Ши Сань посмотрел на Ли Манман, в глазах которой плескались беспокойство и забота, но на душе у него было совершенно спокойно.
Омеги по своей природе — существа чувствительные и хрупкие. Все слова утешения и заботы, которые Ли Манман адресовала Ши Саню в данный момент, были искренними, и она действительно от всего сердца желала восстановить справедливость для своего ребенка. Однако Ши Сань слишком хорошо это понимал: вся эта искренность Ли Манман не шла ни в какое сравнение с ее любовью к мужу.
Даже если в следующую секунду Ли Манман изливала бы перед Ши Санем душу, стоило Ши Вэню выразить хоть малейшее иное намерение, как она тут же, ради Ши Вэня, вонзила бы нож в спину Ши Саня.
Конечно, Ли Манман не собиралась пускать в ход настоящий нож, да и Ши Вэнь не стал бы портить драгоценную шкурку своего сына-омеги. Всё, что он делал с самого детства Ши Саня, — это использовал его ради бесчисленных выгод, а Ли Манман никогда не произнесла слова протеста, самое большее — обнимала Ши Саня после всего и со слезами на глазах выплакивала свою вину и тревогу.
В прошлой жизни Ши Сань был сиротой, и когда в этой жизни он обнаружил, что у него есть полноценная семья, то поначалу испытывал огромные надежды.
Но Ши Сань очень быстро понял, что во взгляде, которым Ши Вэнь смотрел на него, не было и капли тепла — лишь прагматичный расчет и удовлетворение. Чувства же Ли Манман к Ши Саню были искренними, однако эта привязанность хороша была лишь на вид и вовсе не мешала Ли Манман помогать Ши Вэню выжимать все соки из заботившего ее сына-омеги.
Сначала Ши Сань даже растрогался от теплоты в глазах матери из этого мира, но после того как Ли Манман снова и снова, без малейших колебаний, предавала его ради Ши Вэня, сердце Ши Саня постепенно остыло.
Теперь же, видя искренние чувства, отражавшиеся в глазах Ли Манман, Ши Сань оставался совершенно невозмутим.
Спустя некоторое время в комнату пожаловал и номинальный отец Ши Саня, Ши Вэнь. На его лице застыло выражение вины, но в глубине глаз таилось с трудом сдерживаемое удовлетворение.
Стоило ему открыть рот, как Ши Вэнь тут же изложил свое решение относительно Ши Саня:
— Цаньцань, что касается вашей с генерал-майором Сюй ситуации... Семья Сюй тоже очень сожалеет, но генерал-майор Сюй — человек упрямый, он уперся в какого-то омегу, с которым познакомился по дороге, и уже успел его пометить, так что помолвку между двумя нашими семьями придется расторгнуть...
Ши Вэнь посмотрел на все более изящного и красивого Ши Саня, и в его глазах мелькнуло удовлетворение, а тон стал мягче:
— Однако семья Сюй предоставила нам компенсацию, а также пообещала помочь тебе подыскать других достойных альф, когда истечет срок отсрочки твоего подбора.
Закончив с утешениями, Ши Вэнь в нужной мере добавил в голос упрека — этот излюбленный метод пряника и кнута всегда был его извечным фаворитом:
— Цаньцань, не то чтобы отец тебя упрекал, но альфам и омегам следует проводить больше времени вместе. Посмотри на себя: столько лет был помолвлен с Сюй Лиханем, а сколько раз вы виделись? Даже если он был занят в армии, ты мог бы проявить инициативу и навестить его. На самом деле во всем этом нельзя винить одного лишь Лиханя — какой омега ведет себя так же холодно, как ты...
Ли Манман слушала слова Ши Вэня, и выражение ее лица постепенно менялось от изначальной тревоги до упреков, схожих с теми, что звучали у Ши Вэня. Однако, заметив застывшее лицо сына, «изо всех сил сдерживавшего горе», она вновь заволновалась.
— Раз уж с генерал-майором Сюй не судьба, найдем другого выдающегося альфу. До конца отсрочки еще целый год, мы успеем, — как и ожидал Ши Сань, стоило появиться Ши Вэню, как Ли Манман, казалось, полностью забыла о тех словах, что произнесла пару минут назад, — о том, что нельзя позволять обижать Ши Саня.
Срок для вступления в брак у Ши Саня подходил к концу, и послезавтра должна была начаться процедура подбора других альф. Граждане, недовольные результатами подбора, имели право один раз подать заявление на отсрочку: система давала год на поиски другого партнера для брака, и лишь те, кто оставался неженатым спустя год, были обязаны заключить брак с подобранным системой кандидатом.
Ли Манман и Ши Вэнь пеклись именно об этом годовом сроке. Качество альф, выдаваемых системным подбором, обычно оставляло желать лучшего, а Ши Вэнь рассчитывал использовать брак Ши Саня для укрепления позиций семьи, поэтому он, разумеется, не позволил бы Ши Саню слепо связать судьбу с кем попало.
Разумеется, в душе Ши Вэнь искренне верил, что поступает во благо Ши Саня: как же прекрасно выйти замуж в могущественный и влиятельный род и сразу зажить в свое удовольствие? А браки с бедными альфами-трудягами в надежде на то, что тот разбогатеет и они проживут вместе всю жизнь, — не более чем самообман простолюдинов-омег, которым никогда не дотянуться до высшего света.
Ши Сань уже привык к подобным проявлениям с их стороны. Поскольку он ничего от них не ждал, то и расстраиваться перестал.
В конце концов, семья Ши по крайней мере вырастила его, не дав столкнуться с реальной опасностью. Пока они не переходили дозволенных границ, Ши Сань не возражал против их мелких расчетов — для прочих омег этого мира брак был событием всей жизни, но сам Ши Сань придавал ему мало значения.
В голове Ши Саня хранились техники культивации, а в теле таилась духовная сила. Этот мир не был столь уж опасен, и даже обладая посредственными задатками, он при медленной культивации проживет гораздо дольше остальных, так что брак был для него лишь второстепенной частью жизни.
Ши Сань уже давно всё спланировал: если их отношения с брачным партнером сложатся удачно, он пойдет с ним рука об руку дальше; если же отношения не зададутся, он найдет способ инсценировать свою смерть, уйдет в затворничество на несколько десятилетий, а когда память людей о нем поблекнет, сменит личину и начнет жизнь в другом месте.
Ли Манман, глядя на равнодушное и подавленное выражение лица Ши Саня, внезапно вспомнила о завтрашнем банкете по случаю дня рождения и инстинктивно перевела взгляд на Ши Вэня:
— Вэнь-гэ, раз уж генерал-майор Сюй разорвал помолвку, нам придется менять программу завтрашнего дня рождения Цаньцаня. Не знаю, успеем ли мы теперь всё переиграть.
— День рождения... — Ши Вэнь нахмурился. Он действительно позабыл об этом.
Ши Вэнь изначально планировал приурочить празднование двадцатилетия Ши Саня к его свадьбе с генерал-майором Сюй. Во время переговоров семья Сюй охотно согласилась на это и пообещала, что к этому дню Сюй Лихань вернется. Кто бы мог подумать, что Сюй Лихань за спиной семьи Сюй женится на другом омеге.
Семья Ши уже разослала приглашения, и все воспринимали этот день как дату свадьбы Сюй Лиханя и Ши Саня.
Теперь же статус этого банкета становился крайне неловким.
— Если только нам не справить этот день рождения в узком семейном кругу. Сегодня, после всей этой истории с генерал-майором Сюй, на мой личный терминал поступило столько звонков с насмешками и расспросами. Если завтра мы позволим им снова явиться сюда, я боюсь, что у Цаньцаня испортится настроение...
Ли Манман сегодня наслушалась вдоволь завуалированных насмешек в адрес их попыток примазаться к семье Сюй, которым они оказались не нужны, и у нее до сих пор стоял ком в горле, ведь завтра наверняка многие заявятся сюда исключительно ради зрелища.
Поразмыслив немного, Ши Вэнь ответил отказом: он собирался воспользоваться этим банкетом, чтобы предать огласке факт компенсации от семьи Сюй. Ему было важно, чтобы остальные кланы знали: даже если Ши Сань не вышел замуж за молодого господина из семьи Сюй, узы между их семьями остаются прежними.
Что же до душевного состояния двоих омег в доме, Ши Вэнь искренне не понимал, как омега может слечь от чужих слов, и небрежно бросил:
— Сделайте вид, что ничего не слышали, и не принимайте это близко к сердцу.
http://bllate.org/book/28831/3486872
Готово:
