Цзян Цзинь едва заметно нахмурился и, сдерживаясь, произнес: Выставка в Морском музее откроется в день Седьмого вечера, твою картину уже отобрали?
Нет, — безэмоционально ответил Коу Чжи. — Я отдам её тебе через пару дней в знак благодарности за то, что ты согласился стать моим моделью.
Цзян Цзинь ничуть не заботилось, отобрали картину или нет, он предложил: Как насчет того, чтобы завтра пойти на выставку вместе?
Прости, у меня уже есть планы, — холодно отказался Коу Чжи, встал и вышел за дверь.
Стоявший за спиной другой человек слегка качнулся, но в конце концов замер на месте.
Коу Чжи, разумеется, не упустил из виду невысказанных слов Се Ляня, уголки его губ чуть приподнялись, и он неспешно направился домой.
На следующий день.
Коу Чжи надел ту самую белую рубашку и, никуда не спеша, вошел в здание Морского музея как раз к открытию выставки.
Заметив его, сотрудник музея уже было хотел поздороваться, но Коу Чжи приложил указательный палец к губам, призывая к тишине.
Сотрудник кивнул и вернулся к своим делам.
Коу Чжи бесцельно побрел по музею, неторопливо разглядывая картины на стенах.
Он остановился перед одной из стен и с напускным равнодушием всмотрелся в погруженный в тень портрет. Внизу красовалась подпись: автор неизвестен.
Не прошло и полминуты, как Коу Чжи уловил за спиной едва уловимый, скрытный взгляд, и уголки его губ лукаво изогнулись.
Навстречу ему шла знакомая фигура, улыбка на его лице тут же исчезла, и он едва заметно нахмурился.
Подойдя ближе и увидев его, Цзян Цзинь улыбнулся: Я так и знал, что ты пришел один, но я ведь тоже здесь ради выставки, не пойми меня неправильно.
Коу Чжи с бесстрастным видом выдал короткое «ого» и прошел мимо Цзян Цзиня.
Взгляд Цзян Цзиня помрачнел, и он последовал за ним.
Коу Чжи почувствовал раздражение. Резко развернувшись, он холодно смерил Цзян Цзиня взглядом: Смотри выставку дальше сам.
Коу Чжи решительным шагом направился к выходу из галереи. Цзян Цзинь поспешил следом и, сжав зубы, выпалил: Чем я хуже него?! Почему ты смотришь только на него?! Что в нем такого хорошего?! Разве нищий сирота достоин твоей симпатии?!
Эти слова показались до странного знакомыми. Коу Чжи на секунду замер, с внезапным озарением сообразив, что это слово в слово те самые сплетни, которые Цзян Цзинь, судя по словам системы, распускал о нем и Се Ляне.
Что такое, он не достоин, а ты достоин? — Коу Чжи приподнял бровь, и в его улыбке проскользнула насмешка. — И еще называл его лучшим другом. Се Лань знает, что ты говоришь о нем такое?
Цзян Цзинь потерял лицо на людях; пусть окружающие ничего и не расслышали, от злости его лицо позелененело. Больше не произнеся ни слова, он решительно развернулся и ушел.
Когда тот удалился, Коу Чжи бросил взгляд на укрытие кое-кого из знакомых, хмыкнул и неторопливо зашагал дальше за угол галереи.
Спрятавшись за поворотом, он опустил взгляд на собственную тень на полу и мысленно начал обратный отсчет.
Три, два, один.
Коу Чжи шагнул вперед и врезался в крепкую, теплую грудь.
Он поднял глаза: столкнувшийся с ним человек, напротив, растерялся до предела и отступил на шаг назад.
Коу Чжи с улыбкой произнес: Я что, людоед? Чего так боишься?
Ну же, выкладывай, почему ты за мной ходишь?
На лице Се Ляня промелькнуло смущение. Он покачал головой, приоткрыл рот, но так и не нашелся, как объяснить собственное поведение, а затем закусил губу и виновато опустил голову.
Сделав вид, что раздумывает, Коу Чжи в шутку предположил: Неужели тебе захотелось узнать, с кем это у меня назначена встреча?
Се Лань быстро поднял на него взгляд — он не стал ни подтверждать, ни отрицать.
Коу Чжи усмехнулся: Шучу. Посмотрим вместе?
Се Лань кивнул. Он не стал расспрашивать, с кем у Коу Чжи назначена встреча и почему тот отказал Цзян Цзиню, но согласился пойти с ним; с виду невозмутимый, он шел рядом и составлял ему компанию во время осмотра картин. На самом же деле уголки его губ сами собой ползли вверх, и даже тяжелый осадок от слов Цзян Цзиня почти полностью испарился.
Мимо них прошли держащиеся за руки влюбленные. Пройдя еще немного, Се Лань прервал тишину и тихо произнес: В следующий раз.
Мм? — Коу Чжи не расслышал.
В следующий раз твоим моделью буду я, — повторил Се Лань.
Коу Чжи скосил глаза, заметил в его взгляде неподдельную серьезность и улыбнулся: Идет.
Они как раз остановились перед очередной картиной. Боковым зрение Се Лань случайно зацепился за полотно на стене и на мгновенье замер.
Картина называлась просто — Свет позади.
Изображенный на ней человек опустил голову, большая часть его лица погрузилась в мрачную тень, вокруг клубились зловещие, искаженные тени, и лишь один луч света падал ему за спину. Там, куда падал свет, образовывался маленький клочок чистой земли, однако шаги человека вели вперед, в абсолютную темноту, грозящую поглотить его и растворить среди этих изломанных теней.
От всей картины веяло жутчайшим, давящим до боли в груди отчаянием.
Безо всяких на то причин — лица человека на полотне было почти не разглядеть — Се Лань вдруг отчетливо почувствовал, что изображенный на картине невероятно похож на Коу Чжи. И дело было не только в знакомом стиле письма, но и в каком-то странном, зловещем предчувствии.
Неужели это он?
Се Лань перевел взгляд на подпись в левом нижнем углу — автор неизвестен.
У самого его уха раздался знакомый ленивый голос с нотками улыбки: Ну как тебе эта картина? — спросил Коу Чжи.
Се Лань подбирал слова: Сразу видно, что у художника прекрасная техника, атмосфера густой безысходности передана великолепно.
Коу Чжи ничего не ответил на это утверждение и задал встречный вопрос: Как думаешь, знает ли человек на картине о существовании луча света за своей спиной?
Се Лань задумался: Может, не знает, потому и шагает во тьму, а может, и знает, но уже потерял всякую надежду?
Тогда скажи мне, почему этот луч света никогда не падает перед ним?
Что? — Се Лань слегка растерялся, снова вгляделся в картину, отыскав в ней новый скрытый смысл, и предположил: Художник хотел выразить...
Выслушав рассуждения, достойные школьного урока литературы, Коу Чжи чуть повел брорью, и улыбка на его губах постепенно исчезла.
Бревно.
Мысленно бросил он с бесстрастным лицом, а затем, потеряв всякое терпение, выдал разгадку: А тебе не приходило в голову, что этот луч света неотступно следовал за ним по пятам, но стоило ему обернуться в погоне за ним, как свет ускользал и прятался у него за спиной, никогда не делая шаг навстречу? Вот ему и оставалось только сдаться и уйти во тьму.
Коу Чжи указал на название картины.
До Се Ляня наконец дошло. В его голове будто натянулась тонкая струна, связывая воедино недавнее предчувствие и промелькнувшие мысли, и глаза его засияли с новой силой.
Эту картину… ты написал? — осторожно переспросил Се Лань.
Коу Чжи улыбнулся загадочной улыбкой: Угадай.
Се Лань прижал руку к груди, пытаясь усмирить бешеный стук сердца, и несколько раз глубоко вздохнул, возвращая дыхание в норму.
Коу Чжи забавно было наблюдать за ним, и он с безмятежным видом ждал его реакции.
Внезапно Се Лань произнес: У меня тут кое-какие дела возникли, ты пока походи по выставке один.
Коу Чжи приподнял бровь, глядя на то, как Се Лань поспешно удаляется, и во взгляде его мелькнула опасная искорка.
Он сделал исключение и разжег смысл картины вовсе не для того, чтобы Се Лань сбежал с поля боя.
Коу Чжи потерял всякий интерес к дальнейшему осмотру. Система подлетела к нему, потерлась о его щеку и обиженно заступилась за хозяина: Сын Удачи — трус! Хозяин, ты обязательно должен как следует проучить его потом!
Коу Чжи успокаивающе погладил ее по голове: Победы и поражения — обычное дело для военных, ничего страшного.
Побродив по выставке еще немного, он неторопливо вышел на улицу, решив пообедать в ближайшем крупном торговом центре.
Едва перешагнув порог выставочного зала, он увидел Се Ляня: тот стоял у входа, заложив руки за спину, покрытый испариной, и беззвучно шевелил губами, заучивая какие-то слова.
Заметив его, его мужественное, суровое лицо озарилось по-дурацки счастливой улыбкой, а в каждом движении двухметрового парня проступила неловкая зажатость.
Коу Чжи бросил на Се Ляня взгляд, сообразив, что тот вовсе не собирался сбегать, и настроение его слегка улучшилось.
Он невозмутимо прошел мимо, больше не удостоив его ни единым взглядом.
Се Лань на секунду замер, а затем с замирающим сердцем и влажными от пота ладонями поплелся следом.
Добравшись до относительно безлюдного и тенистого места, Коу Чжи присел на парковую скамейку и холодно бросил: Разве у тебя не были дела?
Теперь их нет, — ответил Се Лань.
Коу Чжи угукнул в ответ и чуть приподнял подбородок: Что это ты прячешь за спиной?
Се Лань глубоко вздохнул, и голос его немного охрип: Я слышал, что для признания нужны цветы, но цветочного магазина поблизости не нашлось.
Удалось раздобыть только это. — Опустившись на одно колено, он извлек из-за спины и протянул обеими руками сияющий стеклянный шар, внутри которого красовался улыбающийся Пикачу, размахивающий своими короткими лапками.
Лицо Се Ляня слегка покраснело — то ли от жары, то ли от стыда. — Старшему нравится?
Если… если не нравится, — он на мгновение запнулся, но тут же добавил: Пожалуйста, дай мне еще шанс, я как следует подготовлю признание, клянусь, старший не разочаруется.
Коу Чжи опустил взгляд, вглядываясь в блестящий стеклянный шар, за которым виднелись такие же горящие надеждой и восторгом глаза Се Ляня.
Он взял шар из его рук и слегка качнул — внутри закружились и полетели вниз белые снежные хлопья.
Коу Чжи молчал добрую минуту, а потом в его глазах вспыхнули лукавые искорки: Впервые вижу, чтобы на признание дарили такое.
Се Лань виновато опустил глаза. Поняв истинный смысл той картины, он был вне себя от радости и чуть не сорвался в безрассудный омут, одержимый единственным желанием — возобновить прерванное в прошлый раз признание.
К счастью, вспомнив, что они находятся на выставке и подобное признание выглядело бы несолидно, он бросился искать цветы. Цветочного магазина поблизости не оказалось, зато прямо у входа в сувенирную лавку его ждал этот стеклянный шар с Пикачу, выставленный на самом видном месте.
Боясь заставить Коу Чжи ждать слишком долго, он поспешно купил этот шар.
Се Лань никогда в жизни не испытывал подобного трепета. Ни перед запуском игры, ни при проверке результатов экзаменов — тогда он все держал под контролем и не так сильно нервничал. Но сейчас все было иначе.
Даже зная возможный ответ, его сердце отчаянно трепетало, а зубы крепко сжались от напряжения.
Се Лань замер в ожидании приговора, звучащего сверху.
Коу Чжи не стал долго томить его, и его звонкий голос плавно опустился сверху: Тем не менее, мне очень нравится.
Если бы не проходящие мимо люди, если бы здесь можно было бегать, Се Лань побежал бы кросс на два километра, лишь бы остудить бурлящую в жилах кровь.
Он изо всех сил пытался усмирить бушующие эмоции, но радость в груди грозила выплеснуться наружу.
В его глазах плескался огонь, а голос слегка дрожал: Старший, я люблю тебя.
http://bllate.org/book/29069/3533779
Готово:
