— Разве в таком случае ваша Башня Платины не собирается монополизировать Море Стихий? — раздался чей-то злорадный голос.
Норма перевела взгляд на говорившего. Им оказался человек. На нем была накидка из золотого кашемира, а воротник украшало множество значков; он пристально смотрел на Норму. Его слова уже вызвали одобрительный гул или же отклик тех, кого одолевали тревоги.
— Верно, Война Богов уже началась. Кто знает, когда божества закроют проход между Морем Стихий и Главным Континентом. В период увядания стихий всем заклинателям придет конец!
— Кроме Башни Платины.
— Неужели мы позволим Башне Платины возвысится над всеми заклинателями континента?
Тут кто-то пренебрежительно усмехнулся:
— Разве сейчас Башня Платины не стоит отдельно от всех заклинателей континента?
Это был женский голос — с характерной резкой и неприятной хрипотцой, принадлежавший гному.
На мгновение в воздухе повисло неловкое молчание.
Всем было прекрасно известно, что Башня Платины представляла собой гигантский город чистокровных заклинателей и одновременно была желанным учебным заведением для каждого мага. Ежегодно Башня выпускала бесчисленное множество одаренных заклинателей. К тому же на этом многоконфессиональном континенте, где божества стояли плечом к плечу, Башня Платины, наряду с Темной Академией, оставалась единственным местом, обладавшим правом проводить профессиональную аттестацию для всех заклинателей — и местом, чьему мнению безоговорочно верили.
Что же касалось Темной Академии, то ею заправляли темные эльфы и Бог Тьмы; это было место, совершенно неприемлемое для обычных людей, где действовали совсем другие правила.
Однако, когда на кону стояли выгода и интересы, договориться можно было о чем угодно. Если же этот вопрос затрагивал интересы абсолютно каждого, существовал лишь один-единственный вывод. И в этом собравшиеся были единодушны.
Общие интересы способны сокрушить любые возражения, даже если противником выступает сама Норма Хилл.
— У меня вопрос, — поднял руку человек.
Взгляд золотистых глаз переместился в его сторону, и Норма кивнула:
— Пожалуйста, говорите.
Человек поднялся с места и отвесил Норме поклон:
— Я с Восточного Материка, являюсь почетным депутатом Свободной Торговой Палаты, и от ее лица хочу задать вам вопрос. Будучи создателем и разработчиком, вы выступаете против того, чтобы любые фракции, расы, государства и частные группы обладали правом на строительство трубопровода. Распространяется ли это правило в том числе и на Башню Платины?
Взгляд Нормы качнулся. Ее голос звучал низко — по идее, он должен был быть очаровательным, но от ее спокойствия и холодной отстраненности у окружающих возникало странное, неприятное чувство:
— Разумеется, не распространяется.
В конференц-зале тут же поднялся шум.
Норма стояла на возвышении, ничуть не тронутая всеобщим возмущением. Но стоило ей заговорить, как шум стих, уступив место ее словам:
— Если оглядеть весь континент, найдется ли еще хоть одна группа, организация, государство или фракция, столь же всеобъемлющая и терпимая ко всему, как Башня Платины? Ради передачи искры магии и общих интересов заклинателей мы должны проложить трубы в Море Стихий, чтобы избавить Главный Континент от пагубного влияния элементального прилива. Но ради всех вас, живущих на Главном Континенте: дворфов, эльфов, людей, крылатых людей, кентавров, гномов... — Норма перечисляла их одного за другим, переводя взгляд с одного на другого, и стоило ей посмотреть на кого-то, как этот человек невольно отводил глаза.
А голос Нормы отчетливо эхом разносился по всему залу:
— ...Ради жизни всех присутствующих здесь рас, ради того, чтобы война не стерла с лица земли Главный Континент, нам необходима сильная организация с абсолютно нейтральной позицией, которая в любой момент сможет перекрыть канал во избежание еще более страшной катастрофы. Поверьте моему опыту: кроме Башни Платины, я не вижу другой организации или отдельного лица, способных справиться с этой задачей.
Если предыдущие фразы еще заставляли преследующие собственные цели расы испытывать некое подобие угрызений совести, то последнее предложение стало звонкой пощечиной.
Скудных остатков совести у политиков явно не могло хватить надолго: инстинкт выгоды взял верх, и едва затихли последние слова, как кто-то вскочил со своего места и громко произнес:
— Как мы можем гарантировать абсолютный нейтралитет Башни Платины?! Я требую проведения общего голосования!
Если бы всеобщее голосование было столь эффективно, его бы не откладывали до самого последнего момента.
И тем не менее всеобщее голосование действительно могло до определенной степени облегчить затруднительное положение всех собравшихся. Согласно законам континента, если все участники выражали несогласие с каким-либо решением, они могли подать заявку на общее голосование, и окончательный вердикт выносился простым большинством голосов. Разумеется, на эту процедуру накладывалось множество жестких ограничений.
Пожалуй, главным из них было то, что после принятия решения, если проигравшая сторона вновь выдвигала какое-либо новое предложение, вызывавшее у них зависть и жадность, они уже не имели права требовать проведения всеобщего голосования. Изначально эта мера задумывалась как защита от недобросовестных лиц, пытающихся чинить препятствия какой-либо из сторон.
Но кто мог предположить, что на протяжении целых трех месяцев подавляющее большинство предложений являлись плодами независимой разработки одной лишь Нормы Хилл? Иными словами, она обладала абсолютным правом контроля над большинством вынесенных на обсуждение проектов.
С каких это пор Башня Платины превратилась в личную сцену одной лишь Нормы Хилл?
Люди одновременно испытывали жгучую злобу и жалели тратить этот единственный шанс на голосование. Но теперь казалось, что настал момент, когда откладывать использование этого права было уже нельзя.
В этот самый момент Норма Хилл кивнула и повторила:
— Я уважаю ваше право. Что ж, позвольте мне уточнить еще раз. Вы действительно намерены применить процедуру всеобщего голосования по этому вопросу?
В ее тоне явно сквозил скрытый подтекст, казалось, за этим крылся какой-то зловещий умысел!
Все присутствующие были тертыми калачами и уловили это почти мгновенно. На какое-то время в конференц-зале воцарилась мертвая тишина.
В этот самый момент водяной элемент, блокировавший двери, издал жалобный стон и стал постепенно рассеиваться. Двери распахнулись, старый маг поднялся на ноги, а из проема донесся ленивый голос:
— Прошу прощения за опоздание, надеюсь, я не помешал вашему приятному времяпрепровождению.
— Это Каролина Мартин, — пронеслись шепотом голоса, называющие имя вошедшей, и никто не высказал ни малейшего недовольства ее опозданием.
У гостьи были длинные золотистые волосы, в уголке глаза темнела соблазнительная родинка, а аккуратная парадная мантия — точно такого же фасона, как и на стоявшей на возвышении Норме Хилл — сглаживала ее природную чувственность, придавая ей куда более строгий вид. Она медленно окинула взглядом всех присутствующих и наконец остановила глаза на Норме Хилл.
Золотистые глаза Нормы чуть заметно блеснули.
В этот миг Каролина словно бы вернулась в ту душную, полную влажного тепла ночь: эти золотистые глаза были затуманены влагой, в их бездонной глубине не было видно дна, а бледные уголки глаз покраснели. Она тяжело прерывисто дышала ей прямо в ухо, охваченная волнением и нетерпением.
http://bllate.org/book/28960/3507038
Готово:
