Гу Цзинхэ: «...»
Линь Яньян: «Опять притворяешься немым!»
— Яньян.
— М? С чего вдруг решил меня так назвать? Что-то случилось?
— Ты собираешься уйти?
— Уйти куда? — Линь Яньян озадаченно моргнул.
— Оставить меня.
— ...Оставить тебя, ага, конечно. Говоришь так, будто мы когда-то были вместе. — Осознав, в чем дело, Линь Яньян закатил глаза. — Слушай, ты вообще понимаешь, что такое шутка?
Услышав это, Гу Цзинхэ заметно расслабился. Разумеется, он понимал шутки, просто Линь Яньян только что говорил с таким серьезным видом, что тот невольно сбился с толку.
Пока они разговаривали, Линь Яньян убрал несколько выбившихся прядей со лба Гу Цзинхэ и, озорства ради, резинкой завязал ему на макушке два торчащих хвостика. Эти два пучка волос, возвышающиеся над невозмутимым лицом мужчины, смотрелись крайне нелепо, но чем дольше Линь Яньян на них смотрел, тем милее они ему казались. Он обошел Гу Цзинхэ, некоторое время критически разглядывал его, уперев руки в бока, а затем вытащил телефон и щелкнул несколько кадров.
Гу Цзинхэ всегда потакал его выходкам и не возражал, лишь послушно воспользовался бритвой, которую ему протянул Линь Яньян, чтобы сбрить отросшую щетину.
Дождавшись, пока тот закончит, Линь Яньян убрал телефон и принялся наносить макияж. Образ и прическа были продуманы заранее, оставалось только воплотить их в жизнь. На самом деле, черты лица и очертания Гу Цзинхэ были идеальны, так что даже при небрежной работе он бы не выглядел плохо, но Линь Яньян был перфекционистом и стремился довести каждую деталь до совершенства.
Больше часа ушло только на базовый макияж. В этот раз персонаж требовал еще и росписи по лицу. Линь Яньян отлично справлялся с макияжем — это был результат долгих тренировок, — но вот рисование оставалось его слабым местом, поэтому роспись он полностью доверил Гу Цзинхэ.
Гу Цзинхэ с детства рос под присмотром деда, много читал, и в каллиграфии и живописи имел немалый опыт. Его рука была твердой, движения легкими и естественными, и всего несколькими штрихами он воплотил именно то, что хотел видеть Линь Яньян.
Каждый раз, глядя на то, с какой легкостью, словно он просто ест или пьет, Гу Цзинхэ пишет картины, Линь Яньян поддавался иллюзии, что рисовать очень просто. Но стоило ему попробовать самому, как он тут же портил весь макияж и впадал в отчаяние.
В конце концов, ему пришлось признать простую истину: каждый должен заниматься своим делом, не пытаясь отнять хлеб у профи. Поэтому он решил и элементы на собственном лице доверить Гу Цзинхэ. Тот был надежен, как скала, и ни разу не допустил ошибки, так что Линь Яньян мог даже закрыть глаза и подремать, не волнуясь о результате.
Когда макияж и прическа были закончены, оставалось только переодеться.
Линь Яньян первым нетерпеливо юркнул в гардеробную. Спустя некоторое время он плавно вышел оттуда, прикрывая лицо широким рукавом. Увидев, что Гу Цзинхэ смотрит на него, он медленно опустил рукав, постепенно открывая лицо.
Брови, точно далекие холмы, миндалевидные глаза, полные нежности, кожа белее снега, длинные, струящиеся черные волосы ниже пояса... В этом облике уже невозможно было найти и следа того человека, которым он был раньше. Лишь когда он хитро и самодовольно улыбнулся, и с его накрашенных алых губ сорвался низкий мужской голос: «Ну как, неплохо, правда?» — Гу Цзинхэ наконец пришел в себя.
— Очень красиво, — искренне отозвался Гу Цзинхэ.
Получив похвалу, Линь Яньян просиял. Он поспешил к нему, приподняв длинный подол платья. Юбка развевалась, звенели украшения — он был точь-в-точь как персонаж, сошедший со старинного свитка.
Однако, пробежав всего пару шагов, он наступил на край подола. Если бы не молниеносная реакция Гу Цзинхэ, Линь Яньян наверняка слег бы с травмой на неделю-другую.
Когда Гу Цзинхэ подхватил его, их разделяло расстояние всего в метр. Линь Яньян уткнулся лицом в живот Гу Цзинхэ, его колени почти коснулись пола — еще немного, и это был бы самый настоящий земной поклон.
Гу Цзинхэ помог ему выпрямиться и поставить ноги на землю. На него испуганно смотрели влажные, прекрасные глаза:
— Сударь Янь, благодарю вас! — так он назвал персонажа, которого сегодня играл Гу Цзинхэ.
Этот нежный, полный притворного страдания вздох пронзил барабанные перепонки и, казалось, коснулся самого сердца.
Мало того, что этот парень мастерски перевоплощался в женщину, так он еще и голос мог подделать настолько искусно, что тот звучал даже мелодичнее, чем у многих настоящих женщин.
Гу Цзинхэ отбросил лишние мысли и спросил:
— Ты не ушибся?
— Все в порядке, все хорошо! — сказал Линь Яньян. Его глаза блеснули, испуг на лице мгновенно сменился хитрым выражением. — Мне кажется, этот момент очень похож на сцену из сюжета. Пойду проверю, записала ли камера, будем использовать как материал.
Гу Цзинхэ заметил:
— У тебя заколка съехала.
— Правда? — Линь Яньян тут же потянулся к волосам. Поправляя украшение, он случайно бросил взгляд на одежду Гу Цзинхэ и увидел красные пятна. Вспомнив, что, когда он налетел на него, лицо впечаталось в ткань, он занервничал: — У меня макияж не смазался?
Не дожидаясь ответа, он в панике бросился к зеркалу. Увидев, что, не считая стертой помады, все в порядке, он облегченно выдохнул.
Подкрасив губы и не забывая о своей идее с камерой, он еще долго возился у аппаратуры. Его лицо сияло от радости, и лишь спустя время, довольный собой, он вернулся обратно.
В комнате стояло несколько устройств: три для записи видео, одно для фото. Так как людей было всего двое, а Гу Цзинхэ не любил чужаков в своем доме, они снимали друг друга сами. Если нужно было попасть в кадр вместе, использовали таймер или дистанционное управление. Весь день прошел в бесконечной смене поз, реквизита, декораций и просмотре отснятого материала. В середине дня они даже сменили макияж и прически, переоделись в несколько нарядов — казалось, моргнуть не успели, как наступил закат.
В обед ели утренние остатки. И так порции были небольшие, а Линь Яньян еще и ныл, что наелся и с полным животом будет плохо смотреться в кадре, поэтому съел лишь крохи. Все остальное досталось Гу Цзинхэ. После еды съемки продолжились до самых сумерек, пока Линь Яньян окончательно не выдохся.
Бросив обессиленное тело на диван, Линь Яньян не мог пошевелить даже пальцем. Лишь спустя долгое время он пробормотал:
— А Цзин, принеси воды, я сейчас умру от жажды!
Гу Цзинхэ взглянул на него, поднялся и принес большой стакан воды. Линь Яньян залпом выпил половину и только тогда почувствовал, что в нем появились силы. После этого они просидели на диване еще полчаса, пока их пустые желудки не начали издавать протестующее урчание, и они наконец решили встать.
Готовить еду не хотелось, ждать доставку — тоже. Посовещавшись, они решили сходить в китайский ресторан недалеко от жилого комплекса.
Гу Цзинхэ собирался переодеться в обычную одежду, но Линь Яньян, потягиваясь у панорамного окна, вдруг загорелся идеей сделать еще одну серию ночных снимков и заставил Гу Цзинхэ надеть халат с круглым воротом, расшитый серебряными облаками и журавлями на черном фоне.
Наступил вечер, самое время ужинать. У входа в ресторан то и дело останавливались машины. Парковщик услужливо помог даме припарковать автомобиль, отошел в сторону и увидел, что подъезжает еще одна машина.
Это был старенький бюджетный автомобиль, каких-то десятилетней давности, с пыльным кузовом, который явно давно не мыли, и сухими листьями на лобовом стекле. Тем не менее, парковщик оказался человеком на редкость воспитанным: он не выказал ни капли пренебрежения, добежал до машины, дождался, пока водитель привычно припаркуется, встал ровно, слегка поклонился и приготовился встретить пассажиров с приветливой улыбкой.
Однако, как только открылась дверь, парень замер. В тот момент его мозг отключился — он был просто ослеплен чисто визуальным совершенством.
— Здравствуйте.
— З-здравствуйте, господин! Добро пожаловать в Ресторан Фэнлинь! — парковщик с трудом пришел в себя, яростно протер глаза и, убедившись, что ему не мерещится, прилип взглядом к Гу Цзинхэ.
Пятая глава
Сначала это был просто шок от общего впечатления, но теперь, приглядевшись, он понял, что в этом человеке до сих пор невозможно найти ни единого изъяна. Он не понимал, к какой эпохе относится черный костюм, но на мужчине он сидел невероятно красиво. Фигура, такие пропорции — никто бы даже не осмелился мечтать о подобных. Сам парень был ростом метр семьдесят пять и раньше не считал себя низким, но стоило ему встать рядом с этим мужчиной, как пришлось задрать голову так, что заныла шея.
Парковщик вдруг подумал, что слова в интернете не так уж лишены смысла: одни люди — это шедевры богини Нюйвы, а другие — просто грязь, которую она случайно стряхнула с рук... как он сам.
Если встретишь обычного красавца — можно немного погрустить из-за своей заурядности, но столкнувшись с таким, остается только благоговейно смотреть снизу вверх.
— Эй, парень, ты уже насмотрелся? — ясный, мелодичный женский голос вернул парня из мира грез. Он остолбенело перевел взгляд на говорившую. Если в первый раз он был шокирован, то теперь — просто очарован.
Неужели божество спустилось на землю?
Изначально в обязанности парковщика входила только территория у входа, но он умудрился проводить Линь Яньяна и его спутника прямо до вестибюля ресторана.
— Брат Юань, на что ты смотришь? — Ассистент Сяо Сэнь некоторое время ждал в кабинке и, не увидев возвращающегося Му Цинюаня, забеспокоился и вышел поискать его. Он обнаружил Му Цинюаня у перил в коридоре; тот с интересом разглядывал главный зал внизу, даже сдвинул на лоб темные очки, которые скрывали его лицо.
Интересно, что же так привлекло внимание босса.
Услышав голос Сяо Сэня, Му Цинюань спросил:
— Чей это артист?
Сяо Сэнь посмотрел вниз и с первого же взгляда тоже не смог оторвать глаз от двоих внизу. Он долго наблюдал, а затем сказал:
— Лица незнакомые, не из нашей индустрии. Судя по макияжу и одежде, скорее всего, просто любители древнего стиля. — Сяо Сэнь обладал выдающимся профессиональным чутьем: он знал даже самых малоизвестных звезд, и если бы эти двое были из индустрии, он не мог их не заметить.
— Пойди, познакомься с ними.
Сяо Сэнь работал с ним много лет и понял все с полуслова. Он тут же направился к ним, но спустя некоторое время вернулся с понурым видом.
Му Цинюань сразу понял, что результат не тот, на который он рассчитывал, но даже отказ не должен был выглядеть так.
— Что случилось?
Сяо Сэнь ответил:
— Та девушка, кажется, не в духе, она очень неохотно со мной общалась. А тот господин не особо разговорчив, я даже не успел с ним заговорить, как она меня отшила.
— Вот как? И что она сказала?
— Сказала, что не интересуется актерством и чтобы я не мешал им ужинать.
— Упоминал нашу компанию?
— Упоминал. Она сказала, что не слышала о такой.
http://bllate.org/book/29022/3528830
Готово:
