Сю Нян знала, что стоит этому человеку заговорить о драке, как у него кровь приливает к голове, поэтому не стала спорить. Взмахнув платком, она фыркнула:
— Разве брак — это не великое событие? Не понять мне вас, тупоголовых мужчин: вечно только и думаете, как бы кого-нибудь прикончить. Неудивительно, что вы оба до сих пор без жен.
Цянь Жэнь, который в это время размышлял о странностях в поведении Хэ Хуаня, никак не ожидал, что даже молчание не спасет его от колкостей. Его лицо помрачнело:
— Сами спорьте, меня-то зачем приплетать?
Зная, как болезненно он воспринимает эту тему, Сю Нян не решилась продолжать. Она лишь усмехнулась и спросила:
— Ну а ты сам как думаешь, что именно задумал Глава дворца?
Поступки Хэ Хуаня всегда оставались загадкой для окружающих. Когда все думали, что он решил залить весь мир боевых искусств кровью, он предавался безудержному веселью во Дворце Блаженства, словно начисто позабыв о прошлых обидах. А когда всем казалось, что он, движимый старой привязанностью, не посмеет поднять руку на праведные секты, он уничтожал их адептов без малейшего колебания.
Поразмыслив немного, Цянь Жэнь признал, что не в силах постичь мысли своего наставника, и лишь тихо вздохнул:
— Я знаю только одно: как только двери главного зала откроются, пролитие крови в мире боевых искусств неизбежно.
Хэ Хуань был сильнейшим Демоническим практикующим, и если в обычное время с ним еще можно было пошутить, то в серьезных делах никто не рисковал испытывать терпение. Вскоре все собрались в главном зале, выстроившись в идеальные ряды согласно своей принадлежности к подразделениям. Исчезла всякая легкомысленность, лица стали суровыми. Сам же Хэ Хуань, никуда не спеша, закончил приводить в порядок меридианы и лишь тогда прибыл на облаке. Увидев, как присутствующие в почтительном поклоне сложили руки, он кивнул и плавно опустился на главное место в зале.
Выйдя из Дворца Циньюнь, он не стал обременять себя сложными нарядами, а просто накинул зеленую мантию и, подобрав с земли бамбуковую веточку, небрежно заколол ею длинные волосы. Даже при столь небрежном виде, когда он занял свой трон, сердца всех присутствующих адептов дрогнули. Они тайком подумали: истинная красота не знает преград — даже если Глава дворца воткнет в голову обычную бамбуковую палку, он будет выглядеть как оживший дух бамбука, невероятно искушающий.
Согласно рангам, ближе всего к Хэ Хуаню стоял Великий страж Цянь Жэнь. Увидев, что Глава прибыл, он поспешно выступил вперед:
— Глава дворца…
Словно предвидя, что его спросят о том, что беспокоит, Хэ Хуань не дал ему договорить и с улыбкой произнес:
— То, о чем я говорил перед Преодолением Скорби, свершилось.
Цянь Жэнь застыл на месте, не в силах поверить, что безумный план Хэ Хуаня увенчался успехом. Если это так, то значит… тот человек, в котором он подозревал неладное, был вовсе не…
Пока Цянь Жэнь стоял, погруженный в свои мысли, Хэ Хуань, знавший о его склонности постоянно обо всем тревожиться, не стал ничего добавлять. Он лишь окинул взглядом присутствующих и, откинувшись на спинку кресла, рассмеялся:
— Пока я пребывал в затворе ради Преодоления Скорби, вы, я смотрю, стали всё лучше справляться со своими обязанностями.
От этого выражения лица Главы дворца веяло скрытой угрозой. Поняв, что он не в духе, и опасаясь, что любой неосторожный ответ навлечет беду, адепты из первых рядов притихли, боясь даже поднять голову. Сю Нян попыталась глазами подать сигнал Цянь Жэню, чтобы тот сгладил ситуацию, но тот, к ее досаде, словно оцепенел. Ей ничего не оставалось, как опустить голову и в сердцах выругаться: мужчины — никакой от них пользы!
Не дождавшись ответа, Хэ Хуань перестал улыбаться. Он медленно вытащил бамбуковую веточку из волос, и его истинная энергия, словно густой туман, начала клубиться вокруг. Одним легким взмахом руки он отправил этот туман в конец зала, где тот мгновенно охватил последних в рядах. Ю Цзян, чья стадия культивации среди трех стражей была самой высокой, сразу понял, что Глава дворца целится в чернорабочих, и похолодел.
Действительно, не дав им шанса на сопротивление, облако дыма выдернуло из строя двух юношей-слуг. Рассмотрев их, Хэ Хуань кончиком веточки постучал по голове Ю Цзяна и произнес холодным тоном:
— Если вчерашний визит Мяошоу Кункуна во Дворец Циньюнь еще можно было списать на халатность охраны, то с каких пор в моем Дворце Блаженства чернорабочие стали такими миловидными?
Хэ Хуань не вкладывал силу в этот жест, но легкое прикосновение бамбуковой ветви заставило Ю Цзяна покрыться холодным потом. Он понял, что тот проклятый вор снова пробрался сюда, а заметив, что юноши не несут на себе печати Демонического практикующего, осознал: кто-то из подчиненных допустил промах, пропустив шпиона из праведных сект. Не оправдываясь, он опустился на колени:
— Виноват, мой Глава.
Мяошоу Кункун не зря считался лучшим вором, у него были свои методы, и Хэ Хуань не хотел заострять на этом внимание. Просто его вынужденный досрочный выход из затвора не принес ему радости, вот он и решил выплеснуть раздражение. Зная характер Ю Цзяна, можно было не сомневаться: несдобровать теперь тому вору.
Не говоря больше ни слова, Хэ Хуань поднял взгляд на двух юношей, чьи силы были скованы туманом и которые смотрели на него с яростью. Одного из них он спросил:
— Уровень культивации стадии Золотого Ядра. Судя по твоему утонченному виду, ты из Павильона Небесных Книг, верно?
В Павильоне Небесных Книг всегда было полно ученых мужей. Их адепты были больше похожи на книжников, чем на воинов, но они унаследовали от ученых упрямство. И действительно, стоило ему задать вопрос, как юноша вскричал:
— Демон! Делай что хочешь, но я, адепт Павильона Небесных Книг, никогда не склонюсь перед таким насильником и злодеем, как ты!
— Я уже говорил: перед входом во дворец каждый обязан зарегистрироваться у Второго стража. Кто из вас допустил, чтобы эти двое проникли внутрь? Выходите сами.
Убедившись в правоте своих догадок, Хэ Хуань перевел взгляд на людей за спиной Ю Цзяна. Его тон был спокойным, но каждый понял: Глава дворца в ярости.
— Что? Хотите, чтобы я сам начал вершить суд?Все в курсе, что те, кто вступал в схватку с Хэ Хуанем, кончали жизнь крайне плачевно. Стоило ему произнести эти слова, как один тучный мужчина обмяк и рухнул на колени, со слезами моля о пощаде:
— Пощадите жизнь Глава дворца! Подчинённого соблазнили, я и впрямь потерял бдительность на мгновение!
Хэ Хуань взглянул на него. Этот человек был бродячим практикующим, присоединившимся к Дворцу двадцать лет назад. От природы он обладал безобразной внешностью и исключительной тучностью. Как-то раз, проходя мимо поместья, он как раз столкнулся с похитителем цветов, а подоспевшие на призывы о помощи благородные мужи тут же сочли его главным злодеем. Не желая мириться с несправедливым обвинением, он убил того благородного мужа и всю семью хозяина поместья, после чего праведный путь отвернулся от него, и он ступил на Путь Демонов. Ю Цзян заметил, что тот довольно грамотен и к тому же понес незаслуженную обиду, поэтому и принял его в качестве дворцового управляющего.
У этого человека испокон веков был буйный нрав, так что неудивительно, что им смогли воспользоваться даже два зеленых юнца из Цзянху.
Услышав это, ученики Павильона Небесных Книг тут же возмутились и наперебой принялись оправдываться:
— Чушь собачья! Ты ведь средь бела дня силой похитил женушку Ли, да еще и воспылал страстью к нам двоим, когда мы переоделись слугами! Мы с братом Лином чисты помыслами и держимся прямо, с какой стати нам тебе, чудовищу, глазки строить?
— Женашку Ли?
Хэ Хуань приподнял бровь, никак не ожидая подобного поворота, и увидел, как с того градом пот льет и его всего трясет:
— Да это же просто деревенская баба, подчинённый... подчинённый...
Его поведение говорило само за себя. Хэ Хуань протянул руку и приподнял за подбородок то залитое потом и ставшее от этого еще более отвратительным лицо, но в его глазах не читалось даже тени отвращения к внешности человека. Лишь вздохнув, он произнес:
— В прошлый раз тебя оклеветали посторонние, а теперь это уже и не назовешь клеветой.
Стоило затронуть прошлое, как на лице мужчины вздулись вены, а слезы и сопли полились с новой силой:
— Глава дворца, я ненавижу! Даже если бы я вел праведный образ жизни, никто бы все равно не поверил, что я невиновен. Раз так, не лучше ли и вправду стать злодеем...
— Наш дворец никогда никому не запрещал быть злодеем.
Холодно оборвав его речь, Хэ Хуань не выказывал гнева — он лишь спокойно смотрел на него, словно насквозь видел всю его подноготную:
— Все эти годы во дворце находились ученицы, готовые практиковать с тобой парное культивирование, но ты презирал их за то, что они не из порядочных семей, и непременно захотел угодить в сети этих чужаков. Столько лет культивирования, а ты все не можешь преодолеть собственное сердечное испытание. С таким подходом среди злодеев тебе тоже не светит преуспеть.
Не став тратить на него лишних слов, Хэ Хуань стер с пальцев кровь листом бамбука и отдал негромкий приказ:
— Эта семейка Ли — похоже, всего лишь приманка. Ю Цзян, выясни, где они находятся, разберись со всем и выброси их к чертям.
— Глава дворца, помилуйте!
— Заткнись, ничтожество.
Тот еще собирался молить о пощаде, но Ю Цзян уже накрыл его голову ладонью, мгновенно перерезав все меридианы в его теле, и приказал подчиненным утаить его в темных застенках — судя по всему, собирался сперва хорошенько допросить, а уж потом отправить на тот свет.
Тот вовсю заливался слезами, но остальные ученики смотрели прямо перед собой, испытывая к сидевшему на возвышении человеку лишь еще больший трепет и благоговение. Зато Сю Нян плюнула в сторону удаляющегося арестанта:
— Да каких только красавиц во дворце не сыщешь! Стоило завидеть какую-то деревенскую бабу, как потерял самообладание, да еще притащил с собой двух шпионов — позорище бесстыдное.
Окутав духовным чувством каждый уголок дворца и убедившись, что больше поблизости нет никаких чужеродных аутсайдеров, Хэ Хуань слегка успокоился. Однако мысль о том, что Хэ Ку, хоть и действует довольно осторожно, все же не сможет противостоять козням этих старых прожженных лис из Цзянху, заставила его снова обвести всех взглядом и предупредить:
— Раз уж вы решили остаться во Дворце Блаженства и искать у меня защиты, зарубите себе на носу: я терпеть не могу то, что портит мне настроение. Праведникам для убийства требуется великое оправдание, но я — Демонический практикующий, и когда убиваю я, никаких резонов искать не нужно.
Только что став свидетелями расправы над правой рукой второго защитника, смел ли кто-нибудь возражать? Все разом опустили головы, показывая, что наставление усвоили.
Впрочем, в мире всегда найдутся люди, совершенно не умеющие чувствовать атмосферу. Стоило делу разрешиться, как Юнь Цэ, стоявший сбоку в ряду, нимало не смущаясь бесчисленных намеков стоявшей рядом Сай Гуаньинь, во весь голос брякнул:
— А что вас, Глава дворца, может разозлить?
К счастью, Хэ Хуань знал его прямолинейный нрав и не стал придираться, лишь легко усмехнулся:
— Побольше шевели мозгами и догадайся сам.
Прекрасно, этот ответ даже до Юнь Цэ дошел сполна, и тот с чистым сердцем шумно вздохнул:
— И впрямь абсолютно никаких резонов.
Автору есть что сказать:
А не слишком ли затянуто у меня получается?..
Глава десятая
Причин для нынешнего выхода Хэ Хуаня из уединенного культивирования было множество. Во-первых, о происхождении Хэ Ку следовало оповестить нескольких защитников, дабы в один прекрасный день ученик по небрежности не отравил собственным ядом его Зарождающуюся Душу; во-вторых, в Цзянху в любом случае долго не продержаться в спокойствии — того глядишь, он только закончит Преодоление Скорби, как снаружи уже будет выстроена целая цепочка планов, поджидающих, пока он сам угодит в ловушку. Лучше уж сперва навести порядок внутри дворца на всякий случай.
Разбираться со всеми этими расчетами было поистине утомительно. Раньше он во все это не вмешивался, дожидаясь, пока противник сам перейдет в наступление, чтобы сокрушить того грубой силой. Теперь же, с появлением Хэ Ку, ему поневоле приходилось действовать на упреждение и тратить куда больше душевных сил. Ощущение того, как ломаешь голову над благополучием кого-то другого, и впрямь было забытым чувством.
Впрочем, по сравнению с бессмысленными днями, когда нечем заняться, кроме как культивировать, в этом тоже крылась своя прелесть. Интересно, окажись Хэ Ку на его нынешнем месте, до какого же ужаса его бы это довело?
Представив себе вечно подпрыгивающего от каждого шороха Хэ Ку во Дворце Циньюнь, Хэ Хуань почувствовал, как усталость от распрей в Цзянху наконец рассеялась. На душе полегчало, а на лице сама собой заиграла улыбка. Тон, которым он заговорил с подчиненными, тоже вернулся к привычному:
— Ю Цзян, займись тщательным расследованием. Всех учеников, к которым возникнут вопросы, можешь утилизировать по своему усмотрению, мне докладывать не нужно.
— Слушаюсь.
Для нынешнего характера Хэ Хуаня уже было редкостью выйти в свет и лично разобраться с делами, а уж заставлять его возиться со всем самолично — об этом и речи не могло быть. Нагнав на всех страху, он переложил все заботы на Ю Цзяна, и едва собрался погрузиться в медитацию разума, как Цянь Жэнь задал вопрос:
— Глава дворца, как поступить с этими двумя?
http://bllate.org/book/29092/3537599
Готово:
