Министр Жун поистине был эталоном воздержанности: даже после того, как они занимались подобным, на его лице не дрогнул ни один мускул, сохраняя ледяное самообладание.
Однако Юнь Сиду находил его до безумия сексуальным.
— Не лежи на полу, простудишься, даже если находишься рядом с горячим источником.
Стоило Жун Цяню выйти, как он сразу заметил позу Юнь Сиду: тот прижался двумя нежными белыми ручками к полу у края бассейна, положил на них голову и дремал, а его мокрые длинные волосы раскинулись по всей спине.
От горячего пара его щеки слегка порозовели, светлые длинные ресницы покрылись сонной дымкой, а приоткрытые губы выглядели влажными и пухлыми.
Он был изыскан, как кукла, над которой с трепетом потрудился мастер-кукольник.
Вот только эта кукла, вскормленная не нитями, а искренней заботой, была не слишком-то послушной.
Заметив его приближение, Юнь Сиду лениво поднял голову и в ответ на слова лишь сонно протянул:
— М-м.
И вовсе не собирался сдвигаться с места.
Жун Цянь беспомощно вздохнул, взял чистое мягкое полотенце, подошел, слого вчетверо, подложил ему под руки.
Затем он подобрал одежду, которую Юнь Сиду бросил по дороге, закинул её в автоматическую стиральную машину в ванной, а комиксы, засунутые в рюкзак, положил прямо под руку юноше.
— Если хочешь спать, почитай пока комиксы, не засыпай в самом источнике. Посидишь еще немного, и я отнесу тебя в кровать.
Юнь Сиду мгновенно взбодрился, схватил комикс и принялся листать страницы.
В прошлый раз они остановились на самом интересном моменте, но Жун Цянь силой утащил его в постель, потому что было пора спать, иначе он бы дочитывал до конца, даже если бы валился с ног от усталости.
Почитав немного, Юнь Сиду заметил, что Жун Цянь всё еще стоит снаружи, и озадаченно поднял на него взгляд:
— Почему ты до сих пор не спускаешься?
— Мне немного жарко, и к горячим источникам я равнодушен, — слегка кашлянув, ответил Жун Цянь. — Ты купайся, не обращай на меня внимания.
Юнь Сиду недовольно поджал губы, но ничего не сказал. Перелистнув страницу комикса назад, он при виде захватывающего момента не удержался и болтнул ногами, пустив по воде рябь.
Жун Цянь невольно бросил туда взгляд, но тут же поспешно отвел глаза. Затаив дыхание и собравшись с духом, он силой изгнал из головы все соблазнительные мысли, заставив себя сосредоточиться на нынешнем задании.
Если он продолжит смотреть, то уже не сможет поручиться за свои действия.
— Братик Жун Цянь, скажи, почему главный герой столько раз был предан своим лучшим другом, но в конце концов всё равно продолжает ему верить? Разве ему не обидно? Неужели он не боится, что в итоге всё закончится полнейшей катастрофой?
Юнь Сиду, читавший комикс, внезапно подал голос. Жун Цянь сдержанно перевел взгляд на его лицо и заметил, что выражение у того было предельно серьезным.
В нем даже сквозило какое-то упрямое, непреклонное стремление непременно получить ответ.
Жун Цянь не читал этот комикс — он купил его по случаю в торговом центре, изначально собираясь тайком подарить Юнь Сиду, но не ожидал, что из-за непредвиденных обстоятельств тот прямо переедет жить к нему.
И те вещи, которые он так и не успел преподнести, наконец-то обрели своего истинного хозяина.
— Братик Жун Цянь?
Юнь Сиду склонил голову набок, глядя на него, казалось, с нетерпением желая услышать ответ.
Жун Цяню пришлось немного подумать, прежде чем ответить:
— Иногда ложь кроет в себе не злой умысел, а безысходность. К тому же, ты сам сказал, что главный герой в итоге не оказался на краю гибели, не так ли?
В конце концов, история оставалась лишь историй, и даже если она брала начало в реальности, в ней всё равно присутствовала доля прикрас.
Главный герой всегда окружен ореолом избранности, и даже друг, который взвалил на себя неведомое бремя тягот и в конце концов превратился в злодея, в самый последний момент испытает жалость из-за капли былой привязанности.
Вот только главный герой, который продолжает верить после стольких обманов, — и вправду чудо, что дожил до самого финала.
Эту последнюю фразу Жун Цянь оставил при себе, потому что хотел, чтобы молодой господин вечно жил в столь прекрасном мире. Он заслонит его от всех теней и невзгод, не позволяя никому причинить юноше хоть малейший вред или обмануть его.
Однако Юнь Сиду явно остался недоволен таким стандартным ответом. Он захлопнул комикс, отложил его в сторону и выглядел так, будто намерен докопаться до самой сути.
Глядя на Жун Цяня, он спросил:
— А если обманут тебя?
Жун Цянь приподнял бровь и без малейших колебаний произнес:
— Ни у кого не хватит смежности меня обмануть, а последствия лжи со мной никому не по силам вынести.
Раз уж он занимал свое нынешнее положение, его авторитет, разумеется, был велик, и по Шести Континентам ходило немало слухов о его суровом и опасном нраве.
Тех, кто осмелился бы открыто его обмануть, на самом деле пока еще не нашлось.
Юнь Сиду тихо хмыкнул, протянул палец и ткнул себя в грудь:
— А если тебя обману я?
Если Жун Цянь узнает, что он лгал ему, сильно ли тот разозлится?
Накажет ли он его так же, как Налань Фоюй и Пейландерсона?
— В чем ты меня обманул?
Жун Цянь улыбнулся, глядя на него так, будто вовсе не придавал значения этому предположению, и поддразнил:
— В том, что съел всего одно пирожное?
— Жун Цянь… Больше я с тобой не разговариваю!
Юнь Сиду и впрямь был готов взбеситься от него. Этот человек каждый день думал только о том, как он съел лишнее пирожное — подумаешь! Если у него так чешутся руки, пусть перестанет складывать пирожные в холодильник!
— Ладно-ладно, маленькое ты божество, не сердись. Что же делать, если ты так расстроишься?
Посчитав время, Жун Цянь взял чистое банное полотенце и, подойдя, без особых усилий вытащил Юнь Сиду из бассейна с горячим источником, плотно укутав в него.
— Другим я обмана не прощу и уж точно их не отпущу, но если речь о тебе…
Когда Юнь Сиду пришел в себя, то обнаружил, что мужчина несет его на руках к кровати, а над самым ухом звучит низкий, с хрицовкой голос, наполненный улыбкой.
В нем клубились невыразимо густые, раскаленные эмоции.
— Я сочту это за проявление нежности.
Какая уж тут нежность!
— Смотри как бы я не обманул тебя так, что в один прекрасный день у тебя вообще не останется личной свободы! — холодно фыркнул Юнь Сиду, обхватив Жун Цяня за шею и гневно сверкнув на него глазами.
В его взгляде отчетливо читалось разочарование тем, что тот никак не поддается вразумлению.
Но Жун Цянь, на свою беду, ни капли не переживал и, казалось, вовсе не принимал его слова всерьез:
— Хорошо-хорошо, тогда я больше ни о чем не стану просить, лишь бы братик Юнь позволял мне хорошо есть и сладко спать.
Братик Юнь?
Юнь Сиду моргнул, внезапно ощутив приятное удовлетворение от этого обращения, и милостиво кивнул:
— Ладно, это я тебе обеспечить могу.
Жун Цянь сам это только что сказал, и он уже всё записал на диктофон, так что потом даже не смей отпираться и отказываться от своих слов!
Жун Цянь осторожно уложил Юнь Сиду на тонкое одеяло, а затем принялся бережно вытирать его мокрые пряди сухим полотенцем. Его мягкие движения вновь навеяли на юношу дремоту.
Одно кристаллическое ядро всё-таки оказалось маловато.
Высушив волосы Юнь Сиду, Жун Цянь наклонился, легко коснулся губами его лба, убрал за ухо выбившуюся прядку и прошептал:
— Хочешь спать — поспи немного, я разбужу тебя, как только принесут обед.
— М-м.
Юнь Сиду уткнулся подбородком в мягкую подушку и кивнул. Едва ответив, он тут же смежил веки и провалился в сон.
Жун Цянь чуть выше подтянул тонкое одеяло, укрывая его плечи, сходил в ванную, чтобы повесить выстиранную одежду сушиться, а возвращаясь, подобрал с пола комикс.
Он лениво перелистнул пару страниц, бегло ознакомившись с сюжетом.
Оказалось, что главный герой от начала и до конца шел по жизни легко и гладко, без какого-либо намека на предательство друзей, и даже крупных испытаний на его пути не встречалось.
Его вполне можно было назвать любимчиком богини удачи.
Жун Цянь невольно усмехнулся, покачал головой и захлопнув книгу, положил ее на столик.
И правда, просто болтал языком.
Пообедав, Юнь Сиду снова забился в комнату спать. Жун Цяню нужно было отлучиться по делам, и перед уходом он сто раз наказал юноше ни в коем случае не открывать дверь незнакомцам.
Никому, кроме него самого, даже знакомым.
— Министр Жун, я же не ребенок, не настолько я глуп!
Юнь Сиду стянул с головы одеяло, обнажив пару сапфирово-синих глаз, и сердито уставился на Жун Цяня. В них еще плескалась сонная влага, отражая фигуру мужчины целиком.
Лениво зевнув, он пробормотал с упреком:
— К тому же, я тебе не подчиненный, с какой стати ты мной командуешь?
Жун Цянь погладил его по макушке, поцеловал в висок и с легкой досадой произнес:
— Будь ты моим подчиненным, я бы не стал столько с тобой возиться и уж точно не переживал бы, что тебя утащат плохие парни.
Но Юнь Сиду был другим — он являлся тем самым сокровищем, потерять которое Жун Цянь не смел ни при каких обстоятельствах.
К тому же, прошло всего несколько дней, а вокруг уже крутилось столько желающих умыкнуть его драгоценность, что ему приходилось держать ухо востро.
Если бы не опасность, таившаяся на задании, он бы с радостью прятал Юнь Сиду в карман и таскал с собой повсюду каждую секунду.
— Ладно-ладно, я понял. Буду спать мертвым сном, пока ты не вернешься, и даже если кто-то станет стучать, я ничего не услышу и никому не открою.
Жун Цянь не знал, плакать ему или смеяться, но, видя, как у того едва слипаются от усталости глаза, понимал, что говорить сейчас бесполезно.
В худшем случае он просто вернется пораньше.
Всю оставшуюся половину дня Жун Цянь провел в непрерывных хлопотах.
Сперва он распорядился возвести вокруг всего здания электромагнитный барьер: стоило любому Зараженному коснуться его, как разряды тока мгновенно испепеляли бы его дотла.
Затем вместе с бойцами отряда он установил во всех помещениях небоскреба датчики движения: если поблизости появится монстр или Зараженный, их ИИ-мозг немедленно поднимет тревогу.
А спустя какое-то время после ухода Жун Цяня Юнь Сиду не удержался и снова принялся читать комикс. Едва он, разморенный дремотой, начал засыпать, как до его слуха донесся стук в дверь.
Звук был неторопливым, удар за ударом, и звучал довольно раздражающе.
Юнь Сиду натянул одеяло на голову, делая вид, что ничего не слышит, однако тот за дверью упорно продолжал стучать, явно намереваясь добиться своего и заставить хозяина открыть.
Юнь Сиду инстинктивно потянулся к комлинку, чтобы связаться с Жун Цянем, но, вспомнив, что тот сейчас наверняка занят, с сожалением отбросил эту мысль.
Резко откинув одеяло и поддавшись утренней раздражительности, он шлепанцах дошагал до двери и одним движением активировал настенную проекцию.
На экране высветилось лицо Налань Фоюя, неизменно тронутое легкой улыбкой. Тот прекрасно знал, что Юнь Сиду находится по ту сторону двери, и что проекция активирована.
Поэтому он заговорил первым:
— Я знаю, что Жун Цяня нет дома, и считаю, что нам нужно серьезно поговорить.
Лицо Юнь Сиду исказилось от крайнего раздражения; от всего его вида веяло такой мрачностью, будто он собрался справлять по ком-то поминки.
http://bllate.org/book/28911/3496597
Готово:
