Женщину вымыли дочиста, нарядили в красивую одежду и сказали, что теперь ей больше не придётся страдать и терпеть лишения.
Когда Чжу Ли проснулась, на душе у неё было очень горько. Воспользовавшись тем, что Чэнь Цян ушёл из дома, она вернулась за своей одеждой, сложила пуховик в чистый пакет, взяла чемодан и вышла на улицу.
У неё было не так много вещей, которые можно было взять с собой: помимо кое-какой одежды, самое главное — это серебряный замочок на долгую жизнь, оставленный родителями, и те сбережения, что она накопила за эти годы.
Чжу Ли снова посмотрела на пуховик в пакете в своей руке. Вчера вечером она спрашивала ту девушку, как ей вернуть вещь, но та ничего не ответила.
Оставалось только взять её с собой.
Чжу Ли некуда было идти, но и оставаться в этом так называемом доме было нельзя. Некоторое время назад одна девушка, работавшая в банно-массажном центре, заходила поесть в их закусочную и обмолвилась, что в банном комплексе с наступлением Нового года отбою нет от клиентов и требуются банщицы.
Чжу Ли решила попробовать устроиться туда.
Хэ Лань после завтрака не отпускал Хэ Цзин, увязавшись с ней по магазинам. Накупив всего необходимого, она повезла всё семейство в баню — париться, ходить на массаж и есть шведский стол. Так прошло время до самого вечера, после чего все отправились в роскошный ресторан. На обратном пути Хэ Цзин сам сел за руль и, словно выслуживаясь перед Хэ Лань, то и дело носил за неё сумки и открывал перед ней дверцу машины.
Хэ Лань понимала, что этот парень преследует какие-то свои цели, поэтому, едва вернувшись домой, перевела ему в WeChat две тысячи юаней.
Очевидно, Хэ Цзин остался недоволен. Сравнив две тысячи с восемьюдесятью восемью тысячами, он ощутил ещё большую досаду.
И мать, и отец твердили ему, что деньги его младшей тётушки в будущем достанутся ему, и Хэ Цзин искренне в это верил.
В свои двадцать девять лет Хэ Лань до сих пор не обзавелась ни парнем, ни мужем, да ещё и заявила домашним, что вовсе не собирается выходить замуж и заводить детей.
Если Хэ Лань действительно останется одинокой и бездетной, разве её деньги тогда не отойдут ему, её родному племяннику?
Самое простое и естественное дело.
Хэ Лань прекрасно видела все их тайные замыслы, но ей было всё равно. Она даже думала о том, чтобы зарабатывать побольше денег и отдавать их матери и старшему брату. Когда она состарится и умрёт, её состояние уже не будет иметь для неё никакого значения — ей всё равно, кому оно достанется.
Ведь она была дочерью любовницы. Женщина, что сейчас приходилась ей матерью, была законной первой женой её отца. В своё время отец завёл на стороне интрижку, и мать родила её, но никто не ожидал, что оба они погибнут в автокатастрофе.
Наверное, это была кара для изменяющего мужа и его любовницы. Но почему же она сама выжила в той аварии?
Ей было всего девять месяцев, она ещё ничего не понимала на свете, когда её принесли в дом семьи Хэ.
Сколько она себя помнила, Хэ Лань всегда жила в страхе и трепете. Мать целыми днями в гневе проклинала её покойных отца и мать, попутно доставалось и ей самой. И хотя всё было так, девочку всё же кормили, одевали и давали учиться, а ещё учили быть порядочным человеком — не воровать, не грабить, а главное — не блудить на стороне и не становиться любовницей, разрушающей чужие семьи.
Произнося всё это, женщина снова принималась её бранить, проклиная её проклятого отца и проклятую мать.
Поначалу Хэ Лань испытывала ужас и дрожь, потом оцепенение, а в конце концов — ненависть. Она ненавидела свою мать за то, зачем та связалась с женатым мужчиной и разрушила чужую семью. Ну и доигрались, получили по заслугам.
При этом саму эту женщину Хэ Лань не ненавидела, ведь было поистине удивительно, что та, будучи жертвой измены, всё же согласилась вырастить её.
Поэтому дома она всегда старалась первой делать всю работу по дому, бралась за любые дела. Она боялась быть брошенной и считала, что получить пару затрещин и ругань от матери куда лучше, чем остаться бездомной и никому не нужной.
К тому же у неё был неплохой старший брат. Он очень нежно к ней относился, тайком давал карманные деньги, успокаивал, говоря, что всё сказанное матерью — лишь слова со зла, и тихонько просил не держать зла на маму.
Хэ Лань думала про себя: как она могла ненавидеть эту бедную женщину? Если в этом мире доброта тоже делилась на сорта, то доброта этой женщины относилась к какому-то высшему разряду.
Ведь она растила ребёнка от женщины, которая увела у неё мужа.
Хэ Лань никогда ничего не объясняла и никогда не говорила этому пресловутому материнскому сердцу и брату спасибо. Она просто молча старалась делать всё, что было в её силах, изо всех стараний избегая доставлять им лишних хлопот и как можно меньше тратить их деньги.
Поэтому, окончив среднюю школу, Хэ Лань собиралась бросить учебу, но неожиданно мать отходила её веником, рыдая в три ручья и выкрикивая вопросы: собирается ли она дальше учиться или пойдёт по панели заманивать чужих мужей?
Мать ругалась самыми грязными словами и била очень больно — Хэ Лань помнила это до сих пор.
В конце концов Хэ Лань вернулась в школу, отучилась ещё год на повторном курсе, поступила в престижную старшую школу, изо всех сил грызла гранит науки и потом изо всех сил постаралась уехать учиться в другой город.
После окончания института она осталась там же и вместе с однокурсницей открыла учебный центр. Дело прогорело с треском, она сквозь землю была готова провалиться, но всё же вернулась домой просить у матери денег в долг. Её снова отборно отругали, но мать всё равно отдала ей свои сбережения, прибавив, что это под проценты и придётся возвращать.
На самом деле за эти годы Хэ Лань давно раскусила эту женщину. Та вечно бросалась самыми обидными словами, но никогда не обделяла её тем, что должно быть у каждой нормальной девушки — всё, что полагалось дочерям в других семьях, у неё тоже было.
И всё же порой Хэ Лань чувствовала боль, её ранили эти слова.
Ей хотелось, чтобы мама обняла её и заговорила с ней помягче.
Но в то же время она чувствовала, что у неё нет права требовать того или этого.
Лишь на третий год учебные курсы начали приносить прибыль. Благодаря продвижению в интернете дело пошло в гору, расширялось, открылось несколько филиалов.
Позже Хэ Лань вложилась в другой бизнес, открыла интернет-магазин и занялась стримами с продажами товаров. Дела пошли в гору, и денег становилось всё больше.
Глядя на восьмизначный баланс на экране телефона, Хэ Лань погружалась в задумчивость. Сквозь пелену воспоминаний вдруг всплывало то время, когда она была совсем маленькой, а мама кормила её с ложечки и одновременно проклинала себя за то, что из глупости растит ребёнка от чужой шлюхи, приговаривая, что Хэ Лань вырастет неблагодарной волчицей в мачехином доме, точно так же, как её дохлые папаша с мамашей.
Тогда-то Хэ Лань и поклялась себе, что ни за что не станет такой, как её родители.
С тех пор, стоило Хэ Лань заработать денег, она тут же отправляла их матери: покупала квартиры, машины, золотые браслеты, одежду — всё подряд. Это была её попытка откупиться, материальный способ доказать матери и брату, что она неблагодарная.
Помимо материального, Хэ Лань просто не знала, как ещё отблагодарить их.
Поэтому капризы Хэ Цзина, требующего денег и уверенного, что в будущем всё её состояние достанется ему, оставляли Хэ Лань абсолютно равнодушной.
— Маленькая тётушка, ты такая богатая, а дала всего две тысячи? На что нынче хватит двух тысяч? — скривился Хэ Цзин. — К тому же у меня появилась девушка. На носу Новый год, так этого даже на красный конверт и подарок не хватит.
— Сяо Цзин! — прикрикнул Хэ Вэй. — Что за манеры! Твоя тётушка тебе что-то должна? Живо верни деньги тёте! Нет денег — проси у матери!
— Братец, — Хэ Лань действительно было всё равно. — Ничего страшного.
— Ланьлань к нам ближе всех, к тому же она зарабатывает по две тысячи в день, — улыбнулась жена Хэ Вэя, Фан Пин, и тут же обратилась к сыну: — Ты завёл девушку? Из твоих однокурсниц? Сразу предупреждаю: заводить девушку можно, но только без глупостей, понял?
Успехи Хэ Цзина в учебе были настолько удручающими, что от него ждали лишь одного — лишь бы смог найти жену. В так называемый университет его устроили за деньги, на какое-то местное отделение, поэтому известие о том, что он завёл подружку уже на первом курсе, не вызвало у семьи никаких возражений.
Да какая девушка у Хэ Цзина? Он спускал деньги на донаты в мобильных играх да тратился на стримерш, задолжав кругленькую сумму сервису Хуахуэй, вот и решил перед Новым годом вытянуть побольше денег со своей тётушки.
Но раз уж ложь была сказана, отступать назад некуда — пришлось с делать хорошую мин при плохой игре и утверждать, что у него появилась девушка.
Кто же знал, что мать и бабушка потребуют непременно привести её в дом познакомиться.
Хэ Цзин решил, что они сошли с ума — ему же всего девятнадцать лет, какую еще девушку вести домой!
Правда, услышав от бабушки, что его отец сделал его мать беременной ровно в девятнадцать, Хэ Цзин моментально нашёл причину своей плохой успеваемости: судя по всему, это была наследственность.
— Вот именно, приводи её к бабушке на смотрины, а твоя тётушка одарит вас большими красными конвертами!
Услышав слова бабушки, Хэ Цзин от жадности сразу согласился и между делом поинтересовался у Хэ Лань, сколько та намерена подарить им в конверте.
Хэ Лань ответила: восемьдесят восемь тысяч.
У Хэ Цзина глаза загорелись. В тот же вечер он принялся обшаривать список контактов в телефоне, выпытывая у всех подряд, не согласится ли кто-нибудь за вознаграждение притвориться его девушкой на один день.
Платил по двести юаней.
Вскоре в окне чата WeChat от контакта по имени «Маленький подарок» прилетело сообщение:
【Правда?】
【Я согласна.】
От автора:
У обоих персонажей семейное неблагополучие, приведшее к деформации характера. Если тема происхождения Хэ Лань вызывает у вас отторжение, пожалуйста, вовремя закройте главу.
Глава 3
— Послушай, сестрица, а тебе вообще сколько лет? — Хэ Цзин разглядывал стоявшую перед ним девчонку. Одной рукой она держала древний, разваливающийся на вид чемодан, который грозил рассыпаться в любой момент, а в другой сжимала пуховик. — Когда мы вообще успели добавиться друг к другу в контакты? Почему я тебя не помню?
Чжу Ли ответила, что они добавились друг к другу, когда он раздавал листовки.
Хэ Цзин попытался вспомнить, но в памяти абсолютно ничего не всплыло.
Однако, глядя на стоящую перед ним девушку... симпатичная-то она симпатичная, но возраст совсем детский. Просить её притворяться девушкой казалось чем-то смахивающим на совращение несовершеннолетних.
— Мне семнадцать, — произнесла Чжу Ли, доставая удостоверение личности. — В канун Нового года исполнится восемнадцать. Совсем скоро, я уже не маленькая, мне можно заводить романтические отношения.
Она также добавила, что очень сообразительна и отлично умеет играть роль. Короче говоря, она изо всех сил рекламировала себя, страстно желая заработать эти двести юаней.
Чжу Ли пыталась устроиться на работу в банный комплекс — это было вполне солидное заведение класса люкс, где платили хороший оклад и щедрые проценты, но ей отказали, велев приходить, когда исполнится полных восемнадцать, без скидки даже на один день.
До Нового года оставалось еще десять дней, и эти десять дней она не могла сидеть сложа руки: ей нужно было зарабатывать деньги и искать крышу над головой.
Прошлой вечерком она снова вернулась в комитет жильцов, забилась на тухлую, покрытую плесенью кровать и, не в силах уснуть, уставилась на экран старого телефона, погрузившись в оцепенение.
Её телефон целыми днями хранил мёртвое молчание — никто и никогда ей не писал. Иногда на Чжу Ли накатывала мрачная мысль: если она вдруг умрёт в один прекрасный день, этого никто даже не заметит.
Этот старенький телефон Чжу Ли купила за двести юаней у хозяина закусочной, когда тот решил сменить аппарат, а сим-карту оформила тайком по паспорту Чэнь Цяна.
В её WeChat почти не было контактов: кроме дяди-охранника, хозяина закусочной и той девушки из бани, там числились лишь одна тётушка из комитета жильцов, старшая сестра из тату-салона и, наконец, Хэ Цзин, которого она добавила во время раздачи листовок.
Поэтому, когда пришло сообщение от Хэ Цзина и старенький телефон издал звук, Чжу Ли, подобно пугливому зайцу, заслышавшему шорох в ночной темноте, с предельной чуткостью тут же открыла чат.
Увидев предложение притвориться девушкой на один день за двести юаней с предоставлением питания, она даже не задумалась о том, не мошенник ли это — всё её внимание было приковано к сумме в двести юаней, и она мгновенно ответила.
А сегодня с раннего утра притащила свой чемодан на встречу с Хэ Цзином.
— Погоди-ка, а что это за чемодан? Я вообще-то не говорил, что ты будешь жить у меня дома, — Хэ Цзин с сомнением оглядел стоявшую перед ним девчонку, излучавшую такую безнадежную провинциальную простоту, что это даже успокаивало.
http://bllate.org/book/28861/3490323
Готово:
