Готовый перевод I Am a Cat / Мяукающее одиночество: Жизнь по ту сторону зеркал: Глава 4

Чэнь Сяо, дождавшись, пока его пылающие жаром и все еще влажные губы придут в норму, вышел из ванной. Он уже собирался присесть, чтобы продолжить уборку, как краем глаза заметил на обеденном столе дорогой конверт с уведомлением о зачислении в университет.

Чэнь Сяо замер и, жестикулируя, спросил:

— Когда зачисление?

Ло Минь отвлекся от дела.

— В конце августа. — Его ресницы дрогнули и опустились. — Но я хочу взять академический отпуск на год.

Чэнь Сяо никогда не учился в старшей школе, поэтому для него понятие академического отпуска ничем не отличалось от полного отчисления. Он резко вскочил, в его движениях промелькнула тревога:

— Почему? Разве ты не всегда мечтал поступить в университет?

Он взял в руки уведомление о зачислении; на обложке красовалось название вуза, которому позавидовал бы каждый. Чэнь Сяо поднял его высоко над головой и, указывая пальцем на Ло Миня, в нетерпении и гневе застыл с открытым ртом, беззвучно формируя вопрос: почему?

Ло Минь повернул голову, даже не взглянув на золотое тиснение, и слизал с языка остатки онемения.

— Просто хочу отдохнуть и подзаработать на обучение.

Оплата за несколько дней в больнице почти дочиста выскребла накопления Ло Миня. Чэнь Сяо хотел помочь, но Ло Минь не принял бы денег. Он помнил, что ему нужно накопить достаточно средств, чтобы поехать в столичную клинику и вылечить горло.

— Это же такой шанс! Ты сможешь уехать отсюда!

— Чэнь Сяо, пока я жив, я сам создам себе возможности.

Тонкий лист бумаги в руках Чэнь Сяо казался тяжелее золота. Он снова и снова поглаживал обложку. Ло Минь точно что-то скрывал, но если он молчал, Чэнь Сяо оставалось лишь догадываться.

Он не знал, почему Ло Цзиньюй после восемнадцатилетия сына и окончания им выпускных экзаменов решила столь жестоким способом уйти из жизни, и почему Ло Минь не захотел предать ее тело земле по всем правилам.

Он не знал, почему медицинская карта Ло Миня до сих пор была почти пуста, хотя он не раз видел, как тот в больничной палате до потери сознания терпел мучительную головную боль, не издав ни звука.

И еще меньше он знал, была ли у него самого хоть капля доверия, на которую мог бы опереться Ло Минь.

Что лежало между матерью и сыном — любовь или ненависть?

Куда пропал Ло Минь в те три дня, когда исчез?

И тот, по фамилии Ли, — он ведь точно сорвал одежду с Ло Миня, Чэнь Сяо видел это по дороге в больницу!

Чэнь Сяо перевел взгляд с Ло Миня, отмывающего следы крови на полу, на заголовок уведомления о зачислении и тяжело, по-стариковски вздохнул.

Беда!

Он подошел, отодвинул Ло Миня в сторону, выхватил щетку и с яростным усердием принялся тереть пол.

Ло Минь поднялся, чтобы размять затекшие мышцы. После больницы тело казалось дряблым, любое движение вызывало слабость и стеснение в груди. Он посмотрел на свои руки: пальцы длинные, костистые, молодые и сильные. Но кожа неестественно бледная, пронизанная синими венами, на ладонях — шрамы от порезов, а на тыльной стороне кисти — темно-фиолетовые следы от уколов.

Всего несколько дней назад они были в горячей крови. Ло Минь закрыл глаза: густой запах железа, казалось, все еще витал в воздухе.

Нет, это не галлюцинация. Смрад крови просачивался сквозь щели в дверях.

В коридоре послышались шаги, сопровождаемые тяжелым дыханием. Затем раздался звук плеснувшей жидкости, ударившейся о дверное полотно.

— Небеса и земля в согласии, нечисть рассеивается, пустота пещеры истинна, сияет Великое Начало. Священные силы восьми сторон, подчинитесь мне... Прочтение один раз — излечит от болезней и продлит годы. Обходя Пять Гор, услышанным быть в восьми морях. Король демонов преклонит голову, охраняя мой покой. Зло и скверна исчезают, Путь Дао пребывает вечно! — Человек, стоявший во главе толпы в длинном халате, вдруг зажал нос: дверь внезапно распахнулась, и он получил удар по лицу.

Из-за двери показалось холодное, лишенное жизни лицо. Бледно-белая кожа и темные, словно бездонные, зрачки — он выглядел пугающе, страшнее любого призрака.

Люди отступили на шаг. Они не ожидали, что этот мальчишка окажется дома и так нагло распахнет дверь. Но отступать было поздно, и один из них, гордо выпятив грудь, шагнул вперед:

— В этом доме умерла женщина, здесь слишком много иньской энергии. Душа покойницы не упокоилась, это кара небесная еще не завершилась. Мастер пришел, чтобы по велению Небесного Достопочтенного, используя кровь черной собаки, изгнать нечисть и уберечь невинных. Уйди с дороги, дай мастеру провести ритуал!

Ло Минь обвел всех черными, как смоль, глазами. Узнав несколько знакомых лиц, он усмехнулся:

— Если она и станет призраком, то придет в первую очередь за мной. Чего вы боитесь?

— Проблема именно в тебе! Пока ты не съедешь, эта скверна не исчезнет. Если случится беда, ты ответишь за наши жизни?

Мужчина говорил прямо, почти тыкая пальцем в лицо Ло Миню, обвиняя его в том, что он — источник всех бед и ходячее несчастье.

Чэнь Сяо, услышав шум, закатал рукава и выскочил наружу, заслоняя собой Ло Миня. Услышав обвинения, он замахнулся щеткой, готовясь броситься в драку.

— Ты, немой, совсем ослеп! Одурачен этим исчадием ада! Ой!

Кровь черной собаки была скользкой. Чэнь Сяо, которого Ло Минь потянул назад, повалился у порога. Мужчина, отступая, не удержался на ногах, поскользнулся и в панике схватился за чью-то одежду. Потянуло одного, второго, третьего — все, кто стоял перед дверью, повалились на пол в кучу.

Все они были уже в возрасте, от падения искры из глаз посыпались, подняться было нелегко. Даос, едва успев остановить кровь из носа, снова рухнул, стиснув зубы и бормоча: Безграничный Великий Дао, Спаситель от страданий!

На полу растекалась липкая кровь, люди в беспорядке толкались и стонали, и лишь Ло Минь, безупречно чистый, возвышался над этим хаосом, глядя на них сверху вниз.

Мужчина, побагровев от ярости, заорал:

— Это все ты, проклятый! Ты довел мать до смерти и не раскаиваешься, теперь тянешь на дно всех вокруг! Животное без стыда и совести, дьявольское отродье! Это ты должен был сдохнуть! Как у тебя вообще хватает наглости жить?!

Даже после смерти самых близких людей он не выказывал ни капли боли или вины. Неудивительно, что мало кто верил в то, что он не причастен к смерти Ло Цзиньюй.

Чэнь Сяо, спрятанный за спиной Ло Миня, не видел выражения его лица. Он лишь заметил, как тот шагнул вперед, наклонился, поднял оставшийся на полу сосуд с собачьей кровью и неторопливо вылил его прямо на голову мужчине.

— Ты прав. Я животное, я дьявол. Думаю, если такой демон, как я, сам изгонит из тебя скверну, результат будет куда лучше.

Холодная, вязкая кровь капала с макушки. В какой-то момент мужчине показалось, что это его собственная кровь, и он безнадежно прижал руки к ране на голове.

Ло Минь, казалось, был забавен этой сценой. Он не спеша вылил всё до последней капли, не обращая ни малейшего внимания на оскорбления, словно даровал нечестивому последователю святую воду, дарующую прощение.

Когда сосуд опустел, Ло Минь небрежно отшвырнул его в сторону — тот с грохотом проскакал по коридору. Мужчина задрал голову, видя лишь холодный, острый подбородок юноши и плотно сжатые губы.

— Как думаешь, подействовало?

***

— Значит, вы, уважаемые, привели с собой даоса, начали поливать дверь чужого дома собачьей кровью, человек вас даже не тронул, но вы сами поскользнулись, устроили кучу-малу, начали оскорблять его, получили в ответ ведро крови на голову, а теперь сразу же звоните в полицию, я правильно понимаю?

— Если бы они не кинулись меня пугать, разве я бы упал? У вас язык без костей, эта шлюхина подстилка... этот щенок точно не в себе, что я сказал не так?

Голова мужчины была покрыта запекшейся кровью. В летнюю жару запах гнили появился быстро, привлекая толпы незваных гостей — мухи жужжали, кружа вокруг и пытаясь сесть на лицо. Мужчина на каждое слово махал руками, отгоняя их, и был вне себя от злости.

— Я никуда не пойду. И голову мыть не буду! Это доказательство! Не пытайтесь его выгородить, пока его не осудят, я с места не сдвинусь!

Полицейские из участка переглянулись, с обеих сторон подхватили под руки ругающегося мужчину, а следом за ними потянулась вереница стариков, понуривших головы, словно перепелки.

— С тобой все в порядке? Сможешь еще раз съездить с нами?

Неудивительно, что полицейские говорили так мягко: юноша, стоявший в коридоре, выглядел стройным и прямым, но лицо его было совершенно бескровным, а губы плотно сжаты.

— Пусть он поедет вместо меня, можно?

Чэнь Сяо вышел из квартиры с тазом чистой воды, стараясь отмыть следы крови у порога, не подозревая, что его друг сейчас пытается отправить его, немого, в отделение полиции для разбирательств.

— Хорошо, тогда иди в больницу, проверься.

Ло Минь тихо поблагодарил, похлопал Чэнь Сяо по спине, провожая его и полицейских, а затем быстро захлопнул дверь.

— У-ах...

Словно невидимые руки вцепились в нервы по обе стороны висков и начали тянуть, вызывая спазмы в глазах и скулах, а к горлу подкатил тошнотворный ком. Внезапно даже тусклый свет в комнате стал ослепительно ярким, пол ушел из-под ног, мир вокруг исказился.

В этом невыносимом, предельном головокружении Ло Минь начал терять контроль над телом. Конечности стали ватными, он сполз по двери вниз.

В ушах звенело, в глазах плыл черный туман. Последнее, о чем успел подумать Ло Минь перед тем, как потерять сознание, было:

Неужели эта кровь черной собаки — и правда просто феодальное суеверие?

***

Спустя несколько минут из груды сваленной одежды выбрался пушистый черный кот с гармоничным телосложением. Он открыл рот и издал тонкое:

— Мяу.

Его ясные, круглые глаза мгновенно превратились в полумесяцы, а хвост, который он сам не мог видеть, распушился и начал метаться из стороны в сторону.

Возможно, кошачья выносливость к боли оказалась выше — головная боль Ло Миня заметно утихла, и ощущение того, что мозг снова взял под контроль тело, было приятным.

Однако запах гнили в воздухе стал еще сильнее. Ло Миня замутило, он с трудом подхватил зубами одежду и, спотыкаясь, потащил ее в ванную.

Бросив одежду, он легко запрыгнул на раковину и принялся внимательно разглядывать черного кота в зеркале.

Когда он превратился впервые, Ло Минь был в полубессознательном состоянии и действовал инстинктивно, не обращая внимания на свою внешность, сохранив лишь общее впечатление через расплывчатое отражение в стекле.

Коты, в конце концов, все похожи друг на друга. А судя по описанию того самого господина Пэя, Ло Минь думал, что его кошачья форма, должно быть, выглядит не лучшим образом.

Но Ло Минь не ожидал, что он окажется настолько... пушистым.

И при этом весьма черным.

Возможно, из-за длинной шерсти, которая скрывала конечности, лапы казались очень короткими. По крайней мере, с точки зрения длинноногого человека, это была вопиющая, возмутительная короткость.

Ло Минь вытянул переднюю лапу.

Фух, хорошо, это просто обман зрения.

Иначе, с такими короткими лапами, он сам не мог представить, как ему удавалось запрыгивать на крыши и спрыгивать с подоконников.

Треугольные острые ушки торчали из густой длинной шерсти, несколько прядей прикрывали ушные раковины, уши подрагивали при каждом его движении, а хвост размером с метелку для пыли был высоко поднят вверх.

Черный кот был небольшим, но из-за густой шерсти выглядел невероятно мягким и пухлым — казалось, если нажать на него, лапа просто утонет в меху, словно в огромном черном рисовом колобке.

http://bllate.org/book/29118/3539432