Готовый перевод The Target Pretends to Love Him Today / Объект обольщения снова притворяется: игра на выживание: Глава 2

Му Хань вовсе не знал никакого господина Е, но смутно чувствовал, что этот человек — птица высокого полета.

Он не смел долго смотреть Е Цзиньцю в глаза и перевел взгляд ниже, на его руки.

Черное пальто аккуратно висело на прежнем месте, но рукав немного засунулся, обнажив небольшой участок замысловатой татуировки.

Хотя видна была лишь крошечная часть рисунка, Му Хань догадывался, что общая площадь точно немаленькая.

Опыт, почерпнутый из фильмов и сериалов, заставил у Му Ханя подкоситься колени. Как раз в этот момент Е Цзиньцю разжал пальцы, Му Хань шмякнулся на землю, и из его кармана выпала цепочка.

Звук упавшей на землю цепочки прозвучал звонко, словно кнопка паузы, заставив всех замереть на несколько секунд.

Му Хань опустил голову и посмотрел на цепочку — ее подарила девушка, ко… вспомнил!

Му Хань наконец вспомнил об одном дурном поступке, совершенном им на днях: на прошлой неделе он изменил хорошему другу, превратив девушку этого самого друга в свою собственную.

Причем сейчас он находился в положении человека, который сидит на двух стульях.

Му Хань похолодел от ужаса: неужели его две девушки догадались о существовании друг друга и наняли кого-то, чтобы проучить его? Но, но…

— Я знаю, что я подонок, но я вовсе не собирался их обманывать, просто мне нравятся обе. Ты ведь тоже парень, понимаешь меня, да?

Му Хань заиграл бровями перед Е Цзиньцю, пытаясь донести до него свою философию всеобъемлющей любви.

Е Цзиньцю сохранял бесстрастие и холодно спросил:

— Подумай еще раз, в чем ты виноват?

Опять думать? Му Хань был готов потерять сознание и заорал во весь голос:

— Я ведь только надул их на чувства, а не на деньги! К тому же, и чувств-то толком не добился!

Все мыслительные способности Му Ханя концентрировались исключительно на сфере сердечных дел, и он никак не ожидал, что из-за какой-то из брошенных им девушек его падение окажется столь жестоким.

Е Цзиньцю: «……»

Один уголок его губ приподнялся, и он больше не стал ходить вокруг да около с Му Ханем:

— Позавчера ты украл деньги и свалил вину на другого. Не считаешь, что поступил неправильно?

Так вот в чем дело!

Му Хань прозрел и закивал, как цыпленок, клюющий зерна:

— Я виноват, я во всем виноват!

С одной стороны, он почувствовал облегчение, но с другой — в нем внезапно шевельнулось странное чувство.

Позавчера его кража вскрылась, причем улики он подбросил не абы кому, а специально выбрал того, кто казался безответным.

Неужели… неужели он напоролся на стальной клинок? Бред какой-то, это же Сюй Цзиньнин.

Кто же не знает, что у Сюй Цзиньнина хоть и есть родители, но живет он круглым сиротой? Зачем этому человеку перед ним защищать его?

Му Хань уже не заботило ничего из этого, и он быстро, заливаясь слезами, запричитал:

— Я виноват!

Е Цзиньцю остался глух к его рыданиям и кивком велел своим людям увести Му Ханя к машине.

— Не надо! Не нужно! Отпустите меня, у-у-у, не убивайте, у-у-у…

Связанный по рукам и ногам несколькими людьми, Му Хань не мог пошевелиться, а слезы лились из его глаз настоящим фонтаном.

С раскаянием в сердце он подумал: уж лучше бы его отметелили за измену!

Машина неслась вперед на всех парах, и когда Му Хань уже почти задохнулся от слез, они остановились у входа в полицейский участок.

Дверь распахнулась, Му Ханя вышвырнули на дорогу, и кто-то даже пнул под зад со словами:

— Топай внутрь сам. Если не принесешь справку о принятии заявления, завтра продолжим искать тебя!

Сказав это, они уехали, ни капли не колеблясь.

Му Хань остался мокнуть в одиночестве под дождем.

Он плакал так горько — знает ли об этом дождь?

Дождь ничего не знал, дождь знал лишь то, что ливень становится всё сильнее.

Вернувшись домой, Е Цзиньцю был насквозь мокрым.

Он откинул мокрые пряди со лба назад, уложив волосы в аккуратную прическу без всякого лака для фиксации.

Стояла глухая ночь, но в доме еще горел свет. Е Цзиньцю заключил пари с Системой: [Спорим, антагонист сидит за учебой.]

Система: [Хм, я не буду с тобой спорить, и не думай меня облапошить.]

Хотя их интересы были тесно связаны, Система Е Цзиньцю обожала идти ему наперекор.

Е Цзиньцю был путешественником через миры: выполнив задания, которые давала Система, он сможет победить тяжелую болезнь в своем родном мире.

А Система получит энергию для повышения уровня и больше не будет вынуждена искать людей на пороге смерти ради выполнения заданий по предотвращению превращения того или иного персонажа в антагониста и захвату объекта стратегии.

Мир, в котором он находился сейчас, был последним в череде заданий. Продолжая традиции уже пройденных древнего мира, Постапокалипсиса и мира звездного космоса, объект стратегии в этой альтернативной современности тоже обладал тяжелой, полной лишений судьбой.

Настолько тяжелой, что если бы Е Цзиньцю не забрал его к себе под бок, его бы наверняка обижали.

Хотя нет, не наверняка, а «обязательно обижали».

Без вмешательства путешественника через миры, под мощным напором первоначального сюжета, каждый персонаж был бы вынужден следовать по предначертанному жизненному пути.

Для антагониста этого мира такая колея означала жизнь посреди беспрерывной, не знающей причин злобы, где каждый смотрел на него сквозь призму собственных предрассудков.

Стоило Е Цзиньцю отлучиться всего на два дня, как кто-то тут же оклеветал его объект стратегии Сюй Цзиньнина, обвинив в краже денег, причем не нашлось ни единого человека, который поверил бы в невиновность Сюй Цзиньнина.

Даже бессердечный Е Цзиньцю проникся к Сюй Цзиньнину жалостью.

Стоило ему подумать о Сюй Цзиньнине, как дверь кабинета отворилась, и оттуда вышел Сюй Цзиньнин.

В руках Сюй Цзиньнин держал стакан с водой, и, заметив внезапно вернувшегося Е Цзиньцю, он заметно замер, так что вода в стакане даже плеснула.

Е Цзиньцю ушел два дня назад, заявив, что должен разобраться с кое-какими делами. О чем именно шла речь, он держал в строгом секрете, упомянув лишь, что его не будет по меньшей мере неделю.

Но почему он вернулся всего через пару дней? Да еще и в таком жалко выглядящем виде — как промокшая курица?

Сюй Цзиньнин поджал губы, не став спрашивать, почему тот вернулся так рано.

Е Цзиньцю же упорно сверлил его взглядом и произнес:

— Разве тебе не любопытно, почему я вернулся раньше?

Сюй Цзиньнин покачал головой и, обойдя его, направился на кухню набрать воды.

Ну надо же.

Е Цзиньцю издал короткий смешок, не находя подходящих слов. Он бросил легкий скользящий взгляд на спину Сюй Цзиньнина, подумав про себя, что бедный малыш все еще не снял перед ним защитную броню.

Сюй Цзиньнин был в этом не виноват — виноват был сам Е Цзиньцю. Он действовал слишком опрометчиво, самыми грубыми и прямолинейными методами притащив Сюй Цзиньнина к себе и заперев подле себя.

Если выразить это двумя чэнъюями, то получались «насильственный захват» и «укрытие красавицы в золотых хоромах».

Выбирая подобный путь, Е Цзиньцю руководствовался собственными соображениями: ему очень нравилась стратегия поведения «напоказ методы низкие и подлые, а на деле — глубокая, до конца дней не угасающая страсть», вот только интересно, по душе ли это Сюй Цзиньнину.

http://bllate.org/book/29081/3536565