезов, чтобы похитить Бай Сяо. Спасатели обнаружили его лишь через три дня, проведённые в глуши на пустыре. У него держалась высокая температура, и он надолго угодил в больницу.
Сейчас же с момента их свадьбы прошло всего несколько месяцев, и семья Чжан никак не должна была столкнуться с крахом.
От напряжённых размышлений у Бай Сяо заболела голова, и ему пришлось поскорее закончить мыться и лечь спать.
Однако не прошло и нескольких дней, как Тан Юэ снова объявилась на пороге, на этот раз притащив с собой Чжан Сяохань.
В доме не было управляющего — лишь кухарка и горничная. Стоило кому-то назвать имя Хо Шишэна или Бай Сяо, как помощницы беспрепятственно впускали гостей внутрь.
Бай Сяо, которого только что разбудили, ещё толком не пришёл в себя: он слышал голос женщины, но смысл слов ускользал.
– Господин Бай, пришла ваша младшая сестра. Она уже давно ждёт внизу и совсем извелась, а минуту назад попыталась подняться наверх, но я её остановила. Обед тоже готов, вы спуститесь к гостям или прогнать их?
По идее, помощнице не следовало позволять себе столь бестактные высказывания, но Чжан Сяохань и Тан Юэ шумели внизу, бранились и пытались прорваться наверх, доставляя немало хлопот.
Бай Сяо попытался осмыслить услышанное, чувствуя полное недоумение.
Сестра? Откуда у него сестра? Разве Юй Ваньин не говорила, что больше никогда не станет рожать?
Заметив, что Бай Сяо вновь погрузился в ступор, горничная повторила:
– Господин Бай?
– А, пускай проходят. Я приведу себя в порядок и спущусь.
Уйдя, горничная оставила Бай Сяо всё в том же полусонном состоянии.
Где это я? Мне нужно умыться, где ванная?
Ошибкой шагнув в одну из дверей, он оказался в гардеробной.
Затем он направился к другой — на этот раз это действительно была ванная комната.
Остановившись перед раковиной и взглянув в зеркало, Бай Сяо на мгновение замер.
Неужели это я?
Отражение смотрело на него бледным лицом с жутковатыми синяками под глазами. Кожа обвисла, прорезалась сетью морщинок, а во взгляде не осталось ни искорки жизни. Он выглядел вовсе не как молодой парень за двадцать, а скорее как дряхлый старик на пороге могилы.
Сердце Бай Сяо испуганно ёкнуло. Не вынеся больше этого зрелища, он бросился в гардеробную, схватил какую-то одежду и завесил ею зеркало, после чего наконец приступил к умыванию.
Освежающая прохлада ледяной воды помогла ему немного взбодриться.
Но чем яснее становились мысли, тем сильнее тревога сжимала его грудь.
Его состояние было слишком ужасным, ему следовало обратиться к врачу. Но как человеку, запертому в этой клетке, найти законный повод вырваться на свободу?
Умывшись, Бай Сяо спустился вниз. Тан Юэ и Чжан Сяохань сидели на диване в гостиной с крайне недовольными лицами.
Игнорируя их, Бай Сяо направился прямиком в столовую.
Увидев это, Чжан Сяохань разъярилась ещё сильнее:
– Мам! Ты только посмотри на его отношение! Мы прождали его столько времени, а он не только не извиняется, но ещё и делает вид, будто нас не существует?!
Тан Юэ тоже была не в восторге, но сегодня они пришли просить о помощи, поэтому, кое-как успокоив дочь, она молча уселась напротив Бай Сяо.
На лице Бай Сяо появилась насквозь фальшивая улыбка:
– Тётя Тан, давно не виделись. Не хотите перекусить со мной?
http://bllate.org/book/29119/3539550
Готово:
