Разве это не легендарный голос природного красавчика?
Дворец Блаженства и впрямь ужасен: даже затаившийся там воришка — и тот мастер соблазнять девиц. Мысленно воздав должное ситуации, Хэ Хуань внешне постарался не выдать себя, резко поднялся и прикрил:
— Кто здесь?! Выходи!
Сказано это было крайне неуверенно, но он прекрасно понимал: раз уж этот человек бесшумно усыпил его, то наверняка насквозь видит всю его подноготную. Волей-неволей охваченный паникой, он даже не пытался напустить на себя грозный вид. С трепетом в сердце оглядевшись по сторонам и не заметив ни единой живой души, он испугался еще сильнее. Недолго думая, Хэ Хуань подскочил к Юнь Цэ и изо всех сил ущипнул того за бедро, одновременно предупреждающе выкрикнув:
— Если не выйдешь, я буду звать людей!
Он-то рассчитывал, что этот сопляк все же сильнее его, и если удастся его добудиться, тот сойдет за телохранителя. Кто бы мог подумать, что он спит настолько мертвецким сном? Неужели это значит, что ему придется столкнуться с неведомым противником в одиночку, да еще и защищать этого увальня? Дело принимало скверный оборот...
— Хватит щипать. Он отравился усыпляющим благовонием Искусных Рук, будет чудом, если он завтра проснется.
Снова этот голос. Просто напасть какая-то: на слух казалось, что он раздается прямо из-за спины, но стоило обернуться — вокруг никого. Неужели... это призрак?
В мире практикующих призраки тоже не были редкостью. Ощутив на спину холодный сквозняк, Хэ Хуань немного задрожал и выдавил:
— Кто... кто ты такой?
Услышав это, голос издал легкий вздох, полный неподдельного смирения:
— Эх, посмотри назад.
Последовав совету и обернувшись на этот долгий вздох, он по-прежнему не увидел никого, кроме собственного отражения в бронзовом зеркале. Стоп, но ведь он сидел, почему же человек в зеркале лежит?
Широко растеряв глаза, он уставился на красивого мужчину в черных шелковых нижних одеждах, который валялся на кушетке. Его звездные глаза, устремленные на самого Хэ Хуаня, выражали изрядную долю жалости к умственно отсталому. В этот момент до него дошло. Неужели... это говорил тот, кто в зеркале?!
Нет, эта соблазнительная поза лежа, этот загадочный полуулыбающийся взгляд, способный свести с ума — да это же настоящий Хэ Хуань!
Едва ли не прильнув носом к зеркальной глади, чтобы убедиться в невозможности спрятаться за бронзой, он изумленно выдохнул:
— Хэ Хуань?!
— Это я.
Ни капли не смущаясь своего непристойного положения, Хэ Хуань в зеркале легкомысленно усмехнулся в ответ. Мало того, что он улыбнулся, этот негодяй еще и с поистине невозмутимой легкостью протянул руку, легонько проведя пальцем по кончику носа Хэ Хуаня, и промурлыкал мягким голосом:
— Давно не виделись.
Этот человек даже в обычной беседе обладал чертовски притягательным голосом, а стоило ему заговорить вот так ласково — тут даже мужчина невольно бы задохнулся от воздуха. Представив, как этот голос звучит в сценах вроде тех, что описывались в любовных романах между главными героями, Хэ Хуань почувствовал, как щеки заливает краска. Словно от удара током, он отпрянул назад. С одной стороны, он поражался бесстыдству этого типа, способного заигрывать даже с собственным телом, с другой — страшно переживал за свою в ту же секунду пошатнувшуюся ориентацию. К тому же взгляд, которым Хэ Хуань смотрел на него самого, был донельзя странным и наводил жуть. Инстинктивно он забился в самый угол кровати, подальше от источника опасности.
Бросив пару взглядов на спавшего с ручейками слюны на лице Юнь Цэ, он в мгновение ока обрел душевный покой и вернул себе традиционную ориентацию. Смотреть в зеркало он по-прежнему не решался, уставившись прямо на балки потолка:
— Это ты переодел меня?
— Искусный Рук уже давно затаился во дворце. Вчера, когда ты потерял бдительность, он вырубил тебя одним благовонием, так что мне пришлось преждевременно выйти из уединения, чтобы прогнать его. Выбросив твой безвкусный узелок, я заодно спустился вниз, искупался, сменил одежды, почитал книгу, съел кусочек пирожного из марципана и только потом вернулся ко сну.
Услышав такое, Хэ Хуань опешил и машинально вырвалось:
— Ты еще и столько дел переворошил?
— Иначе с чего бы, по-твоему, ученики до сих пор не пришли забрать Юнь Цэ обратно мыться?
Пусть он намеренно отводил взгляд от зеркала, Хэ Хуань все равно чувствовал на себе поддразнивающий взгляд этого человека. Только теперь до него дошло: он ведь совершенно забыл, что местным жителям после подобных дел положено отправляться домой принимать ванну. Если бы не появление настоящего Хэ Хуаня прошлой ночью, все это неизбежно вызвало бы подозрения у окружающих. Впрочем, неужели этот Хэ Хуань всегда мог так свободно распоряжаться своим телом? В таком случае его собственная чужеродная душа...
Поразмыслив о том, что Хэ Хуань носит звание владыки демонов, было бы странно ожидать от него альтруизма и бескорыстного разделения тела, Хэ Хуань-младший тут же занервничал. Пока он мучительно соображал, как бы выпросить у Хэ Хуаня тело в аренду на какое-то время, до него донесся голос из зеркала:
— Я прекратил циркуляцию ци, поворачивайся. Тебе не надоело разговаривать вполнакала?
Твою мать! Так этот соблазнительный эффект источала демоническая техника!
Мысленно обругав наглеца, он украдкой бросил на него взгляд. Хоть черты лица мужчины оставались все теми же прекрасными, пугающего и растленного очарования, способного свести с ума представителя своего же пола, в нем больше не чувствовалось. Странных взглядов на самого Хэ Хуаня он тоже больше не бросал. Если подумать, для главы Дворец Блаженства было вполне естественно владеть подобными штучками, но на душе все равно скребли кошки. Сидя молча, он понятия не имел, что сказать.
Попросить тело на время? Просить о таком двух незнакомцев — пожалуй, перебор. Но если он вот так просто бросит эту плоть и превратится в одинокого бесприютного духа, что делать, если его поймает какой-нибудь даосский маг? Быть беде!
К его величайшему удивлению, Хэ Хуань заговорил первым:
— Ты что, не читал оставленное мной послание?
Сообразив, что тот ведет речь о тех самых записках, он честно признался:
— Читал. Знал, что ты — это Хэ Хуань.
— И?
Человек в зеркале слегка нахмурился. Хэ Хуань не знал, как ответить: в конце концов, в письмах содержалось сплошное непотребство, не предназначенное для детей. Поразмыслив с полминуты и не сумев подобрать приличных слов, он выдал обтекаемое:
— Ну... ты довольно раскрепощен?
— Для тебя те вещи и правда рановаты.
Неожиданно при этих словах морщинки на лбу Хэ Хуаня разгладились, он даже рассмеялся. Пленительно сощурив глаза, он добавил:
— Я не об этом. Разве ты не читал то, что я вырезал на халате Тысячи нитей кровавой цикады?
Вот оно что. Оказывается, речь шла о тех древних письменах на одежде. Что и говорить, способ укрыться был надежным, но...
Заранее понимая, что в ответ на это его вновь поднимут на смех, он тяжело вздохнул и решил сдаться:
— Слушай, с моим уровнем владения словесностью это было немного сложновато для понимания.
— Что ж, признаю, я переоценил твои способности.
Ну вот, пожалуйста, его снова предали презрению! С другой стороны, с какого перепугу этот тип, еще не успевший толком пристыдить Хэ Хуаня за его двуполые поползновения, умудрился первее него уязвить его за банальную неграмотность? Разве все должно развиваться по такому сценарию?!
Задавив внутренний голос, он напустил на себя самый невинный вид и участливо осведомился:
— Не мог бы ты перевести это на человеческий язык? Попроще и покороче.
Как выяснилось, слухи о том, что у владыки демонов Хэ Хуаня на удивление сносный нрав, имели под собой основания. Стоило только задать вопрос, как тот, немного подумав, действительно принялся подробно объяснять:
— Грозовая Казнь на стадии Преодоления Скорби сильно отличается от предыдущих бедствий. Она закаляет и тело, и дух. Незадолго до прохождения скорби я претерпел великое озарение и понял, что даже спустя сотню лет прожитой в удовольствиях жизни в моем сердце осталась неразрешенная брешь. Если не залечить ее, даже переживи я эту напасть, о восхождении на небеса можно было и не мечтать. Вот только обе эти сердечные раны уходили корнями в события юности, вернуться в состояние которой я уже не мог. И лишь когда до Грозовой Казни оставались считанные мгновения, меня озарило: раз мне не под силу исправить собственную душевную рану, то почему бы не сотворить новую версию себя, у которой этой раны нет?
Сделав паузу, он вновь окинул стоящего перед зеркалом Хэ Хуаня взглядом, в котором смешались ностальгия по собственному бурному прошлому и глубокое сожаление, после чего неторопливо продолжил:
— Начиная со стадии Закладки Основания практикующие отделяют часть своей души для управления циркуляцией внутренней энергии. Впоследствии эта частица души обретает твердое ядро, раскалывает скорлупу и превращается в Зарождающуюся Душу. Именно поэтому обладающие глубоким уровнем культивации мастера в случае гибели способны воссоздать плотскую оболочку из уцелевшей Зарождающейся Души и вновь вернуться на вершину. Придя к этой мысли, я воспользовался мощью Грозовой Казни, чтобы окончательно разделить душу. Я наделил зачатки разума воспоминаниями юношеских лет и создал собственную копию восемнадцати лет от роду — то есть тебя.
Сказано это было легко и непринужденно, однако для самого Хэ Хуаня прозвучало подобно удару молнии. Остолбенел он настолько, что лишь тупо ткнул в себя пальцем:
— Ты хочешь сказать, что я — твоя Зарождающаяся Душа?
Глава 7
Он-то наивно полагал, что само по себе перемещение в другой мир — уже достаточный ужас. Но стоило этому Хэ Хуаню объявиться, как он огорошил его новостью: мало того, что он попал в чужое тело, так он еще прожил целое столетие, выжав из главного героя все соки по максимуму, превратился в непревзойденного мастера с гаремом наперевес, а вдобавок от скуки расщепил собственную личность на куски, дабы любоваться собой в восемнадцатилетнем возрасте. И при этом сам он, Хэ Хуань, абсолютно ничего из этого не помнит?!
Секунду назад он сидел в экзаменационной аудитории, размышляя о дороге домой, а теперь ему вдруг стукнуло сто лет? В юности он был живым и общительным парнем, что же с ним такое сотворили годы, раз он докатился до того, чтобы искривиться в такое вот пернатое подобие Хэ Хуаня?
Ступор заставил его застыть перед зеркалом. Если рассуждать в таком ключе, то почему его лицо показалось ему смутно знакомым, теперь хотя бы находило логическое объяснение. Поразмыслив как следует, попаданцу в романах просто положено огребать от парочки злодеев и ввязываться в интриги, иначе сюжет потеряет всякий смысл. Если следовать законам жанра, то погружение в пучину кровавых интриг едва ли не со школьной скамьи вполне могло слегка искривить его мировоззрение. Наверное, это даже нормально?
Внезапно осознав, что он почти готов поверить в эту безумную теорию, Хэ Хуань ущипнул себя за щеки, возвращаясь к реальности, и подозрительно обратился к отражению:
— Погоди-ка, тут что-то не сходится. Пусть я и не помню, как выглядел раньше, но вырасти в такую вот... личность, как ты — задача со звездочкой! Разве это возможно?
Скользнув по нему взглядом, настоящий Хэ Хуань небрежно бросил:
— Практикующие на стадии Зарождающейся Души способны по своему усмотрению менять внешность.
— Что, в мире бессмертных практикуют пластическую хирургию? — изумился Хэ Хуань. Мало того, что он забрался на вершину мира, так он еще и превратился в писаного красавца — это что, какой-то роман в жанре цици?
Увидев ошеломленное выражение лица в собственном теле, Хэ Хуань остался крайне доволен. Забавно ухмыльнувшись, он окинул его оценивающим взглядом с ног до головы и с легкой усмешкой добавил:
— Как говорится, озарение просветляет разум. Не находишь, что твои поступки и сообразительность сейчас куда выше, чем были в воспоминаниях? Все это благодаря моему оставленному наследству.
Что ж, пожалуй, это чистая правда. Раньше за ним таких талантов не водилось, и в каком-нибудь сериале он бы не протянул и трех серий. А нынешнее поведение... Пусть он и не поспевал за полетом мысли этого сумасбродного Хэ Хуаня, но в стандартной дораме о попаданцах он определенно дожил бы до финальных титров. Уровень интеллекта буквально совершил качественный скачок от безымянной массовки до важного персонажа второго плана.
Успокоенный столь лестным отзывом о собственных умственных способностях, он посмотрел на человека в зеркале уже совсем другими глазами. Оперевшись подбородком о руку и разглядывая его, Хэ Хуань осторожно поинтересовался:
— Послушай, великий глава дворца Хэ, может, хватит величать себя этим «мы»? Звучит прямо как в драмах про внутренний дворец, у меня такое чувство, будто в следующую секунду ты побежишь кому-нибудь портить жизнь.
Тон его был далек от почтительного. Он всматривался в лицо Хэ Хуаня, пытаясь уловить хоть трещинку в маске, но тот не выказал ни малейшего неудовольствия. Вместо этого он лишь непринужденно улыбнулся и легко согласился:
— Вот как? На Пути Демонов так выражаться привычнее для атмосферы, но раз мы наедине, можешь звать меня просто я, мне без разницы.
Хотя он поверил лишь наполовину, Хэ Хуань все же решил проверить этого парня в деле. Как оказалось, даже обращаясь к нему в столь небрежной манере, тот не выказывал раздражения. Поразмыслив, что великому владыке демонов нет никакого резона рассыпаться перед обычным смертным в фальшивых любезностях, он поверил еще на пару процентов. Глядя на него с недоверием, он спросил...
http://bllate.org/book/29092/3537596
Готово:
