— Это тот новый сериал учительницы Сень Юймянь?
— Да, именно он.
Дай Цзяхуай протянула «а» в знак согласия:
— Кажется, у меня есть смутные воспоминания об этом.
На самом деле у неё не было ни малейших воспоминаний. Недавно она завершила ночные смены, и последние пару дней дома спала без просыпу, так что было уже неплохо то, что она вообще знала о существовании такой драмы, поэтому перевела разговор в более привычную сферу:
— Учительница Шэнь ведь начинала с тобой в один период, верно?
— С чего бы! — поспешно опровергла Сунь Ицин. — Нет, она дебютировала раньше меня, пожалуй, её можно считать моей старшей коллегой.
— А? — Дай Цзяхуай на мгновение замерла. — Разве ты не старше её?
Сунь Ицин пояснила:
— Она рано дебютировала, но я всего на год позже неё, так что на самом деле примерно то же самое, нас тоже можно считать одним поколением.
Бессодержательный разговор подошел к временному концу.
Пощелкав семечки, обе почувствовали, что атмосфера перед камерами действительно немного остыла, и тогда Сунь Ицин сама проявила инициативу, чтобы оживить обстановку:
— В каком году ты дебютировала?
— В таком-то году. Когда я дебютировала, я играла маленькую служанку-посланницу в той сянься-драме. Стояла прямо рядом с актером, игравшим Небесного Владыку, и вся моя роль заключалась в том, чтобы быть эхом Небесного Владыки, — Дай Цзяхуай воодушевилась, отложила семечки, чуть повернулась боком и принялась демонстрировать: — Например, если кто-то вел себя неуважительно по отношению к Небесному Владыке, я делала так: бац! — со стуком опиралась на копье, указывала на этого человека и говорила: Дерзко! Как ты смеешь проявлять неуважение к Небесному Владыке! Затем Небесный Владыка отмахивался, веля мне удалиться, и сам начинал бла-бла-бла. В общем, примерно такие роли.
Сунь Ицин прикинула время:
— Ты тогда уже окончила учебу? Разве в вашем институте не было прямого распределения? Помню, в вашем институте должно быть прямое распределение, как же ты в своей первой роли сыграла такую крошечную массовку?
Дай Цзяхуай ответила, что нет:
— Я еще училась, тогда был второй курс. Мы все сначала не спешили сниматься в кино, но в семестре кто-то приехал в институт отбирать людей, забрал наших однокурсников на съемки, а мы так завидовали. Позже во время зимних каникул я со своей однокурсницей пошла рассылать резюме по кинобазам, и тот ответственный за кастинг, видимо, увидев, что мы из профильного вуза, попросил нас разыграть сценку. Мою однокурсницу утвердили на роль, а меня нет. Позже ответственный, наверное, решил, что я тоже неплоха, и предложил: а не хочешь сыграть эту служанку? И я сыграла. Это были мои первые съемки.
Сунь Ицин протянула «о», кивнув:
— У меня похожий опыт, только я была той, кого выбрали за компанию с подругой.
Дай Цзяхуай сказала: «моя однокурсница…», на что Сунь Ицин громко рассмеялась:
— Да-да, твоя однокурсница. Во всяком случае, мои первые съемки прошли довольно гладко.
— Но после той драмы у меня не было предложений о съемках. Я тогда особо не переживала, ведь я еще училась. Но вот после окончания института я снялась в двух картинах, и снова никто не стал меня звать. У моих однокурсников то и дело шли съемки, а некоторые уже играли главных героев, и тогда я начала паниковать. Повсюду рассылала резюме, обошла, наверное, два-три десятка съемочных групп, играла эпизодические роли всего на одну-две сценки в качестве камео. И вот почти через год съемочная группа внезапно спросила: нам тут нужна наложница, не хочешь прийти? Я, конечно, ответила: хочу-хочу!
Именно в этой съемочной группе она встретила Ся Сюня.
На самом деле Сунь Ицин уже очень давно не вспоминала об этих вещах. Если бы не сегодняшняя болтовня, Ся Сюнь так и осталась бы для неё благодетельницей, покрываясь пылью в чертогах памяти.
То, что она была ей благодарна — правда, то, что между ними была такая смутная неопределенность — тоже правда, но и то, что сейчас она ничего не помнит — тоже чистая правда.
Если бы вначале не произошло… Полюбив Ши Ли, она усвоила одну вещь: в некоторых вещах не бывает сослагательного наклонения, и копаться в них нельзя.
Се Цин закончила умываться и позвала Дай Цзяхуай наверх. Сунь Ицин посидела в гостиной какое-то время, но в конце концов медленно поднялась на ноги, направляясь к моменту, который казался ей наиболее удушающим и безвыходным.
Поднявшись наверх, Ши Ли уже высушила волосы и, прислонившись к изголовью кровати, ковырялась в телефоне. Увидев её, она чуть приподняла подбородок, а её тон прозвучал непринужденно:
— Я закончила, фен там.
— Ой, я же сегодня утром мыла голову.
Язык опередил мысли: семилетнюю привычку оказалось не так-то просто изменить. Сунь Ицин привыкла отвечать на подобные реплики и после этих слов почувствовала, как у неё зачесалась кожа на голове.
Тьфу ты, почему у Ши Ли не было ни малейшего дискомфорта от необходимости притворяться хорошими друзьями после развода? Её просто затащили в ловушку.
Как же раздражают бывшие жены без всяких личных границ.
Перед сном выключили камеры. Сунь Ицин погасила свет, забралась в постель, повернулась спиной к Ши Ли. Привыкшая долго бодрствовать, она в этот момент никак не могла уснуть, поэтому оставалось лишь молча считать овец, заставляя себя не ворочаться. Вдруг она услышала голос Ши Ли:
— Ты спишь?
Сунь Ицин хранила молчание, навострив уши. Она услышала, как Ши Ли заворочалась с той стороны, поправляя простыню, и скрипучий звук покачивания кровати:
— Когда ты сегодня… говорила о первой любви, почему я никогда не слышала, чтобы ты упоминала ту старшую коллегу?
А?
Та всегда была прямолинейной, и Сунь Ицин даже посмеивалась над ней, называя белым цветком лотоса, которого еще не топтали в шоу-бизнесе: всё у неё было просто и понятно. Она никак не ожидала, что теперь, когда они уже в статусе разведенных супругов, та сможет так запросто выпалить этот вопрос.
Сунь Ицин слегка опешила и ничего не ответила. На этот раз она притворялась немой не специально — она действительно не знала, как на это ответить.
Судя по звукам, Ши Ли приподнялась с постели и вздохнула:
— Я знаю, что ты не спишь. Мне просто любопытно, ты мне об этом не рассказывала.
От судьбы не уйдешь. Сунь Ицин выбросила белый флаг и, с неохотой перевернувшись, тоже села:
— Разве это не безответная любовь… Мы ведь даже не встречались толком, я и сама толком не понимала, что это было. До встречи с тобой мы уже перестали общаться.
Ши Ли протянула «а».
Свет уличных декораций пробивался сквозь щель в шторах, и Сунь Ицин с помощью этого скудного сияния обрисовала силуэт Ши Ли. Большая часть её тела была свернула калачиком в одеяле, верхняя часть была прикрыта лишь слегка, а спина по привычке оставалась абсолютно прямой.
Ее сердце слегка дрогнуло:
— Ши Ли, вообще-то…
— Что такое?
— Сегодня перед камерой я сказала, что старшей коллегой, которая мне помогала, была Ся Сюнь. А потом разве что-то не случилось? В то время мы уже полностью прекратили общение. Так что на самом деле тут правда ничего такого. Раз уж они сегодня стали расспрашивать, мне было неудобно упоминать тебя, поэтому я и рассказала эту историю.
Закончив говорить, Сунь Ицин шумно выдохнула. Не обсуждая это во время романы, открыто заявить обо всем после развода — довольно занятный опыт.
К сожалению, Ши Ли сделала акцент совсем не на том:
— Почему это тебе было неудобно упоминать меня?
Её занесло не туда. Сунь Ицин «зависла», слегка заикнулась, но быстро нашла разумное оправдание:
— Я боялась, что ты вдруг тоже начнешь меня вспоминать. У интернет-пользователей сейчас глаз алмаз, а вдруг сопоставили бы и раскопали нас обеих?
http://bllate.org/book/29100/3538161
Готово:
