За дверью стоял человек с большим животом.
Его волосы были небрежно завязаны, а свободное платье для беременных не могло скрыть весьма приметный живот — судя по размерам, срок был уже на сносе, рожать можно было в любой момент.
Как и любая тяжело носящая ребенка мать, она стояла, поддерживая одной рукой поясницу и выглядя несколько неуклюже.
Звукоизоляция в старом жилом комплексе была плохой, стоило лишь немного повысить голос, и можно было разговаривать сквозь дверь.
Женщина, которую назвали Сестрица Ян, подняла голову, и на ее бледное лицо упало несколько прядей волос:
— Ты не видел моего Сяо Хэ?
Сяо Хэ был ее ребенком.
Маленьким мальчиком, который то и дело озорно убегал поиграть на улицу.
Услышав это, Тан Сяо продемонстрировал выражение лица из разряда «я так и знал».
Даже через глазок было заметно, насколько безобразным стало выражение лица беременной женщины, ее глаза были сплошь исчерпаны красными прожилками, и она упрямо переспросила:
— Ты не видел моего Сяо Хэ?
Хотя она стояла прямо у порога, эти слова словно донесло ветром издалека, и в них слышалась какая-то надломленность.
Там, куда Тан Сяо не мог заглянуть в глазок, живот беременной женщины начал шевелиться.
На обтянутой одеждой плоти один за другим стали появляться маленькие бугорки, формой до боли напоминающие широко раскрытые детские ладони.
Таких бугорков становилось все больше, пока они не покрыли живот сплошной плотной коркой, и следы ладоней уже не могла скрыть даже одежда.
Казалось, внутри живота десятки пар рук яростно колотили изнутри, готовые в любую секунду прорвать преграду и вырваться из Матрицы.
Рука беременной тоже медленно поднялась, собираясь уже коснуться двери...
— Сестрица Ян, Сяо Хэ снова убежал поиграть один, да?
Несколько жутковатые движения женщины прервал мягкий голос юанозавра.
Она медленно повела зрачками:
— Да.
Беременная в упор уставилась на дверь, словно ее взгляд уже пронзил преграду и вглядывался в человека внутри.
— Ты не видел моего Сяо Хэ?
Словно запрограммированная программа, она повторила это снова, и вид у нее был такой, будто она непременно требовала от Тан Сяо ответа.
Тан Сяо, однако, не стал отвечать, видел он или нет, а привычным жестом выдал ответ, который удовлетворил собеседницу:
— Ну, у меня будет время, я помогу тебе поискать его.
Гнетущая аура вокруг беременной мгновенно переменилась, ужасающие бугорки на животе тоже успокоились, она кивнула, и от выражения легкого гнева ее облик стал казаться более нормальным:
— Этот ребенок просто не слушается, целыми днями только и знает, как бегать на улице.
Тан Сяо сказал:
— В возрасте Сяо Хэ как раз положено любить поиграть.
Паривший вокруг холод исчез в тот самый миг, когда он произнес слова о помощи в поиске ребенка, словно странная атмосфера перед этим была всего лишь иллюзией.
Беременная погладила живот:
— Прости меня, Сяо Тан, когда я беременна, мое эмоциональное состояние бывает довольно нестабильным, спасибо, что согласился помочь мне найти Сяо Хэ.
Тан Сяо изогнул глаза, и хотя он понимал, что собеседница этого не видит, его влажные собачьи глаза по-прежнему излучали искренность:
— Сестрица Ян, как только я найду Сяо Хэ, я сразу же велю ему идти домой, на улице жарко, иди-ка ты сначала домой.
Беременная кивнула, ее эмоции окончательно успокоились, и она повернулась, направляясь в сторону собственной квартиры.
Походка по-прежнему была тяжелой: одной рукой она поддерживала поясницу, двигаясь с явным трудом.
Силуэт в глазке быстро скрылся, и если бы Тан Сяо мог сейчас открыть дверь и выглянуть, то обнаружил бы, что прошло всего несколько секунд, а в коридоре уже никого нет.
Ну а мысли Тан Сяо в этот момент были заняты исключительно собственной лапшой быстрого приготовления, и он ускоренным шагом вернулся к столу.
Лапша уже разбухла и превратилась в сплошное мягкое месиво.
Никакого вкуса или текстуры в ней не осталось.
Тан Сяо моргнул, мысленно вздохнул, но принял этот факт с полным спокойствием, взял вилку и принялся за еду.
…
Эта ночь выдалась неспокойной: хотя он уже давно вернулся в собственную комнату, его не покидало ощущение, что за ним кто-то наблюдает.
Неужели Ван Сяохуа увязалась за ним?
Задумавшись, Тан Сяо внезапно бросил в пустоту вопрос:
— Ван Сяохуа?
Никакого ответа не последовало.
Ван Сяохуа здесь не было.
Однако ощущение слежки от этого не исчезло, а температура, казалось, стала даже ниже обычного.
Хотя на дворе стояло лето, находясь в этом жилом комплексе, Тан Сяо еще никогда не чувствовал жары.
Кондиционеры и вентиляторы были ему совершенно не нужны.
Стоило лишь ступить на территорию этого квартала, как температура падала по сравнению с внешним миром очень заметно.
По телу расползалась прохлада, Тан Сяо покосился на непроизвольно вставшие дыбом волоски на руках, но на его лице не отразилось ни малейшего испуга.
Он шагнул к единственному месту в комнате, где потенциально мог кто-то прятаться — к шкафу.
Дверцы распахнулись со щелчком, одежды внутри было немного, но вся она лежала аккуратно сложенной, и с первого же взгляда было ясно, что ничего там не спрятано.
Подозрения на этом должны были рассеяться, но Тан Сяо, сделав круг по комнате, неожиданно перевел взгляд под кровать.
Там был зазор, правда, целиком поместить туда человека не получилось бы.
Тан Сяо принес велок и без церемоний принялся тыкать им под мебель.
Снизу раздался легкий шорох, и, приглядевшись, он вымел из-под кровати целую кучу «глаз».
По меньшей мере несколько десятков «глаз» глядели на него зрачками вверх.
Если бы он лежал на кровати, то как раз оказался бы прямо в поле зрения этих глаз.
Называть их глазами было не совсем точно — это были просто клочки бумаги, вырезанные по размеру и форме человеческих глаз, на которых неким темно-красным пигментом были прорисованы контуры и линии.
Тан Сяо встретился взглядом с этой кучей глаз, и на его симпатичном, красивом лице на мгновение промелькнуло выражение полнейшей растерянности.
— Чья это шутка?
Он был человеком чистоплотным, регулярно устраивал дома генеральные уборки, и такое важное место, как пространство под кроватью, разумеется, не оставлял без внимания.
Раньше он никогда не видел подобных вещей.
Поразмыслив немного, Тан Сяо протянул руку и сгреб все эти глаза в одну кучу — в обеих ладонях как раз уместились все до единого.
Вынеся их наружу, он неизвестно где раздобыл зажигалку и спалил их дотла одним движением.
В языках пламени бумажные обрывки сначала скукожились, а затем мало-помалу обратились в пепел; несколько листков перед тем, как окончательно сгореть, украдкой моргнули, и в тот момент они казались по-настоящему живыми глазами.
http://bllate.org/book/28811/3482590
Готово:
