Позже в тот же день, во время съёмок телепередачи, лицо Ци Ся было просто ужасным.
Дошло до того, что он опустился на сценический диван с холодным и суровым выражением лица, а женщина-ассистент прошептала: — Ох мамочка, какая у босса сегодня мощная аура.
Хэ Сяо ничего не ответил, про себя подумав, что сейчас Ци Ся, пожалуй, с удовольствием разорвал бы его голыми руками.
Ци Ся и впрямь кипел от ярости, готовый выхаркнуть кровь от злости. Ни одному мужчине не понравится, когда его подчиняют с такой абсолютной беспомощностью. Ему казалось, что он ошибся в Хэ Сяо, а с другой стороны — что притащить домой такого бога войны он угодил в собственную ловушку, и теперь это обстоятельство здорово било по его собственному самолюбию.
Особенно то, что они только что почти соприкасались кожей. Ци Ся зациклился на этом: неужели нельзя было нормально поговорить, обязательно было прибегать к такому?
Внезапно он засомневался, действительно ли Хэ Сяо — стопроцентный натурал.
Ход мысли Ци Ся издавна отличался своеобразием: его фокус внимания вечно совершал причудливые зигзаги и улетале чёрт знает куда, а вдобавок, стоило ему вспомнить причину, по которой он выбрал Хэ Сяо, как проблема однополых отношений снова благополучно легла на его плечи тяжёлым грузом.
Он даже вспомнил тот период многолетней давности, когда у него не было ролей, а покупку пачки лапши быстрого приготовления приходилось рассчитывать до копейки, и лицо, которое он не хотел бы вспоминать даже в смертный час.
— Да этот председательский сынок всего-то просит тебя побыть с ним пару месяцев! Даже если он станет спать с тобой каждую ночь, в сумме набежит максимум дней шестьдесят. Зато потом у тебя появятся и деньги, и покровитель, а будут деньги — будут и ресурсы. Неужели ты смиришься с тем, чтобы изо дня в день ставить свои паршивые пьесы и зарабатывать гроши, меньше двух тысяч в месяц?
— Ци Ся, не будь неблагодарным! Кто он такой? Да даже если он возьмет тебя силой, что ты сможешь сделать? К тому же, тебе ещё семью кормить надо!
— Ци Ся, на этот раз твоего мнения никто не спрашивает.
Как раз в этот момент ведущий задал вопрос: — Ци Ся, мы все знаем, что ты начал сниматься ещё ребёнком, к тому же ты обладатель двух премий Золотой Феникс в категории Лучший актёр главной роли. Многие режиссёры и продюсеры называют тебя гарантом высоких рейтингов. Если бы тебе обязательно нужно было прикрепить к себе ярлык — и притом всего один, — как бы ты себя охарактеризовал?
Прошлый мрак в мгновение ока рассеялся, а софиты на сцене засияли ослепительным светом.
Ци Ся: — ...Натурал...
Нет...
Отъявленный натурал!
Его взгляд скользнул по манжетам с кричащей гейской вышивкой в виде цветочков. В течение первых десяти секунд всеобщего молчания — как его собственного, так и ведущего — Ци Ся со всей серьёзностью обдумывал целесообразность произнесения этих трёх слов прямо сейчас.
Спустя десять секунд Ци Ся подумал: — ...Капец, а какой вообще был правильный ответ на этот вопрос по сценарию?
Внизу, в аппаратной, пара камер как раз снимала крупным планом его лицо: с опущенными длинными ресницами он выглядел глубоко погруженным в раздумья.
Хэ Сяо сидел в зрительном зале, скрестив руки на груди, и хмуро спросил: — Тут что, такие правила? Даже имея перед глазами сценарий, надо сначала поразмыслить, прежде чем отвечать?
Женщина-ассистент фыркнула: — С такой ошарашенной физиономией? Зуб даю на прямом эфире, что он просто витает в облаках.
Наконец Ци Ся опомнился, моргнул и с предельно важным видом произнёс: — Я человек... несущий бремя мирской ответственности, идущий по пути паломничества.
В зале вовремя зазвучали аплодисменты, а женщина-ассистент прокомментировала: — А, так он просто забыл текст! К счастью, он мастер толкать пафосные речи, но что за бред вообще — какое ещё паломничество?
Хэ Сяо ничего не сказал, молча пережёвывая эту фразу: человек, несущий бремя мирской ответственности, идущий по пути паломничества.
Хэ Сяо чувствовал, что у Ци Ся характер оказался довольно вредным. Если обобщить отношение Ци Ся к нему после возвращения домой одной фразой, то она звучала бы так: великий актёр соизволил полностью вас игнорировать, не удостоив даже взглядом уголков глаз.
Лишь на следующий день до полудня Ци Ся впервые обратился к нему. Это произошло, когда Ци Ся спустился в небольшую репетиционную комнату, чтобы почитать сценарий. Не успел Хэ Сяо подойти ближе, как тот бросил: — Два метра дистанции, и живем мирно.
Хэ Сяо не обладал мягким характером, но, глядя на смертельно бледное, почти прозрачное лицо Ци Ся, похожее на застывшую маску из инея, и вспоминая, до какого перепугу тот вчера побелел, он промолчал.
Вместо этого он подошел к окну и встал, прислонившись к перилам. Ци Ся углубился в чтение сценария; то, как он сосредоточенно и мягко склонял голову, идеально маскировало его странный ход мыслей.
Хэ Сяо понаблюдал за ним какое-то время, едва сдержав желание закурить.
Он отвязал фляжку, встряхнул её — вода внутри явно на донышке — и спросил Ци Ся: — Где здесь можно набрать воды?
Ци Ся, закинув ногу на ногу, сидел в глубоком одиночном кресле посреди комнаты. Не говоря ни слова, он с явным нежеланием качнул головой в сторону угла.
Там, под декоративной деревянной стеной, располагался встроенный потайной шкаф. Хэ Сяо не стал гадать, почему тот прекрасно знал обо всём, но всё равно заставил его переспрашивать. Он отвинтил крышку фляжки и широким шагом направился туда. В этот момент Ци Ся опустил подбородок и поднял на него глаза.
Всю прошлую ночь у Ци Ся внутри бушевал огонь, который так и не угас. Он даже всерьёз подумывал: не сжать ли зубы, не потерпеть ли этого непутёвого босса Хэ, а по возвращении просто сменить человека?
Но стоило ему поднять взгляд, как он остолбенел. Сегодня они никуда не уходили, и Хэ Сяо снова переобулся в шлёпанцы. Из-за вчерашнего сильного ливня сегодняшнее утро выдалось прохладным и по-осеннему хмурым, а на Хэ Сяо была всё та же мешковатая, полинявшая футболка.
Находясь дома, он набирал воду из армейской фляжки, которая к тому же выглядела далеко не новой.
Ци Ся: — ...Типичный бедный, простодушный представитель трудящихся масс. А ведь он только что собирался его уволить — настоящий деспотичный и бессовестный босс, пользующийся своим положением!
Поэтому, не дожидаясь, пока Хэ Сяо повернется, он не удержался и сказал: — ...В столовой есть стаканы.
Конечно, Хэ Сяо никак не мог знать о богатом внутреннем мире Ци Ся. Просто тот вдруг сам заговорил с ним, и на душе у Хэ Сяо действительно стало чуточку легче.
Он слегка взмахнул фляжкой в руке: — Мне удобнее так.
Затем он запрокинул голову и сделал глоток, но периферическим зрение заметить, как Ци Ся отвернулся в сторону и приложил руку ко лбу. На противоположной стене висело зеркало, в отражении которого было отлично видно, как Ци Ся зажмурился и нахмурился с видом глубочайшего раскаяния.
О чём он сожалеет? Спустя минуту Хэ Сяо произнёс: — Твой новый сериал начинается в следующем месяце?
Ци Ся вздрогнул и неторопливо повернул голову: — Нет, в следующей неделе.
Хэ Сяо кивнул и отвёл взгляд в сторону окна: — Мм.
Ци Ся: — ...Кажется, опять что-то не так.
Спустя две секунды Ци Ся пришёл в себя и чуть снова не выхаркнул кровь: — ...!! Да нет же, он же вчера вёл себя так свирепо, какая к чёрту простота?! Разве он только что не решил игнорировать его при любых обстоятельствах?
Хэ Сяо бросил на него боковой взгляд — в его глазах читались одновременно забава и беспомощность. Такая манера Ци Ся: делать вид, что ему всё равно, и при этом не сдерживаться, чтобы не завести разговор — была классическим проявлением безобидности травоядного животного.
Во второй половине дня вернулась женщина-ассистент. Инцидент с Ци Ся, который вчера промочил всю одежду насквозь в коридоре телекомпании без всякой на то видимой причины, требовал разъяснений — пусть сам Ци Ся об этом и не распространялся, но ей необходимо было во всём разобраться.
Точно так же, как и с тем испугом, который Ци Ся испытал на террасе во время званого вечера. Тогда она поднялась в комнату отдыха на верхнем этаже, потому что узнала о досрочном прибытии в город С. одного из топ-менеджеров крупного бренда косметики. Она поднялась туда, чтобы выбить для Ци Ся выгодное положение и заполучить контракт амбассадора ведущего продукта марки. Но после того, как тем вечером всё пошло кувырком, хозяин приёма попросту оставил Ци Ся без внимания, и спускать такое с рук было нельзя.
Хозяин вечера приходился давним другом тому топ-менеджеру, и это сыграло им на руку. Короче говоря, раз уж Ци Ся заставили обидеть незаслуженно, виновник должен был отработать это в качестве компенсации.
Она долго обрабатывала его уговорами, пока в итоге переговоры не завершились к обоюдной выгоде сторон. В шоу-бизнесе все до единого — прожжённые циники: если перед лицом неприятностей ты проявляешь покладистость, люди не станут ценить твою доброту, а лишь решат, что ты мягкотелый и об тебя можно вытирать ноги.
Но на этот раз ситуация выглядела несколько иначе. Увидев Вэй Ян на записях с камер видеонаблюдения, она слегка нахмурилась: новичок, способный отвесить пощёчину кинозвезде, явно обладал мощнейшей поддержкой за спиной, да и сама Вэй Ян ни перед чем не останавливалась.
— В следующий раз, столкнувшись с ней, притворись, что не заметил. В конце концов, она дочь Вэй Цзинмина. Перетерпи пока, разберемся, когда всё уляжется.
Ци Ся и сам узнал, кто отец Вэй Ян, только после инцидента на том приёме. Вэй Цзинмин действительно располагал деньгами и влиянием. Более того, он сделал себя сам, начав с внешней торговли и в конце концов создав собственную бизнес-империю — живое воплощение вдохновляющего идеала простого парня, добившегося успеха с нуля.
Но стоило Ци Ся услышать имя этого человека, как у него автоматически включался режим непримиримой ненависти: — Вэй Цзинмин тоже та еще сволочь.
Разве в прошлый раз, оскорбляя Ци Ся, Вэй Ян не бросила фразу: твой сдохший учитель увёл чужого мужа?
Однако, насколько было известно Ци Ся, тот самый Учитель Шэнь, который поддерживал его в самые тяжёлые времена, сошёлся с Вэй Цзинмина еще до того, как ему исполнилось двадцать. Боль совместных тягот, более десяти лет рядом, а стоило Вэй Цзинмину добиться успеха и признания, как первым же его делом стал официальный брак с другой женщиной.
Как только Вэй Цзинмин женился, Учитель Шэнь разорвал с ним всякие отношения. Но этот тип, похоже, страдал сдвигом по фазе: спустя больше десяти лет он снова объявился и начал преследовать его. В ту пору Ци Ся жил у Учителя Шэня и собственными ушами слышал, как Вэй Цзинмин обвинял того в черствости, мол, почему Учитель Шэнь не хочет войти в его положение, ведь отношения между двумя мужчинами нельзя выносить на суд общественности.
В тот день, когда Вэй Цзинмин ушел, Учитель Шэнь напился до бесчувствия, а после Ци Ся увидел шрамы от порезов на его запястьях. Тогда Ци Ся ещё не придавал особого значения однополой близости — именно в тот момент он впервые осознал, насколько жестоким может быть мир геев.
Учитель Шэнь прожил жизнь в лишениях, состарился в одиночестве и умер, так и не закрыв глаза. Вэй Цзинмин же до сих пор процветает. Короче говоря, этот мир устроен не слишком справедливо.
Теперь же, вспоминая об этом, Ци Ся внезапно моргнул: — ...Погодите-ка. Получается, положение этого безумного тирана Хэ Сяо сейчас в точности такое же, как у его учителя тогда?
Стоило о ком-то подумать, как этот кто-то тут же материализовался. В этот момент Ци Ся сидел в гостиной с женщиной-ассистентом и, бросив взгляд на входную дверь, как раз увидел направляющегося к ним быстрой походкой Хэ Сяо.
Женщина-ассистент продолжала с улыбкой говорить: — На таких людей, как Вэй Ян, вообще не стоит обращать внимания, она сама себя в итоге угробит.
Ци Ся многозначительно подмигнул ей: — Сегодня... погода просто замечательная. — Давай-ка сменим тему.
Женщина-ассистент невозмутимо продолжила: — И правда свежо. А знаешь? В последнее время Вэй Ян преследует какого-то мужика, в тусовке над этим уже вовсю смеются.
Хэ Сяо находился шагах в пяти от них, когда Ци Ся подумал: — ...Черт! Как заставить её замолкнуть побыстрее?
И тут его взгляд упал на лежащие на столе киви.
Раздавшийся на всю гостиную крик прорезал тишину: — Ци Ся! Ты чё творишь?
Женщина-ассистент, с полным ртом волосков от фрукта, выплюнула их, со злостью сорвала салфетку, вытерла рот и направилась к выходу, бросив на прощание Ци Ся: — Мать твою, дебил.
Шаги Хэ Сяо замерли, а услышав эти слова, его взгляд слегка помрачнел. От взгляда, которым он проводил женщину-ассистента, у неё по спине побежали мурашки.
Не будучи до конца уверен, те ли это самые слова, о которых он подумал, Хэ Сяо в конце концов опустился на стул напротив Ци Ся и поинтересовался: — О чём вы тут болтали? Что значат те четыре иероглифа?
Ци Ся, сохраняя элегантную осанку и чеканя каждый слог, ответил: — Мать твою, дебил — это значит, что человек очень глупый.
Ему хотелось поскорее замять тему с Вэй Ян, начисто забыв о вчерашней смертельной обиде.
Не успел он договорить, как густые брови Хэ Сяо сошлись на переносице, а на лице отчетливо проступило недовольство.
В этот момент он до боли напомнил вчерашнего грозного громилу из гримёрки телеканала.
Ци Ся: — ...Погодите-ка. Какое ему вообще дело до того, приятно или неприятно этому человеку слышать имя Вэй Ян?
Лицо Ци Ся похолодело, он тут же вскочил на ноги и зашагал прочь, сжав кулаки глубоко в карманах брюк. Он прекрасно понимал, что не должен обращать на этого типа никакого внимания — так какого чёрта он снова об этом забыл?! До чего же злит!
Наблюдая за этой мгновенной сменой погоды от ясной до штормовой, Хэ Сяо с мрачным блеском в глазах некоторое время смотрел ему вслед, а затем поднялся и последовал за ним наверх.
С тех пор дни потекли в таком ключе: то взаимный игнор, то неспособность сдержаться и не общаться.
Новый фильм с участием Ци Ся должен был запуститься в производство на следующей неделе. Будучи звездой первой величины и имея за спиной студию, умело выстраивающую нужные связи в индустрии, он получил свой гардероб прямо на дом на выходных.
На этот раз ему предстояло сниматься в полицейском боевике под названием «Соперничество».
Ци Ся играл молодого офицера полиции. После художественной переработки этот образ получился несколько сюрреалистичным: в обычной жизни его герой носил элегантные костюмы и выглядел утончённым интеллигентом, но когда требовалось выполнить задание, он превращался в призрака, скрывающегося в тени — он был снайпером.
Ци Ся даже испытывал лёгкое предвкушение: он уже много лет не играл подобных боевых персонажей.
Облачившись в форменную рубашку и бронежилет, он взял подобранный реквизитный автомат, прижался щекой к прикладу и затаив дыхание прицелился. Спустя десять секунд прогремело: — Бах!
Женщина-ассистент инстинктивно схватилась за грудь.
Ци Ся: — ...Неужели всё настолько косо? Я вообще-то целился в голову.
Не меняя позы, он поинтересовался: — Ну как, чувствуется образ персонажа?
Ци Ся обладал талантом от Бога. Его собственная бестолковость в жизни объяснялась лишь тем, что утончённые движения его души на экране почти не резонировали с внешним миром, словно между ними пролегала нерушимая межпространственная стена.
К тому же, что бы он ни играл, на это всегда находились зрители, и женщина-ассистент тут же отозвалась: — Просто отлично! Точь-в-точь как я представляла, когда читала сценарий — супер аутентично.
Ци Ся уточнил: — Похоже на снайпера?
Стоявший рядом костюмер тоже поспешил поддакнуть: — Братец Ци Ся действительно вживается в любую роль! От того, как вы только что крикнули «бах», у меня мурашки по коже побежали.
Ци Ся некоторое время повертелся перед зеркалом, оставшись в целом доволен своим бравым и героическим отражением, однако, скосив глаза в сторону окна, заметил Хэ Сяо. Тот стоял, прислонившись спиной к стене, и стоило их взглядам встретиться, тут же отвёл глаза к окну. Несмотря на абсолютно бесстрастное выражение лица, Ци Ся почему-то казалось, что его презирают.
Вот это настоящий профессионал, подумал Ци Ся: — ...Хм?
Поэтому он продолжал сверлить Хэ Сяо взглядом, пока тот наконец снова не повернулся и не уставился на него пронзительным взором.
Женщина-ассистент прекрасно знала, что последние несколько дней они находятся в контрах друг с другом. Опасаясь потерять лицо перед посторонними людьми, она поспешно нашла повод и увлекла костюмера посидеть в другой комнате.
В репетиционной остались только они двое. Четыре глаза встретились в звенящей тишине — добавь сюда завывающий осенний ветер и гонимые им клубы желтоватой пыли, и сцена выглядела бы точь-в-точь как перед схваткой мастеров боевых искусств.
Первым подал голос Ци Ся: — Непохоже?
Хэ Сяо разглядывал его добрых полминуты, прежде чем с некоторой досадой ответить: — Не особо похоже... — Впрочем, для кино сойдёт и так, главное, чтобы на экране выглядело убедительно. Человеку, который в жизни не видел крови, чертовски трудно сымитировать подобное ощущение. Последнюю фразу он произносить не стал.
У каждого имелась своя неприкосновенная черта, и для Ци Ся ею было актёрское мастерство. Со времен получения Золотого Феникса прошло немало лет, и ещё никто не смел ставить под сомнение его игру.
Красивое лицо Ци Ся мгновенно залилось краской: — !! Да у тебя наглости не занимать!
http://bllate.org/book/28846/3488610
Готово:
