Она повернула голову и посмотрела на двух мужчин, стоявших рядом: у них были совершенно разные статусы, но оба они испытывали одинаковое напряжение.
– Младший Господин Гун, второй молодой господин Сун, к счастью, я оправдала ваши ожидания. Старшая барышня Сун в полной безопасности, и больше яд не будет в ней пробуждаться. Её путь культивации также больше не пострадает от последствий яда.
– Прекрасно! – Гун Ханьтянь, чьи губы всё это время были плотно сжаты, наконец позволил себе улыбнуться.
Стоявший рядом Сун Цинлинь тоже улыбнулся.
– Госпожа Юэ, а когда Лин-эр очнется? – осведомился Гун Ханьтянь.
– Хм... С минуты на минуту. Тело старшей барышни Сун, должно быть, всё это время поддерживали и питале целебными отварами, у нее превосходная база.
К тому же травы, использованные для пересадки сердца, – это редкие Небесные Сокровища, так что после всего этого уровень культивации старшей барышни Сун, боюсь, претерпит поистине грандиозные изменения, – ответила Юэ Шэн.
– Однако… – она перевела взгляд на Цзян Сюй, лежащую на другом Ложе из Холодного Нефрита. – Эта девушка сейчас без сознания и, с наибольшей вероятностью, уже не очнется. Прошу Младшего Господина подготочиться к ее похоронам.
Затем она посмотрела на Сун Цинлиня:
– Второй молодой господин Сун, где мои рукописи?
– О... – Сун Цинлинь с растерянным взглядом смотрел на Цзян Сюй, очевидно о чем-то думая, но, услышав слова Юэ Шэн, опомнился. – Прошу, госпожа Юэ, следуйте за мной.
Юэ Шэн приподняла бровь, бросила взгляд на погруженную в сон Цзян Сюй и последовала за Сун Цинлинем. Какая жалость, хорошая была девушка, да и лицом вышла неплохо.
Впрочем, мои рукописи всё же важнее! – подумала Юэ Шэн.
Как только Сун Цинлинь и Юэ Шэн ушли, Гун Ханьтянь медленно подошел к постели Цзян Сюй.
Глядя на женщину с плотно закрытыми глазами и полностью утратившей все признаки жизни, Гун Ханьтянь почувствовал, как в его груди поднимается какое-то чуждое и незнакомое чувство.
Он смотрел на Цзян Сюй, медленно протянув руку вперед, желая коснуться ее лица.
Сун Цинлин на соседней постели в какой-то момент открыла глаза и, обведя взглядом всё вокруг, как раз увидела эту сцену.
Мужчина смотрел с печалью в глазах, протягивая руку, чтобы прикоснуться к лицу женщины, и выражение его было преисполнено невыразимой нежности.
Её взгляд на мгновение стал ледяным, но тут же сменился на чистый и невинный, и она тихо позвала:
– Ханьтянь...
Этот голос вывел Гун Ханьтяня из задумчивости, и он тут же отдернул руку. Что я делаю?
Гун Ханьтянь мысленно отругал себя за помутнение рассудка: как он мог испытывать хоть капельку жалости к умирающей Цзян Сюй?
Затем он быстрым шагом подошел к постели Сун Цинлин:
– Лин-эр, как ты себя чувствуешь? Есть ли что-то, что тебя беспокоит?
Взгляд Сун Цинлин слегка сузился:
– Ханьтянь, со мной всё хорошо. А Цзян Сюй... неужели она?..
Лицо Сун Цинлин выразило глубокую скорбь:
– Во всем виновата я! Она, должно быть, ненавидит меня до глубины души!
Ненавидит?
Гун Ханьтянь вдруг вспомнил мрачные, хриплые слова Цзян Сюй, сказанные в темнице: Я проклинаю тебя! Пусть все твои жизни завершатся мучительной смертью!
Его лицо вмиг стало холодным и отстраненным:
– Лин-эр, это не твоя вина. Если она кого и ненавидит, так это меня.
– Но разве так можно? Ханьтянь сделал всё это ради меня, как я могу позволить тебе и дальше нести груз этой ненависти?
Воскликнула Сун Цинлин, глядя на «тело» Цзян Сюй, и произнесла со всей серьезностью:
– Госпожа Цзян, я знаю, что воспользовалась твоим сердцем, и всё случившееся началось из-за меня. Если после смерти ты захочешь отомстить, приходи за мной, к Ханьтяню это не имеет никакого отношения.
– Глупышка! – Гун Ханьтянь посмотрел на серьезное лицо Сун Цинлин, находя её бесконечно милой и трогательной до глубины души.
Он широко распахнул руки и заключил Сун Цинлин в объятия:
– Глупая девочка, не говори так. У нас всё будет хорошо. Пока я рядом, Цзян Сюй ничего не сможет сделать.
К тому же она уже мертва, и раз уж она первая ранила тебя, то забрать её сердце – это лишь способ позволить ей искупить свою вину добрыми делами.
Сун Цинлин прижалась к груди Гун Ханьтяня, на её губах играла улыбка, но затем она мягко оттолкнула его.
– Лин-эр... – опешил от неожиданности Гун Ханьтянь, не понимая её поступка.
– Ханьтянь, раз госпожа Цзян уже мертва, мы должны предать её тело земле, чтобы она обрела покой.
Как-никак, она была той, за которой ты прибыл с процессией из алых паланкинов под звуки музыки, пересекшей десять ли, и она считается законной молодой госпожой Клана Гун. Ты ведь наверняка испытываешь к ней хоть какие-то чувства.
Было бы правильным похоронить её в родовом склепе, даровав статус молодой госпожи.
Заговорила Сун Цинлин, и хотя в её глазах промелькнула ревность, она старательно изображала великодушие.
Глядя на Сун Цинлин, Гун Ханьтянь мягко улыбнулся.
– Лин-эр, я женился на ней лишь ради твоего спасения, это был всего лишь спектакль. В моем сердце от начала и до конца была только ты одна, а место хозяйки Клана Гун всегда принадлежало исключительно тебе.
Затем он посмотрел на Цзян Сюй, и его голос заледенел:
– Что же до неё... она рождена наложницей из Расы Демонов, полудемон. Курган Обедненных Душ подойдет ей куда лучше.
– Ты хочешь выбросить её в Курган Обедненных Душ? Но ведь там повсюду клубится зловещая энергия, вокруг валяются бесчисленные трупы! Это самое грязное место во всех Шести Мирах, кишащее злыми духами, где сгнивают абсолютно все тела.
Ханьтянь, я знаю, что ты злишься на нее за то, что она ранила меня мечом, но не стоит же так поступать с её телом. В конце концов, она оказала мне услугу.
Сказала Сун Цинлин, явно испытывая муки совести.
Гун Ханьтянь, изначально еще колебнувшийся, после этих слов окончательно ожесточился сердцем.
– Лин-эр, тебя обижают только потому, что ты слишком добра. Хватит, больше не думай о делах Цзян Сюй.
Ты только что перенесла пересадку сердца, тебе необходим полноценный отдых. Ну же, будь послушной, ложись и поспи немного, а я побуду здесь и посторожу тебя!
Убедившись, что Сун Цинлин легла, Гун Ханьтянь аккуратно пододеял её, а подождав еще немного и убедившись, что она заснула, поманил рукой скрытого стража.
Мужчина небрежно указал пальцем на Цзян Сюй, и выражение его лица стало холодным и безжалостным.
– Выбрось эту женщину в Курган Обедненных Душ.
– Слушаюсь. – Страж в черном ответил на приказ, подхватил Цзян Сюй и вышел.
Лежащая на постели Сун Цинлин с той стороны, куда Гун Ханьтянь не мог заглянуть, изогнула губы в улыбке и погрузилась в сон, чувствуя себя абсолютно удовлетворенной.
Глава 3. Первая встреча
Небо, укутанное тяжелыми черными тучами, круглый год оставалось мрачным и хмурым. Стаи воронов кружили и порхали в вышине, то и дело издавая пронзительные, жуткие и резкие крики.
Холодный ветер проносился над землей, взметая в воздух сухие листья, которые хаотично кружились под заунывные звуки убийственного ветра, придавая пейзажу еще более унылый и зловещий вид.
Кривые, уродливые деревья теснились в полумраке; некоторые из них сгнили прямо у основания, но продолжали кое-как держаться накренившись.
Вдали тут и там виднелись полусгнившие гробы, из которых торчали белеющие человеческие кости.
Но еще больше здесь было бесчисленных тел без всяких гробов, небрежно разбросанных повсюду.
http://bllate.org/book/29008/3527390
Готово:
