— Сяо Хэй!
Цзян Юйжоу тут же бросилась вперед.
Сяо Хэй изящно приземлилось обратно на кухонный стол.
Опустив голову, оно высунуло розовый язык и принялось методично облизывать подушечку правой передней лапы.
Его движения по-прежнему были полны грации, однако Цзян Юйжоу отчетливо видела, что на некогда мягкой и нежно-розовой подушечке красовался след от ожога размером с монету, от которого исходил слабый запах паленого мяса и гари, источаемый раскаленной плотью.
Оно обгорело, когда пробиралось сквозь ту пространственную воронку.
Эрозия силы Бездны.
Сердце Цзян Юйжоу дрогнуло, и она, почти не раздумывая, опустилась на корточки, протянув руку, чтобы осмотреть лапу Сяо Хэя.
— Дай взглянуть.
Однако в тот самый момент, когда пальцы Цзян Юйжоу почти коснулись его лапы, Сяо Хэй резко вскинуло голову. Его золотые зрачки больше не были спокойными — в них читалась почти свирепая настороженность, и оно в упор уставилось на ту самую темно-красную контрактную бумагу, что все еще лежала на кухонном столе.
Цзян Юйжоу проследила за взглядом Сяо Хэя.
Контрактный лист, правила которого она только что исказила, сейчас яростно дрожал.
Искривленные символы на нем, обозначавшие плату в виде трех кусочков сахара-рафинада, словно ожили: они безумно извивались и бились, пытаясь вырваться из путов бумаги.
Они корчились и раздувались, напоминая бесчисленные крошечные, оскверненные зловещие красные извивающиеся черви, которые норовили выползти наружу и наброситься на все вокруг, чтобы отравить это.
— И-и… у-у…
Детский, полный едва ли не восторга возглас внезапно раздался от самого входа.
Округлый, пушистый белый комочек скатился внутрь, точно маленькое пушечное ядро.
Это была проснувшаяся Туаньтуань, которая повсюду искала мамочку.
Кроха с первого же взгляда заметила оживший на кухонном столе жуткий красный лист бумаги с неистово извивающимися буквами.
Она не испугалась ни капельки — напротив, ее переполняло возбуждение от находки новой игрушки.
— Лянь-лянь…
— Чун-чун…
— Чи-чи…
Сладко пуская слюнки и невнятно лепоча на младенческом языке, Туаньтуань бросилась к кухонному столу.
— Туаньтуань!
— Не трогай!
Лицо Цзян Юйжоу резко изменилось, и она инстинктивно протянула руку, пытаясь ее остановить.
Но Туаньтуань двигалась с поразительной быстротой.
В мгновение ока добежав до края кухонного стола, ее пухлые короткие лапки безошибочно схватили тот самый извивающийся, пытающийся ожить контрактный лист.
— Оу-у…
Под ошеломленными взглядами Цзян Юйжоу и Сяо Хэя Туаньтуань без малейших колебаний запихнула в рот испускающий зловещую ауру темно-красный контрактный лист вместе со всеми этими корчащимися и борющимися извивающимися символами.
— Мхм…
Ам-ам-ам…
Казалось, белый пушистый комочек даже слегка увеличился в размерах.
Сердце Цзян Юйжоу подскочило к самому горлу, и она уже собиралась сделать шаг вперед.
Сяо Хэй тоже выгнуло спину, издавая из глубины горла низкое угрожающее урчание, и не сводило глаз с Туаньтуань.
Однако жуткого зрелища, которого все так опасались, не произошло.
Туаньтуань, казалось, очень усердно пожевала несколько раз.
А затем…
— Ик…
Громкая сытая отрыжка вырвалась из белого пушистого комочка.
Вслед за этой отрыжкой маленькая, круглая вещица, источающая мягкий белый свет, выплыла изо рта пушистика и легко опустилась на кухонный стол.
Это было…
Пирожное макарон, излучающее теплый белый свет.
Макарон было размером с монету, целиком испускало мягкое и чистое сияние, обладало гладкой, округлой корочкой, на которой едва проступал тончайший слой сахарной пудры.
Свет не слепил глаза, от него исходила умиротворяющая сила, разгонявшая оставшийся в воздухе запах серы и давящее ощущение пространственного искажения.
Икнув, Туаньтуань осталась явно недовольна. Белый пушистый комочек высунул крошечный язычок и облизнул уголки рта — вернее, в пушистом комке образовалась щель, откуда высунулся язычок и прошелся кругом.
После этого пушистый белый шарик развернулся и повернулся к Цзян Юйжоу.
— Мами…
— Тан-тан…
— Лянь-лянь!
Цзян Юйжоу и Сяо Хэй в этот самый момент были полностью лишены слов.
Взгляды и женщины, и кота были прикованы к сияющему макарону.
Цзян Юйжоу осторожно вытянула палец и едва заметно коснулась его.
Наощупь не было никаких признаков аномальных энергетических колебаний — ощущалось лишь чистое, теплое чувство защиты.
Она подняла крошечный светящийся макарон, бросила взгляд на стоявшую рядом чашку тирамису, которую Сяо Хэй ценой невероятных усилий отбило и притащило обратно, а напоследок посмотрела на лапу Сяо Хэя, со следами ожогов, которую оно все еще продолжало легонько вылизывать.
Сложная гамма чувств нахлынула на нее.
Гнев на новое вторжение Бездны, страх перед только что миновавшей опасностью.
А также беспомощность перед этой способностью Туаньтуань и согревающее сердце умиление.
— Иди сюда, дай лапу.
Цзян Юйжоу глубоко вздохнула, подавляя бурю в душе, подошла к Сяо Хэю и присела на корточки.
На этот раз Сяо Хэй не стало сопротивляться.
Прекратив вылизываться, оно робко положило пострадавшую правую переднюю лапу на протянутую руку Цзян Юйжоу.
Цзян Юйжоу внимательно всмотрелась в обугленный след.
Крови не было, но повреждение кожи и плоти было вполне реальным.
Шерсть по краям даже опалилась.
Она поднялась, чтобы порыться в аптечке и отыскать специальную мазь от ожогов для домашних животных.
Ее она припасла специально после того, как этот черный кот появился в ее лавке.
Прежде мазь так и не пригодилась, и она никак не ожидала, что сегодня ей действительно найдется применение.
Выдавив капельку на кончик пальца, она осторожно смазала обожженную подушечку лапы Сяо Хэя.
При соприкосновении прохладной мази с поврежденной кожей тело Сяо Хэя едва заметно напряглось, а из горла вырвался тихий жалобный звук.
— Потерпи немного.
Голос Цзян Юйжоу был очень мягким, в нем слышалась нежность, которую она сама в себе и не замечала.
— Сейчас пройдет.
Она бережно и аккуратно распределила мазь по ране.
Сяо Хэй задрало голову, глядя на сосредоточенный профиль Цзян Юйжоу, в его золотых зрачках отражался ее силуэт.
Оно больше не издавало звуков, лишь кончик хвоста чуть-чуть закрутился, легко проведя по запястью Цзян Юйжоу.
Закончив с мазью, Цзян Юйжоу посмотрела на кота.
— Лучше?
Сяо Хэй опустило голову, глядя на собственную лапу, а затем снова подняло взгляд на Цзян Юйжоу.
После этого Сяо Хэй придвинулось ближе к руке Цзян Юйжоу, все еще держа тюбик с мазью, высунуло розовый язык и легко, быстро лизнуло ее палец, на котором осталась капелька мази.
Ощущение было теплым, влажным, с легким покалыванием от характерных для кошачьих мелких роговых бугорков.
Палец Цзян Юйжоу словно прошило слабым разрядом тока, и она машинально отдернула руку.
Закончив, Сяо Хэй с самым невозмутимым видом втянуло язык и снова опустило голову, принявшись вылизывать намазанную лапу.
Цзян Юйжоу посмотрела на него, потом перевела взгляд на Туаньтуань, которая кружилась возле светящегося макарона.
Наконец, ее взор вернулся к чашке тирамису, которую спас Сяо Хэй.
Помолчав несколько секунд, она взяла ложечку, отрезала от тирамису большой аккуратный кусок с кремом и какао-порошком и поднесла к самому носу Сяо Хэя.
— Держи!
В голосе Цзян Юйжоу почти не слышлось никаких эмоций.
— Трофей, который ты отвоевало.
— Попробуй!
Сяо Хэй посмотрело на ложку, потом на Цзян Юйжоу.
В его золотых глазах мелькнуло едва уловимое, трудночитаемое выражение.
Поколебавшись лишь мгновение, оно подалось вперед и с рук Цзян Юйжоу маленьким, изящным кусочком съело предложенное тирамису.
— Туань-туань…
— Тоже бу…
Белый пушистый комочек тут же подкатился следом.
— Хорошо, Туаньтуань тоже будет.
Цзян Юйжоу невольно усмехнулась, зачерпнула ложечку для Туаньтуань, а затем попробовала кусочек сама.
Легкая горчинка кофе, насыщенный вкус маскарпоне, нежность савоярди, густой аромат какао-порошка…
Идеальный вкус!
Как и подобает тому, что было приготовлено ее собственными руками.
Глава 5
21 декабря 3025 года по новому летосчислению, воскресенье.
Ближе к вечеру дневная суета в Кемпинге «Люкс» понемногу затихала, на дорожках зажглись фонари.
Речной ветер, проносясь сквозь зеленые насаждения кемпинга, приносил влажный холод и специфический запах речной воды.
В десертной лавке Цзян Юйжоу в полусогнутом положении протирала последний круглый столик у окна.
В оконном стекле отражалось ее слегка утомленное лицо, а также свернувшееся клубком в углу на мягкой подушке черное кот, почти сливавшееся с тенью.
Со второго этажа доносились бессвязное пение Туаньтуань и тихий звон игрушек.
— Мами…
— Туань-туань… хачу кушать…
Вслед за голосом пушистый белый комочек скатился со ступенек лестницы.
— Разве ты не только что ела манговый блинчик?
— Снова проголодалась?
Цзян Юйжоу опустила тряпку и поймала белый пушистый комочек.
— Чего тебе хочется?
— Карамельный пудинг?
— У-у!
Туаньтуань тут же радостно запрыгала и завизжала.
Цзян Юйжоу разжала руки, и пушистый белый комочек, радостно покружившись на месте, целеустремленно бросился к стоявшей в углу низенькой тумбе.
На ней стоял старый радиоприемник.
Это была старая вещь, оставшаяся от дедушки Цзян Юйжоу, которую она теперь держала в лавке для красоты.
Короткие пухлые лапки Туаньтуань принялись беспорядочно хлопать и крутить ручки приемника.
— Слу…
— Чун-чун…
— Поёт…
— Не крути как попало!
— Смотри не сломай!
Цзян Юйжоу подошла и слегка отодвинула Туаньтуань в сторону.
— Эта штука не ловит жужжание букашек.
— Тут только одно шипение.
Цзян Юйжоу заодно убавила громкость радиоприемника до минимума, чтобы Туаньтуань снова не напроказничала.
Туаньтуань немного расстроилась, но все же послушно последовала маминому совету, когда Цзян Юйжоу отнесла ее на кухню.
Наступила глубокая ночь.
http://bllate.org/book/28847/3488677
Готово:
