Готовый перевод Ace Female Assistant / Ассистентка №1: Глава 112

Цзинь Цзятун:

— Старая баба, сыноч…

— Баба! — поправила её Цай Синьюань. — Не разделяй «ба» и «ба» — переходи плавно. Смотри на мои губы: «баба»…

Цай Синьюань с серьёзным видом изображала комичного учителя, и в этот момент Цэнь Цинхэ показалось, будто от неё исходит ослепительное сияние истинного педагога.

Цзинь Цзятун полчаса училась у Цай Синьюань, пока наконец не освоила, как плавно и естественно соединять «ба» и «ба» без резкости.

В итоге Цзинь Цзятун вздохнула:

— Диалект Дунбэя — это просто непостижимо сложно!

Цай Синьюань с довольной ухмылкой ответила:

— Наш дунбэйский диалект невероятно глубок и богат. Держись поближе к нам — скоро научу тебя дунбэйским четырёхсимвольным идиомам. Гарантирую: как только выучишь их, забудешь, как вообще пользоваться обычными идиомами.

Цэнь Цинхэ привела Цзинь Цзятун несколько примеров. К счастью, та была усердной и послушной ученицей и ревностно записывала всё подряд.

Девушки сидели на диване в гостиной, весело болтали и смеялись, совершенно забыв о неприятностях, случившихся всего два часа назад.

В это же время Шан Шаочэн только что отвёз Сяо Эра в центр по уходу за животными и сам заехал в ресторан «Еди Цзи». Поднявшись в свой персональный кабинет, он вошёл внутрь. Чэнь Босянь и Шэнь Гуаньжэнь уже сидели за столом и ждали его.

Увидев, что он один, Чэнь Босянь приподнял бровь и заглянул ему за спину:

— А Цэнь Цинхэ где?

Шан Шаочэн спокойно ответил:

— Она же не со мной.

Чэнь Босянь невозмутимо произнёс:

— Ты её не позвал поужинать?

Шан Шаочэн отрезал:

— У неё сегодня дела. Завтра выйдем.

Чэнь Босянь причмокнул губами:

— Когда я заходил, у неё вся щека была распухшая — кто-то влепил ей по полной. Наверное, настроение ни к чёрту, поэтому и не пошла.

С этими словами он снова поднял бровь и спросил:

— Ты ей хотя бы сказал, что Гуаньжэнь тоже будет?

Шан Шаочэн бросил на него презрительный взгляд и невозмутимо парировал:

— Ты думаешь, я такой же, как ты?

Чэнь Босянь фыркнул:

— Может, если бы ты позвал — она бы и пришла.

Шан Шаочэн не стал отвечать, сохраняя холодный и отстранённый вид. Но только он сам знал, что на самом деле он ничуть не лучше Чэнь Босяня — тоже глупо надеялся, что она придёт. Он сказал ей то же самое, но Цэнь Цинхэ просто не удостоила его вниманием.

Шан Шаочэн отодвинул стул и сел. Шэнь Гуаньжэнь, сидевший напротив, спросил:

— Как насчёт сегодняшнего инцидента? Ты собираешься помочь ей?

Чэнь Босянь тут же вмешался:

— Конечно, поможет! Он уже давно решил за неё заступиться. Иначе зачем заранее меня вызывал?

Он лукаво подмигнул Шан Шаочэну:

— Ещё скажи, что она тебе безразлична! Если бы не заботился — стал бы помогать?

Ранее, в машине, Цэнь Цинхэ была занята отправкой Сюэ Кайяну извинительного сообщения и не заметила, как Цзинь Цзятун с Цай Синьюань тихонько заказали столько еды, сколько только смогли. За полчаса дверной звонок звонил не меньше пяти раз.

От дунбэйского тушеного гуся в чугуне и кислой капусты с лапшой до цзянчуаньского острого цыплёнка и ма-по-тофу, от всевозможных шашлычков до корейских рисовых рулонов с морскими водорослями и классических холодных лапшевых супов.

Когда Цэнь Цинхэ открыла дверь в очередной раз, курьер стоял перед ней, держа в руках огромную миску размером с таз, и, весь в поту, сказал:

— Ваш заказ: острый китайский хот-пот.

Цэнь Цинхэ смутилась: в глазах курьера читалось откровенное недоумение. Он явно думал: «Разве нельзя пойти в ресторан, чтобы поесть хот-пот? До чего же ленивые!»

Вскоре весь журнальный столик в гостиной был завален едой.

Цай Синьюань держала в одной руке палочки, в другой — миску с острым супом с лапшой и начинкой, и, уплетая содержимое миски, не сводила глаз с большого котла хот-пота посреди стола.

— Жаль, что дома нет электрической плитки, — сетовала она. — Тогда можно было бы греть и есть одновременно.

Цзинь Цзятун пообещала:

— В следующий раз, когда буду заказывать что-то онлайн, заодно куплю вам одну.

Цэнь Цинхэ возразила:

— Не надо. Она так говорит, но сама дома ест раз в месяц. Купишь плитку — всё равно не будет готовить. Просто зря потратишь деньги.

Цзинь Цзятун объяснила:

— Я-то люблю готовить, но сейчас живу в общей квартире, и кухней пользуются все вместе. Мне неудобно, поэтому дома почти не готовлю.

Цай Синьюань, жуя половину рисового рулета с морскими водорослями, невнятно проговорила:

— Переезжай к нам! У нас не хватает повара, зато едоков хоть отбавляй.

Цзинь Цзятун засмеялась:

— Хорошо! Как-нибудь приду и приготовлю вам ужин. Честно говоря, местная цзянчуаньская кухня мне кажется не очень аутентичной. Мои острый цыплёнок и ма-по-тофу точно вкуснее.

Цэнь Цинхэ как раз ела кусочек острого цыплёнка и, услышав это, подняла бровь:

— Правда? Мне кажется, уже и так очень вкусно. Если умеешь так готовить — обязательно приходи похвастаться!

Цай Синьюань, держа в левой руке шампур с говядиной, а в правой — палочками зачерпнув порцию кислой капусты с лапшой, с завистью воскликнула:

— Девушки из Цзянчуаня почти все умеют готовить отменно! Цзятун, ты ещё и характером ангел, и красива собой. Мужчина, которому посчастливится взять тебя в жёны, может смело благодарить предков — уж точно их могилы задымились от счастья!

Цэнь Цинхэ подхватила:

— Будь я мужчиной — обязательно женился бы на тебе.

С этими словами она кивнула в сторону Цай Синьюань. Та поняла намёк:

— Почечки хочешь?

Цэнь Цинхэ кивнула, и Цай Синьюань протянула ей два шампура с почками.

Цзинь Цзятун скромно сказала:

— Да что вы такое говорите? Я совсем не такая замечательная. Наоборот, я восхищаюсь вами обеими — вы такие прямолинейные, смелые, всё, что думаете, сразу говорите и делаете. А я не умею так.

Цай Синьюань заметила:

— Иногда чрезмерная прямота — не в плюс. Чем больше говоришь, тем больше ошибаешься. Особенно на работе — лучше помалкивать. Даже если будешь молчать, как рыба, найдутся те, кто всё равно сочтёт тебя обузой.

Цзинь Цзятун искренне призналась:

— В этом месяце мне повезло, что рядом была Цинхэ. Иначе, возможно, выгнали бы не Сунь Ци, а меня.

Упоминание об этом вызвало у Цай Синьюань внезапный приступ любопытства:

— Кстати, а Хань Мэн какое место заняла?

Цэнь Цинхэ ответила:

— Хань Мэн — четвёртая. Ниже неё ещё поймали У Синьи.

Глаза Цай Синьюань расширились — как и у Цзинь Цзятун с Цэнь Цинхэ ранее — от неожиданности:

— Выходит, тихоня сумела подставить сразу двоих! Недурно!

Цэнь Цинхэ, до сих пор помня, как её подставили, машинально сказала:

— Я бы предпочла, чтобы всё решалось открыто. С такими, как Ли Хуэйцзы и У Синьи, хоть можно поругаться — и дело с концом. А вот некоторые держатся в тени, и не поймёшь, друг это или враг. От этого становится по-настоящему страшно.

Из шести новых старших менеджеров по продажам в «Шэнтянь» Сунь Ци уже точно уволили. Из оставшихся пятерых Цэнь Цинхэ и Цзинь Цзятун держались вместе. Хотя Ли Хуэйцзы и У Синьи тоже не были союзницами, сегодня в кабинете начальника У Синьи явно пыталась пригреться в тени Ли Хуэйцзы. Неважно, станет ли та её покровительницей — ясно одно: У Синьи теперь враг Цэнь Цинхэ.

Единственная, кого невозможно было понять и предугадать, — это Хань Мэн. Она была настолько незаметной, что становилась почти прозрачной, и легко ускользала из поля зрения. Однако именно такой человек сумел выжить в отделе продаж «Шэнтянь», где царили интриги и расколы.

На первый взгляд это казалось чудом, но за каждым чудом стоит своя закономерность. И Хань Мэн определённо не была простушкой.

Девушки ели и болтали обо всём на свете. Цай Синьюань взяла зелёную банку пива и по-дружески предложила:

— Ну, давайте по одной!

Цэнь Цинхэ чокнулась с ней банкой, Цзинь Цзятун тоже подняла свою и спросила:

— Выпить всю?

Цай Синьюань кивнула:

— Пиво — это твой «базовый экзамен». Как выпьешь пиво — перейдём к крепкому.

Не дав Цзинь Цзятун опомниться от изумления, Цай Синьюань и Цэнь Цинхэ одновременно запрокинули головы. По их белоснежным шеям ритмично двигались горловые ямочки. Вскоре девушки опустили банки — и по звуку было ясно: пусто.

Цзинь Цзятун остолбенела, не зная, пить ли ей и сколько.

Цай Синьюань нахмурилась:

— Не трусь! Один глоток — и дело в шляпе.

Цзинь Цзятун подумала: «Что-то мне это напоминает поговорку: „Лучше сразу, чем мучиться“».

Цай Синьюань настаивала, чтобы Цзинь Цзятун выпила, а Цэнь Цинхэ тем временем спокойно уплетала почки и вдруг вспомнила Шан Шаочэна. Представила его лицо, когда он видел, как она ест почки — полное презрения и отвращения.

А ведь он сам предлагал ей свиной головы мясо, говоря: «Ешь то, что нужно подлечить». Да он сам свинья! Хотя... называть его свиньёй — обидеть свиней. Те хоть простодушны и искренни. А он, наверное, с детства ел лисье мясо с жёлчью змеи — такой хитрый и ядовитый.

Цэнь Цинхэ прожевала очередной кусочек почек и в мыслях прокляла его восемнадцать тысяч раз, выговаривая всё, что обычно не осмеливалась сказать вслух.

Краем глаза она заметила, что в её миску положили что-то. Взглянув, увидела кусок свиной грудинки из тушеной кислой капусты — Цзинь Цзятун положила.

Цэнь Цинхэ запихнула кусок в рот вместе с острым супом и машинально сказала:

— Хоть бы риса подать...

Цай Синьюань тут же отозвалась:

— Есть! Я знала, что без риса ты не выживешь, специально заказала тебе порцию.

Цэнь Цинхэ перевела раздражение в аппетит: залила рис соусом из блюд, ела шашлычки и одновременно черпала из котла хот-пота. Редко когда удавалось за один приём пищи утолить все свои кулинарные желания.

Ели, пили и болтали без умолку. У Цзинь Цзятун не то что слабое, у неё вовсе не было алкогольной выносливости. После трёх банок пива, которые ей влила Цай Синьюань, она раскрылась и заговорила от души:

— У меня в семье тяжело. Мама больна и не может работать физически, поэтому всю семью кормит один отец. У меня есть младший брат, я старше его на четыре года. У нас в регионе сильное предпочтение сыновей, и родители изначально не хотели, чтобы я поступала в университет. Они собирались копить деньги на брата, чтобы тот поступил в хороший вуз и потом женился. Но я поступила в лучший университет провинции и поклялась: пусть заплатят за первый курс, а дальше я сама. Я обещала, что буду зарабатывать и обеспечивать брата — оплачу ему учёбу, а если получится — куплю квартиру и помогу жениться...

— Весь университет я работала столько же, сколько училась. Обычно спала по пять-шесть часов в сутки, а по выходным — только по четыре. Я думала только об одном: надо зарабатывать, надо пробиваться вперёд. Иначе не только я сама пропаду, но и вся семья.

— Знаете, однажды летом на втором курсе я приехала домой, и родители, неизвестно от кого услышав, решили устроить мне свидание. Парень из семьи, занимающейся угольным бизнесом, очень богатый. Они передали мою фотографию жениху, и тот остался доволен. Сказал, что если я брошу учёбу и выйду за него замуж, его семья сразу даст два миллиона юаней в качестве выкупа...

Дойдя до этого места, Цзинь Цзятун, с покрасневшим лицом, изобразила смесь сарказма и комичного отчаяния.

Цай Синьюань и Цэнь Цинхэ тоже выпили по три банки пива, но их лица оставались свежими, и никаких признаков опьянения не было. Поэтому, глядя на откровения Цзинь Цзятун, им стало грустно.

Но грусть грустью, а Цай Синьюань не удержалась:

— И что дальше?

Цзинь Цзятун, то смеясь, то вздыхая, продолжила:

— Родители настояли на встрече, и я с ним увиделась.

— Красивый был? — Цэнь Цинхэ положила в рот ломтик острого картофеля по-сычуаньски, заинтересовавшись этой нелепой, но завораживающей историей.

Цзинь Цзятун хлопнула себя по бедру, копируя манеру Цэнь Цинхэ, и полушутливо, полусерьёзно воскликнула:

— Не спрашивай! Его семья действительно занималась угольным бизнесом — настолько, что я сначала подумала, он из Африки!

Цэнь Цинхэ расхохоталась. Цай Синьюань, как раз евшая, чуть не подавилась от смеха.

Цзинь Цзятун, сидевшая между ними, повернулась к Цай Синьюань и стала гладить её по спине.

Цэнь Цинхэ торопила:

— Цзятун, рассказывай дальше! Не обращай на неё внимания — сейчас откашляется.

Перед лицом такого интересного рассказа даже жизнь подруги казалась не столь важной.

http://bllate.org/book/2892/320346