Лишь в тот момент, когда самолет уже почти шел на посадку, он подал голос, чтобы напомнить об этом.
Стоило директору департамента заговорить, как все мгновенно замолчали, полностью сосредоточившись на подготовке к выполнению задания.
Едва вертолет приземлился на вертолетной площадке на крыше целевого здания, как к ним навстречу, расплывшись в улыбке и ведя за собой подчиненных, поспешил дородный мужчина, с ног до головы увешанный золотом и драгоценностями.
— Должно быть, это уважаемые гости из Чжунчжоу! Зовите меня Шахилер, я жду вас здесь уже довольно давно.
На круглом, налитом кровью лице мужчины, заплывшем жиром, заиграла улыбка, а глаза по привычке сузились, отчего он стал до странного похож на добродушного и милосердного Будду Майтрею.
Первым из вертолета вышел Линь Цзин. Кивнув мужчине, он тут же отошел в сторону, а цепкий взгляд Шахилера тут же приковался к дверям кабины.
Вскоре оттуда выпрыгнул молодой мужчина в боевом костюме, с красивым и холодным лицом. Он уже было собрался сделать шаг вперед, чтобы поприветствовать встречающих, как тот самый мужчина снова развернулся и широко раскинул руки в сторону салона.
Этот жест означал приглашение в объятия, в нем сквозило ни с чем не сравнимое исступленное дружелюбие и стремление защитить.
Неужели следом летит кто-то еще более высокого происхождения?
Однако человек, показавшийся в проеме следующим, заставил всех присутствующих разинуть рты от изумления.
Это был невероятно утонченный и прекрасный юноша: серебристые волосы, сапфировые глаза, алые губы, сияющая белизна кожи и наивный, простодушный взгляд. Облаченный в безупречно чистые белые одежды, он напоминал мягкое, воздушное пирожное.
Он совершенно не вписывался в общую атмосферу.
Особенно здесь, в Дунчжоу — опасном и полном скрытых угроз месте. Окажись такое создание беззащитным, хищные звери растерзали бы его в мгновение ока, не оставив даже костей.
Словно почувствовав на себе их излишне откровенные взгляды, маленький красавец пугливо спрятался за спину Жун Цяня, походя на перепуганного кролика, случайно забредшего в волчью стаю.
Шахилер машинально облизал губы, пряча потемневший взгляд. Он шагнул вперед, чтобы на мгновение пожать руку Жун Цяня, и как бы невзначай бросил:
— Директор Жун, а это кто?
— Господин Шахилер.
Жун Цянь заслонил собой Юнь Сиду, полностью скрыв его от чужих глаз, накрыл своей ладонью чуть прохладные пальцы юноши и холодно, с явным предупреждением в голосе произнес:
— Это мой возлюбленный. Я не рискнул оставлять его дома одного, поэтому взял с собой. Прошу отнестись с пониманием.
Встретившись с бездонной чернотой этих глаз, Шахилер ощутил такую волну жуткой, удушливой ярости, таящейся на дне чужого взгляда, что его прошибла мелкая дрожь — казалось, на него в упор уставился страшный, свирепый хищник.
А причиной тому стало лишь то, что он бросил лишний взгляд на драгоценную жемчужину, которую этот хищник зажал в зубах.
Отерев со лба холодный пот, Шахилер торопливо закивал:
— Конечно-конечно.
— Раз все в сборе, давайте пройдем внутрь. Сначала вы сможете отдохнуть, а вечером я устрою банкет, чтобы смыть дорожную пыль с ваших плеч!
Шахилер по-прежнему улыбался, ничуть не выказывая недовольства тем, что его только что отчитали, и сделал Жун Цяню приглашающий жест.
Жун Цянь бросил на него короткий взгляд, прищуром велев идти впереди, а сам развернулся, обнял Юнь Сиду за талию и, прижимая к себе, последовал следом.
Шахилер шел впереди, но мысли его не знали покоя.
Об исполнительном директоре Исполнительного отдела Жун Цяне он был прекрасно осведомлен и слышал о нем немало слухов: сильный, но опасный, свирепый, но преданный своему делу — самое острое лезвие Исполнительного отдела.
Никогда прежде не доводилось слышать, чтобы тот брал на задания кого-то из близких, да еще и такого наивного, хрупкого юношу.
Что и говорить, даже у самых суровых и безжалостных людей всегда найдется мягкая сторона.
Лифт был небольшим, так что Шахилер взял с собой только их двоих и одного подчиненного, спускаясь на этаж, специально выделенный для размещения гостей.
В этот момент Шахилер бросил взгляд на свой ИИ-мозг, и его хитрые глаза на секунду ярко вспыхнули, прежде чем вновь обрести прежний вид. С виноватым выражением лица он произнес:
— Прошу прощения, директор Жун, у меня тут возникло неотложное дело, так что провожу вас до места поручу моему подчиненному. Вы не против?
Жун Цянь с каменным лицом кивнул. Шахилер отдал короткое указание подчиненному и удалился: шаги его звучали торопливо, а вид был таким озабоченным, будто стряслось и впрямь что-то серьезное.
— Прошу сюда, директор Жун.
Вдвоем они последовали за подчиненным через длинный, сияющий золотом коридор. На сверкающем полированном полу отражались их фигуры, а причудливая игра света создавала ощущение, будто они бродят по лабиринту.
И как раз в тот момент, когда они миновали угол в самом конце коридора, оттуда навстречу им вышел мужчина в белом халате и очках. Они разминулись в шаге друг от друга.
Сначала на это никто не обратил внимания.
Но в этот же миг Юнь Сиду вдруг почувствовал, как кто-то крепко ухватил его за запястье, и от места хватки по коже разлилась тупая боль.
А следом до его слуха донесся голос — до боли знакомый, но вызывающий у него глубочайшее отвращение:
— Сяо Юнь, что ты здесь делаешь?!
Первым среагировал Жун Цянь: не раздумывая, он отбросил руку мужчины, и когда его взгляд упал на ярко-красные следы на белоснежном запястье Юнь Сиду, зрачки мгновенно сузились от холода.
С бесстрастным выражением лица он посмотрел на незнакомца:
— Если твоя рука тебе больше не нужна, я могу ее отрубить.
Каким бы ни было отношение этого человека к Юнь Сиду, раз он посмел причинить тому боль, пенять на себя.
Завидев мужчину, подчиненный продемонстрировал нечто вроде почтительного трепета. Уловив витавшее в воздухе напряжение, он поспешил сгладить углы:
— Директор Жун, это господин Налань Фоюй. Его направил Научно-исследовательский институт Северного континента для переговоров с Дунчжоу о сотрудничестве. Он не замышляет дурного, здесь наверняка какое-то недоразумение?
— Ничего страшного, можешь идти.
Налань Фоюй полностью оправдывал свое имя: черты его лица были мягкими и одухотворенными. Даже когда он фальшивил, его губы и глаза неизменно трогала легкая улыбка.
Создавалось обманчивое впечатление, будто перед нами приятный и простой в общении человек.
Услышав это, подчиненный с благодарным видом взглянул на него, затем коротко поклонился Жун Цяню и, бросив извиняющееся: «Простите, вынужден вас покинуть», — поспешно ретировался.
На губах Налань Фоюя заиграла вежливая улыбка. Слегка кивнув Жун Цяню, он перевел взгляд на стоявшего за его спиной Юнь Сиду:
— Сяо Юнь, разве я тебя этому учил? Нужно же здороваться со старшими, м?
Хотя голос мужчины звучал мягко, в нем сквозило присущее старшим менторство, от которого на душе почему-то становилось неприятно.
Юнь Сиду, укрытый за спиной Жун Цяня, медленно поднял глаза и посмотрел на Налань Фоюя.
В этих прекрасных сапфировых глазах мелькнул холодный кровавый отсвет.
Его взгляд остановился на фальшиво улыбающемся лице собеседника, и в нем открыто плескалась жажда убийства.
Налань Фоюй ни капли не сомневался: не будь рядом Жун Цяня, пальцы Юнь Сиду уже давно пробили бы ему грудную клетку.
Заметив, что стоявший позади него парень так и не шевельнулся, Жун Цянь обернулся и увидел, что Юнь Сиду вжался в него, до побеления пальцев вцепившись в полу его одежды, и наотрез отказывается выходить.
Его кончики пальцев покраснели от чрезмерного усилия, а в прекрасных глазах читалась настороженность и отторжение ко всем посторонним. Обиженно глядя на Жун Цяня, он жалобно протянул:
— Я совсем его не знаю, а он только что сделал мне больно, как же он мне противен!
Стоило услышать это, как лицо Жун Цяня помрачнело еще сильнее. Притянув Юнь Сиду к себе, он принялся мягко и ласково утешать его:
— Малыш, не бойся, я больше никому не позволю тебя обидеть.
Лицо Налань Фоюя на миг изменилось, но улыбка стала лишь шире. Посмотрев на Юнь Сиду, он тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучало то самое снисходительное и беспомощное терпение, с которым старшие обычно относятся к капризам младших:
— Сяо Юнь, ну к чему этот бунт? Разве не потому, что брат не смог неотступно следовать за тобой, ты умудрился затеряться?
Он говорил так, будто искренне раскаивался:
— Брат правда не со зла. Я же поручил тем людям приглядывать за тобой, винить стоит лишь их никчемность — смерть послужит им искуплением вины перед тобой.
Рука Налань Фоюя скользнула под белый халат, большой палец надавил на потайную кнопку, а на губах заиграла нежная улыбка:
— Сяо Юнь, прости брата, вернемся домой, хорошо?
Тело Юнь Сиду, приникшего к груди Жун Цяня, мгновенно напряглось. Его всего забила мелкая дрожь, а пальцы, сминавшие ткань одежды Жун Цяня, сжались еще сильнее.
Бросив на Налань Фоюя леденящий взгляд, он позволил глазам заволочься влагой — это было заметно невооруженным глазом, — а бледные губы чуть задрожали.
Затем, повернувшись к Жун Цяню, он жалобно и в то же время грозно захныкал:
Жун Цянь терпеть не мог видеть слезы Юнь Сиду, тем более вызванные чужими издевательствами. Без малейших колебаний он бросил одно-единственное слово:
— Хорошо.
В следующее мгновение Налань Фоюй заметил лишь мелькнувшую перед глазами тень, а в следующую секунду чья-то железная хватка вжалась ему в горло, впечатывая всем телом в стену.
Удар был такой силы, что в спине тут же отзвалось пронзительной болью.
— Кхм…
Налань Фоюй судорожно втянул воздух и нахмурился, с удивлением глядя на мужчину, который перешел от слов к делу без предупреждения.
И правда грубиян.
Как вообще Юнь Сиду мог захотеть оставаться рядом с таким человеком?
— Вы, должно быть, директор Жун? Пейланд уже говорил мне о вас. Большое спасибо, что присматривали за ним все это время — в конце концов, Сяо Юнь порой… и впрямь излишне балуется.
Несмотря на угрозу жизни, Налань Фоюй из последних сил старался сохранять достоинство. Инстинктивно вцепившись пальцами в чужое запястье, он выдавил из себя улыбку:
— Но присваивать то, что тебе не принадлежит, — это невежливо. К тому же, отец с матерью Юнь места себе не находят от беспокойства, вы…
Речь Налань Фоюя оборвалась на полуслове. Его лицо из багрового сделалось свинцово-серым, и он больше не мог удерживать на губах благопристойную улыбку.
На золотистой поверхности стены отразился ледяной, полный жестокости взгляд мужчины. Суставы его пальцев сжимались всё сильнее и сильнее — в наступившей тишине коридора отчетливо был слышен зловещий хруст шейных позвонков, не выдерживавших чудовищного давления.
— Он мое сокровище, а не вещь. К тому же, возвращаться ему или нет — исключительно его решение. Если ты еще раз полезешь не в свое дело, я не побоюсь пойти на конфликт с биохимическим отрядом Бэйчжоу.
Подземный научно-исследовательский институт Бэйчжоу, занимавшийся изучением расы духов, подчинялся имперскому биохимическому отряду, и Налань Фоюй, будучи ведущим исследователем, лично назначенным наследным принцем Бэйчжоу, занимал в институте ключевое положение.
Налань Фоюй смотрел на Жун Цяня, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырывались лишь бессмысленные хрипы. В налитых кровью глазах отразился тот, кто стоял за спиной его обидчика.
Юнь Сиду завел руки за спину и, выглядывая из-за плеча Жун Цяня, лукаво улыбался, склонив голову набок. Его бледные губы беззвучно шевелились, складываясь в несколько слов.
http://bllate.org/book/28911/3496595
Готово:
