В их глазах Фэн Ли уже был маленьким лебедем, однако рядом с этим человеком он превращался в самого настоящего гадкого утёнка. К тому же у того парня было столько всевозможных достоинств, что Лян Циншэн, учившийся в колледже, тоже быллы понаслышке знакомы его успехи.
Десятиборец, способный к учебе, с выдающимися деловыми и организаторскими способностями. От желающих добиться его внимания, пожалуй, выстраивалась очередь от Пекинского университета до соседнего университета в другой провинции.
Сам же Лян Циншэн не испытывал к нему никаких особых чувств: ему едва хватало сил справляться с собственным парнем, и на других парней времени уже не оставалось.
— А еще председатель нашего студенческого совета — потрясающий человек, он очень обо мне заботится. В этот раз я тоже пригласил его, так что, когда придет время, поможешь мне составить ему компанию за бокалом? — глаза Фэн Ли блестели, а в голосе и выражении лица сквозила легкая, капризная мольба.
— Хорошо, ешь давай, — Лян Циншэн выбрал для него из кипящего котла самые крупные кусочки лягушачьего мяса с бедра и переложил полную миску к нему.
Глаза Фэн Ли сощурились в полумесяцы, и он послал возлюбленному пару воздушных поцелуев:
— Ммо-ммо, спасибо, братец.
Лян Циншэн чуть заметно усмехнулся, его суровые черты лица немного смягчились:
— Не забудь, ешь.
Затем он открыл банку с колой и поставил ее рядом с его рукой.
Улыбка Фэн Ли стала еще лучезарнее.
Когда они закончили обедать, было уже около трех часов дня. Билеты на сеанс, заканчивавшийся в пять сорок, подходили идеально.
Они шли, держась за руки, и смотрели фильм до самого финального титра. На улице уже почти стемнело: свинцово-черные тучи заволокли небо, собирался дождь.
— Ой, что же делать, кажется, собирается дождь, а у меня нет зонта, — нахмурился Фэн Ли, и на его похожем на маленькое солнышко личике появилась хмурая, ненастная тень.
— Ничего страшного, тут неподалеку есть супермаркет, просто пойдем и купим зонт, — Лян Циншэн не видел в этом никакой проблемы.
— Я беспокоюсь, неудобно ли будет остальным ребятам выбираться, — сказал Фэн Ли.
— Ресторан, который мы забронировали, находится прямо напротив университета, что тут может быть неудобного? — ответил Лян Циншэн.
— Тоже верно.
Место, которое они выбрали, было чем-то вроде ночной закусочной, специализирующейся на крупных крабах, креветочных ассорти и шашлыках — словом, на том, что так любят студенты, когда собираются вместе поесть.
— Сколько примерно человек придет? — Лян Циншэн заглянул в меню и уже поставил галочки напротив фирменных блюд, но, опасаясь, что еды не хватит, решил уточнить количество гостей.
— Трое из нашей комнаты, Сяотоун, ну и из отдела человек десять, наверное, — подумав, ответил Фэн Ли.
— Хорошо.
Лян Циншэн заказал много еды, а заодно и два ящика пива.
Забронированная отдельная комната была оборудована большим круглым столом с вращающейся столешницей, на которой уже были расставлены дюжина приборов.
Они сидели рядом. Лян Циншэн хотел было что-то сказать, но, заметив, как увлеченно Фэн Ли переписывается в телефоне, а на его щеках играют ямочки от мягкой улыбки, проглотил слова. Тот был занят телефоном, а он просто любовался им, погрузившись в свои мысли.
Фэн Ли поднял глаза и тут же заметил, что Лян Циншэн смотрит на него с нескрываемой улыбкой на дне глаз, выглядя при этом слегка смущенным:
— Братец, на что ты смотришь?
Лян Циншэн тоже улыбнулся:
— Ни на что. Они уже приехали?
Фэн Ли кивнул:
— Уже в пути.
Они встретились взглядами. У Лян Циншэна были типичные фениксовы глаза — не самые крупные, но когда он смотрел на кого-то, в его взгляде невольно проступала холодность, а в сочетании с крепким телосложением это создавало впечатление человека, к которому лучше не приближаться.
Однако к Фэн Ли он обычно относился совсем иначе: его суровая сталь словно превращалась в податливую мягкость, наполненную безграничной нежностью.
Фэн Ли бесконечно любил эту особенную заботу. Он подался вперед, вскинув лицо, и медленно закрыл глаза.
Лян Циншэн на мгновение растерялся. Фэн Ли обычно не любил проявлять нежность на людях, но сегодня проявил неожиданную инициативу.
По идее, он должен был обрадоваться, но на душе скребли кошки, и, легко, невесомо коснувшись его губ, он сразу отстранился.
Фэн Ли слегка удивился, но ничего не сказал, лишь улыбнулся в ответ и снова уткнулся в телефон.
Гости стали подтягиваться один за другим, принеся подарки для Фэн Ли. Последним, опоздав, появился упомянутый председатель. Заметив, что все в сборе, Лян Циншэн напомнил Фэн Ли, что можно звать официанта и подавать блюда.
Фэн Ли поджал губы, выглядя слегка расстроенным и колеблющимся, но в следующее мгновение его лицо вновь озарила ослепительная улыбка, похожая на колышущиеся на ветру цветы.
Лян Циншэн проследил за его взглядом — и в тот же миг его лицо помрачнело, линия челюсти натянулась до предела, а в глазах сверкнули ледяные клинки, словно от порыва морозного ветра.
В дверях показался мужчина в безупречной белой рубашке, с пиджаком, перекинутым через руку, и подарочной коробкой в пальцах. Судя по его торопливому виду, он примчался прямо с какого-то мероприятия, а на лице играла мягкая, приветливая улыбка.
— Сяо-Чуаньбо, ты пришел! — Фэн Ли вскочил на ноги, поспешив навстречу, забрал у него подарок, и улыбка на его лице стала еще шире.
— Прошу прощения, я опоздал, — Ли Чуаньбо легко улыбнулся, и от его улыбки повеяло весенним ветерком и распускающимися цветами. Однако в душе Лян Циншэна бушевал ураган, оставляя после себя выжженную пустыню.
Этот человек, эта одежда — всё было точь-в-точь как в его недавнем сне.
Их взгляды встретились. Ли Чуаньбо одарил его столь же безупречной улыбкой, подошел ближе и протянул руку с мягким выражением на лице:
— Должно быть, вы парень Сяо-Ли? Какой красивый парень. Я Ли Чуаньбо, друг Сяо-Ли.
Лян Циншэн сохранял бесстрастное выражение лица, недобро поглядывая на него. В его глазах словно искрились искрами угли, и весь он напоминал готовый в любую секунду извергнуться вулкан, но он все же сдерживал рвущуюся наружу ярость, выдавив из себя:
— Лян Циншэн.
Ли Чуаньбо чуть приподнял брови. Тем временем сидевшие рядом однокурсники наперебой принялись шумно приветствовать гостя. В отличие от лицемерной лести, смешанной со скрытым презрением, которую они порой проявляли к нему самому, здесь чувствовалось искреннее, неподдельное уважение к председателю студенческого совета.
Фэн Ли тоже вился вокруг него, словно пчелка над цветком.
Лишь один равнодушный взгляд упал на слегка обнаженное предплечье Лян Циншэна. Мускулы на руке были крепкими, а от бушующих внутри эмоций вены на ней вздулись узловатыми жгутами, пальцы же сжались в кулаки.
Цы Ханьсун задержал на его руке взгляд секунд на тридцать, прежде чем медленно отвести его. Подперев подбородок пальцами, он перевел глаза в самый центр шумной толпы напротив.
И тогда Ли Чуаньбо одарил его еще более теплой, дружеской улыбкой и непринужденным тоном произнес:
— Ханьсун, ты тоже здесь.
Цы Ханьсун лишь тронул уголки губ, сохранив отрешенное выражение лица.
http://bllate.org/book/28931/3502360
Готово:
