Но он изо всех сил старался выдать хоть пару слабых звуков, но они тут же растворились в стуке капель дождя.
В груди не хватало воздуха, голову Линь Суна раскалывало от боли, а вид лежащего на нем без сознания Цзян Шувэя вызывал в сердце непонятную панику. Он пошевелил онемевшими пальцами и, собрав все оставшиеся силы, сжал его ладонь — в тот же миг! Волна дрожи и покалывания внезапно пробежала по всему телу через соприкасающиеся руки!!
Когда боль, подобная разряду электрического тока, пронзила нервы, в сознании Линь Суна ослепительной вспышкой взорвался ослепительно-белый свет!!
Открыв глаза снова, Линь Сун смутно увидел, как белый свет над головой непрерывно уходит назад, вокруг стоял шум, временами раздавались чьи-то встревоженные возгласы.
Он больше не чувствовал боли в теле, остался лишь непрекращающийся гул в голове.
Движение, казалось, прекратилось, над головой внезапно зажглась поисковая фара. Линь Сун прищурился и, не успев ни о чем подумать, провалился в глубокий сон.
Вскоре его снова насильно разбудили. Линь Сун через силу открыл глаза и увидел стоящего перед ним врача — виднелись лишь глаза, — который задавал ему какие-то вопросы.
Мысленно предположив, что операция завершена, Линь Сун хотел ответить, но горло отчаянно и болезненно пересохло, поэтому он смог лишь слегка кивнуть и покачать головой в знак ответа, после чего снова крепко уснул.
Однако этот сон не был спокойным.
Действие наркоза заканчивалось, и онемение стало постепенно покидать тело: раны в пояснице, животе и на руках заныли, а в голове по-прежнему стоял тяжелый туман, из-за которого мысли никак не удавалось собрать воедино.
Но возле больничной койки кто-то постоянно о чем-то шептался. Голова Линь Суна раскалывалась, и разобрать слова толком не получалось.
Они с Цзян Шувэем попали в аварию, только вот он сам тогда закрыл глаза и совершенно не видел, что происходило в момент столкновения — смутно помнил лишь огромный автомобиль, врезавшийся в них, совсем не похожий на обычную легковушку.
Интересно, сильно ли пострадал Цзян Шувэй.
Бормотание у самого уха постепенно стало отчетливее, и Линь Сун узнал голос отца-родителя Цзян Шувэя, Лин Сяо.
Странно, почему он не сидит у постели собственного сына, а вместо этого прибежал к нему? Смутно соображая, подумал Линь Сун: неужели Цзян Шувэй уже очнулся и с ним все в порядке?
Способность альф к восстановлению и правда потрясающа.
Исполненный зависти, Линь Сун медленно открыл глаза.
Вокруг все было загорожено ширмой, образуя маленькое уединенное пространство. Поморгав и некоторое время глядя в одну точку, он наконец перевел взгляд на сидевшего у кровати Лин Сяо. Он очень хотел поздороваться, но не смог издать ни звука.
К счастью, тот быстро заметил его движение. Увидев, что он пришел в себя, Лин Сяо мгновенно расслабил напряженное лицо, одновременно радостно и испуганно произнеся:
— Главное, что очнулся, главное, что очнулся, на этот раз ты нас по-настоящему напугал...
Почувствовав на тыльной стороне ладони тепло чужей руки, Линь Сун слегка шевельнулся, внезапно ощутив странное удивление: рука отца-родителя такая маленькая, что он запросто может целиком укрыть ее в своей ладони.
Отвергнув странные эмоции, поднявшиеся на дно души, Линь Сун попытался приподняться, чтобы расспросить о состоянии Цзян Шувэя, но Лин Сяо мягко его удержал.
— Не спеши, не спеши, твой отец поехал разбираться с последствиями аварии, скоро подойдет. — Лин Сяо протянул руку и, ласково поглаживая его по руке, успокаивающим голосом заговорил снова, а заметив его вид, снова не удержался и покраснел глазами. — Когда мне только позвонили из больницы, я чуть с ума от страха не сошел, вы двое...
Прожив в браке больше года, Линь Сун никогда еще не видел сдержанного и вежливого Лин Сяо в таком растерянном состоянии. Слезы старшего вызвали у него жуткую тревогу и чувство вины, поэтому он хрипло произнес:
— Простите... Агх! Кхе-кхе...
Неожиданно низкий голос на мгновение поразил Линь Суна. Он попытался выдавить из себя еще хоть слово, но связки заболели так, будто их только что поскребли крупной наждачной бумагой, вызвав у него неудержимый приступ кашля.
Забыв про отца-родителя, который бросился помогать ему откашляться, он в изумлении поднял обе руки. Знакомые, но ставшие чужими широкие ладони то и дело сжимались и разжимались на глазах. Стоило повернуть их тыльной стороной, как широкие грубые суставы и неожиданно появившиеся мозоли на ладонях и между большим и указательным пальцами повергли его в ужас и изумление.
Драматически дрожа, он принялся ощупывать это тело — по идее знакомое, но чуждое на ощупь. Ужас на дне его сердца не поддавался описанию:
Он... он, кажется, превратился в Цзян Шувэя?!
Пока он не поднял руку и не коснулся лица: плотное и теплое ощущение под ладонью казалось вполне реальным. Но чужие черты лица заставили мысли Линь Суна, наконец нашедшего подтверждение своей догадке, на долю секунды полностью рухнуть.
Первым его желанием было протянуть руку и нажать на кнопку вызова медсестры у изголовья кровати, чтобы врачи срочно проверили, не повредился ли у него рассудок от удара.
Лин Сяо поблизости не заметил ничего подозрительного, приняв поведение сына за проверку того, не остался ли тот обезображен или искалечен, и с улыбкой, в которой смешались досада и облегчение, произнес:
— Все в порядке, все конечности целы, и лицо не пострадало, так что не переживай.
Услышав голос Лин Сяо, Линь Сун ошеломленно повернулся к нему. Его полностью зависший мозг каким-то чудом сумел родить запоздалую мысль: верно, после автокатастрофы Лин Сяо, будучи отцом-родителем, непременно останется у постели своего сына.
Ему следовало догадаться об этом раньше.
Тело Линь Суна оцепенело. Каким бы невозмутимым он ни казался в прошлом, сейчас он начисто потерял дар речи, совершенно не представляя, как справиться свалившейся на него ситуацией.
Вдруг слева от ширмы раздалось несколько знакомых, громких и встревоженных возгласов.
Не успел Линь Сун опомниться, как загораживавшую обзор ширму кто-то яростно отдернул снаружи!
Свет перед глазами заплясал туда-сюда, и прямо перед ним внезапно возникло до боли знакомое лицо — пусть выражение его было слегка искажено от ужаса и изумления, Линь Сун все равно узнал себя!
Это ощущение, когда на тебя вот так смотрит собственное отражение, было одновременно странным, знакомым и до жути зловещим.
Линь Сун уставился на «самого себя»: в расширенных от чрезмерного испуга зрачках отражались их нынешние лица, и от пят до затылка побежали мурашки.
Они молча смотрели друг на друга.
Мгновение спустя Линь Сун увидел, как его прежнее я закатило глаза самым некрасивым образом, а затем резко завалилось назад и потеряло сознание.
Человек напротив в панике принялся кое-как укладывать «Линь Суна» обратно на кровать. Линь Сун замер, потрясенный тем нелепым видом, с которым он только что закатил глаза. Его заторможенный разум еще не успел снова запуститься, он лишь тупо пялся на собственное бездыханное тело — ровно до тех пор, пока младший брат Линь Сюй не одарил его яростным взглядом и без церемоний не задернул ширму обратно. Только тогда он опомнился и растерянно уставился перед собой.
http://bllate.org/book/29084/3536929
Готово:
