Ли Тяньфань хотел отвезти его на съемочную площадку, но Ло Шиань отказался:
— Ничего страшного, я попросил водителя подождать у компании.
Он бросил взгляд на Гу Синъе, обменялся с ним коротким взглядом, бесстрашно отвел глаза и, подхватив чемодан, ушел.
Когда он ушел, Ли Тяньфань странно посмотрел на дверь, а затем перевел взгляд на Гу Синъе:
— Что у вас происходит, вы опять поссорились?
Гу Синъе опустил брови:
— Нет.
— Раньше вы так себя не вели, — допытывался он. — Не из-за того ли случая, о котором он вспомнил?
— Исключено, — уверенно заявил Гу Синъе. — Если бы он вспомнил, разве вел бы себя так спокойно? Он бы уже закатил мне скандал.
Хотя в прошлый раз Ли Тяньфань не видел саму ссору во всех подробностях, он кое-что слышал от Сунь Чжао. Добавив к этому аварию и больничную колумель Ло Шианя, он просто не мог вообразить, насколько ожесточенным был тот конфликт.
— Тоже верно, — Ли Тяньфань снова зачерпнул себе супу и заговорил сам с собой: — Но почему мне кажется, что он стал не таким горячим, как раньше?
Гу Синъе усмехнулся и бросил на него взгляд:
— Горячим с тобой?
— Да и с тобой не сказать чтобы очень, он даже не поцеловал тебя на прощание.
И впрямь что-то было не так.
Гу Синъе тоже это заметил, причем задолго до сегодняшнего дня.
Просто до сих пор он считал, что дело в недавней тяжелой болезни Ло Шианя. Тот только-только выписался из больницы, еще не избавился от накопившейся там хандры, вот и казался отстраненным.
Но теперь, когда Ли Тяньфань это подтвердил, Гу Синъе засомневался.
Оправившись от тяжелой болезни, Ло Шиань не только не пожаловался ему на то, что его что-то беспокоит, но, напротив, в корне изменил свое поведение и сам нашел себе работу.
Это и правда было не в его характере.
Раньше, стоило ему подхватить сильную простуду и собираться на капельницу, как он обязательно спрашивал, не надеть ли ему маску и не пойти ли вместе, а получив отказ, ходил помрачневший несколько дней.
С чего бы в этот раз ему уйти так легко и просто?
Тут Гу Синъе кое о чем подумал, и загадка разрешилась. Уголки его губ изогнулись в улыбке, и он произнес:
— Он просто впервые попадает на съемочную площадку, вот и нервничает. Если бы ты сегодня не пришел, он бы точно стал ластиться ко мне и просил отвезти его. А раз ты здесь, как тут поласкаешься или поцелуешься на прощание? Шиань застенчив с незнакомцами.
— Застенчив со мной? — Ли Тяньфань ткнул себя пальцем в нос и недоверчиво воскликнул: — Напомнить мне новогоднюю ночь, неужели я не видел, как вы целуетесь!
— Разве ты не слышал, как он только что спрашивал тебя, холодно ли на улице?
— Спросил, и что?
Гу Синъе указал на собственное ухо:
— Прошлой ночью у меня снова заболело ухо. Это он спросил за меня, боялся, что я опять простужусь.
Ли Тяньфань полуверливо кивнул.
Пообедав, они немного поговорили о работе в гостиной. Гу Синъе ушел в кабинет за документами, а когда спустился вниз, Ли Тяньфань спросил:
— Ты ведь переехал в этот новый дом около месяца назад, почему здесь до сих пор так пусто?
В огромной гостиной стояли только диван да журнальный столик, не было даже телевизора или проектора.
— В том углу вообще пусто, поставил бы хоть пару горшков с цветами, чего зря пыль собирать?
— Раньше всем этим занимался Шиань, а в последнее время он был занят чтением сценария. Вот закончится съемка, тогда и начнет обустраивать дом, — небрежно бросил Гу Синъе. — Ему нравится возиться с такими вещами, в нашей прежней квартире повсюду стояли всякие пестрые штуки.
— Эй, друг, делаю тебе предупреждение! — Ли Тяньфань поджал губы и с лукавой улыбкой произнес: — Твой благоверный подался в шоу-бизнес, а там столько соблазнов! Если не будешь приглядывать за ним в оба, как бы он все эти пестрые штуки не перетащил в какой-нибудь чужой дом!
— Ты сегодня пришел документы смотреть или гадать на суженого? — Гу Синъе швырнул бумаги перед ним. — Быстро читай, а дочитаешь — вали отсюда.
Ли Тяньфань тут же сбросил напускное легкомыслие, развернул документы и принялся внимательно вчитываться, изредка задавая вопросы, если что-то было непонятно.
А мысли Гу Синъе тем временем уплывали вдаль, взгляд скользил по каждому углу гостиной.
Здесь пусто, там пусто. Они живут здесь уже целый месяц, собирались обосноваться надолго, но это место все равно выглядело как временное жилье.
Еще со студенческих лет Ло Шиань казался безупречным, ровным и принципиальным цзюньцзы, и лишь рядом с ним открывал свою совершенно другую, ни на что не похожую сторону.
Но суть оставалась неизменной: Ло Шиань был подобен лотосу, что растет из грязи, да не марается.
Он никогда не поддастся искушениям шоу-бизнеса, просто столько лет провел дома в праздности и теперь захотел попробовать каково это — быть звездой.
А когда его обидят на стороне, он вернется и снова займется обустройством этого очага.
Не стоит спешить, совсем скоро.
Кого пять лет балуешь, тот не станет капризным?
***
Когда Ло Шиань прибыл на съемочную площадку, съемочная группа как раз готовилась к работе.
Он не смог присутствовать на церемонии начала съемок, потому что именно на следующий день после нее он словно с неба свалился на роль первого мальком.
Поздоровавшись с режиссером и прочим персоналом и узнав, что до его сцены еще полчаса, он решил пока отдохнуть в машине.
В этот момент подъехали еще две машины, из которых вышло человек семь-восемь. Посередине шел молодой парень с короткой стрижкой и в темных очках.
Он направился прямо в гримерку режиссера, снял очки и сказал:
— Здравствуйте, режиссер У.
Режиссер У поднялся, чтобы пожать ему руку, и одновременно представил его Ло Шианю:
— Это Юй Ци.
— Здравствуйте, — Ло Шиань протянул ему руку. — Я Ло Шиань.
Юй Ци, уже наполовину поднявший руку, резко опустил ее, снова надел очки и перевел взгляд на режиссер У:
— Каким по счету стоит моя сцена сегодня?
— Вторая. Как только отснимем Шианя, сразу перейдем к тебе.
— Тогда я подожду в машине, — бросил он, разворачиваясь, и приказал ассистенту: — Ты оставайся здесь и следи за всем.
Все его движения были плавными и быстрыми, а сам он от начала до конца вел себя так, словно Ло Шианя вовсе не существовало.
Режиссер тоже заметил скрытое между ними напряжение и попытался сгладить углы:
— Иди в гримерку, съемки скоро начнутся.
Ло Шиань уже давно убрал протянутую для приветствия руку, и выражение его лица было таким же невозмутимым, как и мысли внутри.
Прежде он всегда был так же легок и безмятежен: кроме Гу Синъе, он еще ни перед кем по собственной воле не сгибал спину. Пять лет сытой и беззаботной жизни не изнежили его и тем более не смогли сломить его гордый стержень.
Раз уж другой человек пренебрег его вежливым приветствием, сам он не собирался убиваться из-за чужого настроения.
http://bllate.org/book/28932/3502631
Готово:
