— Пожалуй… самую верхнюю, на полке слева, первую, — взгляд Чжу Биня то ли случайно, то ли специально скользнул по изящным стеклянным квадратным вазочкам в холодильной витрине.
Цзян Юйжоу нахмурилась.
Верхняя, первая слева…
Это была та самая порция, которую она поставила туда всего минуту назад. Та, которой она гордилась больше всего и в которую вложила максимум сосредоточенности.
Неужели целью Чжу Биня была именно эта тирамису?
Или он хотел использовать этот десант пирожного, чтобы свести с ней счёты?
Но она вела честный бизнес, и каждый пришедший сюда человек был для неё гостем.
Не выказав ни единым движением своих мыслей, она открыла холодильник и достала указанное пирожное.
Стоило её пальцам коснуться стеклянной чашечки, как от неё повеяло едва заметным, но неестественным холодом — словно крошечная ледяная игла кольнула кончик пальца.
Это было не обычное физическое ощущение.
Это было проявление некоего Правила.
Ловушка!
В это пирожное вмешались посторонние силы!
Однако в этот момент Чжу Бинь стоял прямо перед прилавком с безупречной улыбкой на лице, всем видом изображая самого обычного покупателя.
Отказать?
Это спровоцирует прямой конфликт.
Отдать ему?
Куда попадет эта явно отравленная чужеродным воздействием сладость?
Кому она навредит?
Всего за долю секунды Цзян Юйжоу взвесила все за и против и приняла решение.
Она аккуратно упаковала тирамису в изящный бумажный пакет и протянула Чжу Биню.
На её лице снова заиграла дежурная профессиональная улыбка.
— Спасибо за покупку! С вас сорок восемь юаней.
— Благодарю.
Чжу Бинь взял пакет, и его пальцы, казалось бы, совершенно случайно легко скользнули по самому краю бумаги, оставив там едва заметный, почти неуловимый энергетический след.
Он расплатился и повернулся к выходу.
Над дверью снова зазвенели колокольчики.
Взгляд Цзян Юйжоу был прикован к удаляющейся фигуре Чжу Биня, пока тот окончательно не скрылся за углом.
Как только он пропал из виду, Цзян Юйжоу тут же повернулась к Туаньтуань, которая пыталась развлечь Сяо Хэя тенью от гирлянды, и тихо произвела:
— Туаньтуань, отведи Сяо Хэя наверх поиграть.
— Мамочке нужно кое с чем разобраться.
Хотя Туаньтуань не понимала, что произошло, заметив, что привычная улыбка исчезла с лица Цзян Юйжоу, она послушно кивнула и потянула Сяо Хэя за лапу.
— Мяук, пойдём…
Сяо Хэй резко поднялся со своего мягкого коврика, а его золотистые зрачки уставились на ту точку, где только что стояло тронутое Чжу Бинем пирожное.
Только что оно ощутило волну чужеродной энергии, от которой по всему телу пробежала неприятная дрожь.
Не обращая внимания на Туаньтуань, Сяо Хэй легко спрыгнул с высокого стула, подбежал к ногам Цзян Юйжоу и, задрав голову, издал из горла низкое, полное предупреждения урчание.
— Я знаю.
Цзян Юйжоу опустила взгляд и встретилась глазами с котом.
Она достала то самое тирамису, которое выбрал Чжу Бинь, и поставила его на чистый разделочный стол.
Пассивно сработала способность Обманщика к восприятию.
Она снова внимательно пригляделась к десерту.
Снаружи в нём действительно не было никаких видимых изъянов.
Аромат кофейного ликёра, сливочная сладость, легкая горчинка какао-порошка…
Всё было в полном порядке.
Но ощущение чужого Правила, наслоившегося на десерт, никуда не исчезло.
Чего добивался Чжу Бинь?
Сттереть память?
Вызвать амнезию?
Или что-то еще?
Она ведь только что схитрила: когда упаковывала тирамису для Чжу Биня, незаметно подменила пакет, положив ему совершенно другую порцию, которую заранее заказывали и должны были забрать позже другие клиенты.
А тот самый экземпляр, к которому прикасался Чжу Бинь, она оставила себе.
Пока Цзян Юйжоу сосредоточенно исследовала находку, дверь кондитерской снова отворилась, впустив порыв холодного воздуха, от которого Цзян Юйжоу невольно передёрнула.
Внутрь вошла молодая женщина в верблюжьем пуховике и с красным шарфом на шее. На её лице читалась усталость, но стоило ей бросить взгляд на витрину с пирожными, как глаза тут же ожили.
— Хозяюшка, заверните мне одно тирамису, я съем его здесь.
Женщина уселась за столик у окна.
— Сегодня выдался безумно тяжелый день, мне срочно нужно съесть что-нибудь сладкое.
— Только так я смогу прийти в себя.
Глава 14
— Простите…
— Давайте в другой…
Цзян Юйжоу еще не успела разобраться с этой зараженной сладостью и машинально хотела отказаться.
— Давайте это!
— На вид оно очень аппетитное.
— Я не привередливая.
Женщина указала пальцем прямо на то самое тирамису, которое до этого выбрал Чжу Бинь и которое стояло рядом с Цзян Юйжоу.
Цзян Юйжоу скривилась: и впрямь, разве достучишься до того, кто сам лезет в пасть к чудовищу?
Раз гостья заметила пирожное, отпираться было уже поздно.
Пришлось с замиранием сердца перенести отмеченное Чжу Бинем тирамису вместе с маленькой серебряной ложечкой на столик к посетительнице.
— Приятного аппетита.
Цзян Юйжоу отчаянно хотела провернуть тот же трюк с подменой, но в витрине больше не осталось готовых тирамису, к тому же женщина неотрывно следила за каждым ее движением, не оставляя ни шанса на малейшую уловку.
— Большое спасибо.
Женщина взяла серебряную ложечку и с предвкушением аккуратно отломила самый верхний кусочек: пропитанное кофейным ликёром бисквитное печенье, нежный крем и горьковатый порошок какао аккуратными слоями легли на ложку.
Она отправила эту полную ложечку в рот.
Цзян Юйжоу не сводила с женщины глаз.
Хвост Сяо Хэя вытянулся в струнку, а из груди кота вырвалось громкое предупреждающее урчание.
Женщина закрыла глаза, и на её лице расплылась довольная, расслабленная улыбка.
— Мм… как вкусно.
— Какой аутентичный вкус…
Смакуя каждый кусочек, она, казалось, и впрямь забывала обо всей накопившейся усталости, которую словно смывало этим десертом.
Но через пару секунд улыбка на её лице застыла.
Она резко распахнула глаза, в которых застыли растерянность и недоумение. Женщина уставилась перед собой пустым взглядом — так, будто прямо там появилось что-то до ужаса чужое и пугающее.
— Красавица, что с вами?
Цзян Юйжоу заметила, что с посетительницей творится что-то неладное.
— Я… — растерянно протянула женщина, её голос дрожал.
Она окинула взглядом уютную обстановку кондитерской, посмотрела на заснеженный вид за окном и, наконец, перевела взгляд на встревоженное лицо Цзян Юйжоу. Глаза женщины были совершенно пустыми.
— Я…
— Кто я?
— Что я здесь делаю?
— Я…
— Кажется…
— Забыла… что-кого-то?
— Кого-то очень… очень важного?
Голос женщины становился всё тише, в нём звучали беспомощность и паника. Крупные слезы без предупреждения покатились по щекам, капая прямо на столешницу.
— Кто это…
— Кого именно я забыла?
— Почему… я не могу вспомнить…
— Мое сердце… как же оно болит…
И Цзян Юйжоу, и Сяо Хэй увидели, как в тот самый момент, когда женщина проглотила злосчастную ложку тирамису и погрузилась в муки амнезии, дно стеклянной чашечки с десертом пошло рябью, словно водная гладь.
На гладкой стеклянной поверхности дна начали проступать чёткие динамичные кадры.
На видео была запечатлена именно эта женщина.
Судя по всему, сцена происходила в уютной домашней обстановке.
Она близко прижималась на диване к мужчине с расплывчатым лицом и мягким характером, и вместе они смотрели телевизор, лучезарно улыбаясь от счастья.
Мужчина заботливо протягивал ей фрукты, а она кокетливо прижималась к его плечу.
Но в следующий миг картина резко сменилась.
Та же самая женщина.
Место действия — полумрак и двусмысленная атмосфера угла какого-то бара. Она страстно танцует вплотную к незнакомому красавцу, ведет себя крайне фривольно и безудержно улыбается.
А тот самый мужчина с размытым лицом стоит в тени бара, куда падает меньше всего света, и с неверием наблюдает за этой сценой. На его лице запечатлены жгучая боль, унижение и горечь предательства.
Лживая память о предательстве!
Её насильно внедрили на дно вазочки.
— Нет…
— Всё было не так…
— Этого просто не может быть…
— Всё должно быть иначе…
Женщина уставилась на проступившие на дне чашечки кадры мнимого предательства, в ужасе схватилась за голову, затряслась всем телом, а её голос стал хриплым и надтреснутым.
— Я не делала этого…
— Я не предавала его…
— Я так сильно его люблю…
— Как такое могло случиться…
— Но…
— Но… почему я совершенно не могу вспомнить его лицо?..
— Почему в памяти осталось только это…
— Это ложь…
— Ложь…
— Обязательно ложь…
— Всё это ложь…
Конфликт между собственными ощущениями и болью от насильственно измененной памяти едва не довел женщину до нервного срыва.
Вот в чём заключался истинный замысел Чжу Биня.
Возможно, Чжу Бинь предвидел её действия еще до того, как она подменила пирожное.
Не исключено, что и сама эта женщина оказалась здесь по его заранее спланированному сценарию.
Используя зараженное тирамису, он заставлял человека забыть самого близкого в жизни человека, а посреди мучительной пустоты амнезии насильно внедрял тщательно сфабрикованные воспоминания, способные разрушить весь их мир и полностью сломить жертву духовно.
Цзян Юйжоу в одно мгновение раскусила планы Чжу Биня.
Это пирожное предназначалось ей.
Это была проверка!
И в то же время — предупреждение.
Он хотел использовать её кондитерскую, чтобы причинить вред ни в чём не повинным людям и растоптать чужое счастье.
Если она не найдет способ разрушить его чары, её магазин и её десерты станут соучастниками преступления!
Вот только какую силу обрел Чжу Бинь за все эти годы?..
Чтобы найти противоядие, нужно было действовать в соответствии с характером и привычками самого Чжу Биня.
Где же кроется лазейка для снятия чар?
В измененной памяти?
В сладкой ловушке?
В забытьи самого дорогого человека?
В фальшивом предательстве?
Как противостоять этому?
Использовать правду?
Воспоминания, которые еще глубже?
Или боль?
Счастье погружает человека в пучину безмятежности, из которой трудно выбраться, а боль заставляет пробудиться.
http://bllate.org/book/28847/3488684
Готово:
