За окном ярко светило солнце. Затяжной весенний дождь постепенно прекратился, и солнечные лучи, прежде наглухо закрытые тяжёлыми тучами, наконец пробились сквозь облака, понемногу освещая землю.
Солнечный свет был особенно ласковым. Он падал на мир, ещё влажный после дождя, отчего всё живое казалось исполненным жизненной силы.
Цзян Яньшэн и его спутники остановили «Переправу плывущих облаков» на зелёном лугу, густо заросшем сочной, богатой питательными веществами травой.
Сейчас солнечные лучи мягко ложились на дождевые капли, оставшиеся на травинках, и от них отражалось слабое мерцание.
Цзян Яньшэн сидел на корточках посреди луга. Одной рукой он тыкал в стоявшее перед ним бледно-голубое существо, похожее на слайма, а другой от скуки выдёргивал траву, пытаясь засунуть её внутрь странного создания.
Неподалёку стояла «Переправа плывущих облаков». Рядом с кораблём спутники устроили простой походный лагерь.
Цинь Иян как раз обустраивал стоянку. Он достал жаровню: сегодня все собирались устроить барбекю.
Да Хэй лежал под раскрытым солнцезащитным зонтом и от скуки сделал глоток охлаждённого фруктового сока.
Ледяной напиток заставил его вздрогнуть. Если Цзян Яньшэн в последнее время пристрастился к сладкому, то Да Хэй, будучи змеёй, неожиданно полюбил холодное.
Кубики льда в его стакане Цзян Яньшэн создал с помощью законов холода. Они могли не таять больше месяца.
Вместе с ними сладкий сок, выжатый из плодов эволюционировавших растений, выращенных во внутреннем пространстве Яньшэна, приобретал особенно приятный вкус. Тому, кто любил подобные напитки, стоило попробовать лишь раз, и остановиться было трудно.
Ведь даже самые слабые живые существа в пространстве Яньшэна достигали четвёртого-пятого рангов, а наиболее сильные — шестого. Вкус их плодов действительно завораживал.
Цинь Иян установил решётку для жарки, приготовил продукты, которые нравились им всем, и, закончив, потянулся. Затем он достал из кармана телефон и слегка встряхнул его. Устройство начало менять форму.
Послышался щёлкающий и потрескивающий звук, и телефон величиной с ладонь превратился в довольно крупный фотоаппарат.
Довольный Цинь Иян поднял камеру и принялся снимать всё вокруг, без конца щёлкая затвором.
Увидев это, Да Хэй радостно поднял бокал и несколько раз помахал им перед объективом, показывая, что хочет несколько снимков на память.
Цинь Иян понял его просьбу, обошёл Да Хэя с разных сторон, сделал несколько фотографий и отправился к Цзян Яньшэну.
Да Хэй удовлетворённо кивнул ему вслед, снова отпил ледяного сока и опять содрогнулся от холода.
Полностью довольный жизнью, Да Хэй растянулся на столе и стал ждать, пока немного тёплый солнечный свет и нагретый воздух проберутся под зонт и согреют его тело. Как только силы вернутся, можно будет сделать следующий глоток холодного напитка.
В последнее время ему особенно нравились такие ощущения. По его словам, раз уж он холоднокровное животное, пить ледяное — сплошное удовольствие: кажется, что кровь становится ещё холоднее.
Правда, Цзян Яньшэн не оценил эту холодную шутку и бросил в Да Хэя электрическую бомбу, угодившую ему прямо в пасть.
Цинь Иян приблизился к Яньшэну и предупредил, чтобы тот посмотрел в объектив. Услышав его, Цзян Яньшэн с растерянным видом перестал дразнить слаймоподобное существо и поднял голову.
Его взгляд был совершенно недоумевающим, а выражение лица — удивительно невинным. Глаза Цинь Ияна за фотоаппаратом загорелись, и он торопливо нажал на спуск, навсегда сохраняя этот момент.
Повесив фотоаппарат на шею, Цинь Иян присел рядом с Яньшэном и в хорошем настроении тоже несколько раз ткнул пальцем в странное существо.
— Вчера, когда ты спал, я обнаружил этого малыша рядом с тобой.
— И знаешь, он такой мягкий, прямо как желе. Трогать его довольно забавно. Вот я и посадил его в аквариум, решил пока оставить у нас. Откуда ты его взял?
Выслушав Цинь Ияна, Цзян Яньшэн покачал головой: он сам не знал. В его голосе тоже звучало недоумение.
— Без понятия. Вчера закончил картину, погода показалась подходящей для сна, и я уснул.
— А когда проснулся, уже оказался в нашей спальне. Но, кажется, прошлой ночью мне что-то снилось.
— Вроде бы какие-то существа звали меня и говорили, что хотят что-то мне преподнести. Когда сон закончился и я очнулся, это чудо уже сидело у нас в спальне.
Цзян Яньшэн слегка постучал пальцем по земле. Роса и дождевая влага на траве позади него исчезли. Он уселся на сухую мягкую траву, всё ещё полный вопросов.
Цинь Иян устроился рядом, потёр подбородок и посмотрел на прозрачное желеобразное создание, которое безучастно сидело перед ними.
Чем дольше он смотрел, тем сильнее разгоралось любопытство. Он даже несколько раз осторожно придавил существо фотоаппаратом: упругая мягкость оказалась очень забавной на ощупь.
— Так что нам с ним делать? Может, просто оставим жить у нас?
— Сделай при случае большой цветочный горшок или аквариум, думаю, и то и другое подойдёт. Но на вид эта штука похожа на слайма, а к какому виду относится на самом деле — неизвестно. Как бы неприятностей не вышло.
Цзян Яньшэн взял слаймоподобное создание в ладонь и несколько раз крепко сжал. Его мягкость заставила задуматься. Поразмыслив, он ответил:
— Хоть малыш и выглядит так, будто состоит из жидкости, оболочка у него необычайно прочная. Если сильно сжать его в кулаке, он без труда выскальзывает между пальцами, но при этом на коже нет никакой слизи.
— Значит, возможно, у него есть невосприимчивость к физическим атакам. Кроме того, насколько я могу судить, развитым разумом он пока не обладает, да и душа совсем маленькая. Так что, вероятно, это просто живое существо с некоторыми необычными способностями.
Цзян Яньшэн поправил недавно надетый монокль. Он выглядел таким невозмутимым и рассудительным, что Цинь Иян, выслушав его доказательное объяснение, согласно закивал и даже похлопал в ладоши.
— Отлично, отлично! А по-моему, он мог случайно родиться под влиянием твоих законов. Но к каким именно законам он относится? Судя по моим наблюдениям, к стихии воды. Ты и водных существ создавать умеешь?
Спокойное выражение лица Цзян Яньшэна треснуло. Он смущённо потрогал нос и покачал головой.
— Нет, это точно не моё творение. Пусть с виду он и не особенно разумен, но вся основа его тела устроена на удивление совершенно. Он скорее похож на существо, естественным образом рождённое самой природой.
— А вот почему он вдруг появился рядом со мной, нужно хорошенько расследовать.
Неподалёку Да Хэй, распластавшийся на столе, слушал их разговор, покачивал головой и молча закатывал глаза.
Он покружил по столу и наконец нашёл то, что искал: пышно цветущую орхидею.
Обхватив цветок хвостом, Да Хэй молча спрыгнул со стола, приблизился к обоим и решил наглядно показать, как предметы могут внезапно появляться перед Цзян Яньшэном.
Он положил орхидею на землю и нарисовал вокруг неё круг кончиком хвоста. Закончив, он расположился позади цветка и молча закрыл глаза.
Вокруг его тела постепенно возникло бледно-белое сияние. Цветок вместе с окружающим светом внезапно исчез — и перед Цзян Яньшэном из ниоткуда возникла орхидея.
Прижимая к себе слаймоподобное существо, Цзян Яньшэн понимающе кивнул. Цинь Иян повторил за ним точно такое же движение.
Глядя на двух мужчин с одинаково просветлевшими лицами, Да Хэй снова молча закатил глаза. Недаром говорится, что те, кто спит под одним одеялом, становятся похожими. Эти двое и правда во многом были одинаковы. Например, стоило одному зайти в тупик, как второй непременно шёл следом.
Взмахнув змеиным хвостом, он обвил слайма, прямо из рук Яньшэна притянул к себе и несколько раз хлопнул по нему кончиком хвоста. Слайм запрыгал, словно резиновый мячик.
— Полагаю, это подношение от твоих верующих, — сказал Да Хэй. — И кстати, тебе стоило бы относиться к таким вещам серьёзнее. Сильных мастеров становится всё больше, а необычных способностей — ещё больше.
— Вдруг кто-нибудь притворится твоим почитателем и через силу почитания пришлёт тебе опасную вещь? Тогда тебе конец.
— Тот, кто поклоняется тебе сейчас, явно обладает определённой силой и умеет пользоваться артефактами или особыми законами, чтобы передавать жертвенные подношения.
— Я ведь постоянно твержу тебе: изучи, как применяется сила почитания! Там полно тонкостей. А тебе всё равно: материалы не читаешь, ни во что не вникаешь.
— Только и знаешь, что заниматься бесполезной астрологией и гаданиями. Разве можно верить предсказаниям? Вот когда твои гадания будут сбываться хотя бы в семидесяти процентах случаев, тогда и изучай их глубже. А сейчас у тебя точность даже до тридцати процентов не дотягивает, но ты всё равно от них не отрываешься!
Да Хэй выпрямил верхнюю половину тела и, хлопая слайма хвостом, не переставал отчитывать Яньшэна. Случаи, когда он мог совершенно открыто и по делу ругать хозяина, выпадали нечасто.
Главное, что Яньшэн даже возразить ничего не мог! Да Хэй чувствовал себя необыкновенно довольным. Затем он перевёл взгляд на Цинь Ияна, открыл пасть и собрался продолжить нотацию уже ему.
Увидев это, Цзян Яньшэн вздохнул, небрежно сотворил книгу и хлопнул ею Да Хэя по голове. Книга раскрылась. Змей потёр ушибленное место: было не больно, но слова у него застряли в горле, отчего он немного рассердился.
Не обращая на это внимания, Яньшэн открыл лежавшую на земле книгу, улёгся на траву и принялся читать, попутно беседуя с Да Хэем. Цинь Иян успокаивающе погладил змея по голове и, забрав слайма, молча пошёл готовить обед.
Книга, которую читал Цзян Яньшэн, рассказывала о силе почитания. Перелистывая страницы туда-сюда, он наконец разобрался в некоторых основных принципах.
Раньше он не изучал эту сторону вопроса: полагал, что верующие могут лишь снабжать его силой веры, и на этом всё. Оказывается, существовала ещё и возможность приносить жертвенные дары! Более того, здесь таилось множество непростых правил, на которые он прежде не обращал внимания.
Если человек искренне молится ему, по-настоящему верит в него и отдаёт достаточную силу веры, он может направить божеству приготовленное подношение.
Божество способно отказаться принять дар в одностороннем порядке. Цзян Яньшэн никак не мог понять, какое существо вообще решилось ему поклоняться: для остальных живых существ у него ведь, должно быть, весьма странный характер.
К тому же Цзян Яньшэн предпочитал получать желаемое в обмен на равноценные вещи и не любил оставаться перед кем-либо в кармическом долгу, даже перед собственными верующими.
В обычное время, собирая силу веры, он тоже посылал последователям кое-какие знания в ответ, помогая им совершенствоваться.
Раз некоторые верующие теперь начали присылать ему предметы причудливых форм, следовало тоже чем-нибудь отплатить. Он ведь не любил оставаться должником.
Всё это ужасно его озадачило. Он захотел вообще отключить подобную возможность, но Да Хэй заявил, что это невозможно. В последнее время змей немало исследовал силу почитания и знал: сам механизм подношений односторонний, и воспрепятствовать верующему совершить дар нельзя.
Раньше Цзян Яньшэн о нём просто не знал. Вдобавок он как раз спал и потому принял подношение во сне. Будь он тогда в сознании, смог бы непосредственно наблюдать весь процесс и просто отказаться от дара.
При мысли об этом Да Хэй в очередной раз изумился беспечности Цзян Яньшэна и Цинь Ияна. Оба обладают поразительной мощью; даже если совсем перестанут спать, ничего с ними не случится. Но ради приятного ощущения после пробуждения они специально погружают себя с помощью законов в глубокий сон.
Хотя малейший шорох обычно способен их разбудить, временами особые энергии воздействуют на их тела так, что защита скрывает эти сигналы, признавая их безвредными. Поэтому под влиянием некоторых необычных сил они не могут сразу проснуться.
Именно так произошло, когда Яньшэн получил жертвенный дар. Да Хэй тоже любил спать, но никогда не погружался в глубокий сон: любой шорох мгновенно будил его. Так он избегал неожиданностей.
А эти двое? Только об удовольствиях и думают! Совершенно утратили осторожность.
Да Хэй возмущённо продолжал отчитывать Яньшэна. Чем дольше говорил, тем сильнее распалялся, пока не принялся перечислять недостатки обоих мужчин.
У Цзян Яньшэна уже уши болели от этих речей, но возразить было нечего. Пусть они и окружали себя на время сна всевозможной защитой, даже спали внутри особого божественного артефакта — раковины, Да Хэй всё равно не успокаивался.
Цзян Яньшэн лежал на животе в траве, приподняв ноги и покачивая ими. Слушая непрерывное ворчание у самого уха, он мысленно перелистнул страницу лежащей перед ним книги, сосредоточился на тексте и принялся внушать себе, что голоса Да Хэя просто не слышит.
Для них, людей, было бы очень неуютно совсем отказываться от сна. Даже если, с их точки зрения, сон — это бесполезная трата времени и жизни.
Однако теперь им была отпущена необычайно долгая жизнь. С их нынешней силой можно было сказать: пока существует Земля, существуют и они; пока жив мир, живы и они.
Если вдуматься, развивающие свои силы эволюционировавшие существа вроде Цзян Яньшэна отчасти напоминают паразитов, присосавшихся к законам.
Они овладевают законами мира и крепко связывают с ними своё существование. Мысль о паразитах неожиданно напомнила Цзян Яньшэну кое-какие сведения о насекомых.
Недавно ему подарили несколько совершенно необычных сонных жуков, предложив исследовать их.
Эти крошечные насекомые умели погружать других существ в сон. Причём сон получался своеобразным: жуки создавали призрачное сновидение, в котором человек мог увязнуть. Правда, в нём было множество изъянов, и вырваться наружу не составляло особого труда — главным образом из-за того, что сами жуки были слишком слабы.
Цзян Яньшэн перестал листать книгу. Ему вдруг пришла блестящая идея. Посмотрев на не умолкавшего Да Хэя, он размял запястье, собираясь одним ударом ладони отправить его подальше.
Но Да Хэй, заметив движение, стремительно ускользнул. Чёрное тело мелькнуло в траве и в мгновение ока оказалось рядом с Цинь Ияном. Теперь змей принялся наставлять его.
Цзян Яньшэн фыркнул и встал, намереваясь как следует поколотить Да Хэя, однако Цинь Иян махнул ему рукой. Он продолжал готовить еду и время от времени подкармливал змея. Вскоре Да Хэй увлёкся лакомствами и наконец замолчал.
Увидев это, Цзян Яньшэн едва удержался, чтобы не закатить глаза. Он достал из кармана кристалл, закопал его в землю и произнёс несколько странных заклинаний.
Кристалл внезапно вспыхнул ослепительным светом. Из него выросло призрачное деревце. Цзян Яньшэн надломил одну из его веточек и установил связь с растениями своего дома.
Он вспомнил, что во сне видел красные цветы, очень похожие на цветы другого берега. Поэтому он связался с цветком другого берега, охранявшим мёртвую землю.
Выслушав рассказ цветка, Цзян Яньшэн установил, кто именно были эти странные его верующие. Задумчиво погладив подбородок, он продолжил дорабатывать свою идею.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3615182
Готово:
