Цзян Яньшэн ещё немного полежал в раковине, а затем змеиным хвостом раскрыл её створки и кивнул Да Хэю, сторожившему снаружи.
Вернув себе подлинное «я», он с первого взгляда понял, что огромный чёрный змей перед ним — это Да Хэй. Ведь исходившая от него аура явно отличалась от ауры всех остальных существ этого мира, к тому же была Яньшэну хорошо знакома.
Однако он знал, что не может прямо подсказать Да Хэю и Цинь Ияну, кто они на самом деле. Пройти путь возвращения к своему подлинному «я» каждый должен самостоятельно.
Помочь им он мог, но лишь в рамках их нынешних личностей внутри тайного пространства.
Если преждевременно пробудить их души, пока они сами не вспомнили себя, это может нанести душам непоправимый ущерб.
Цзян Яньшэн такого не желал, поэтому даже своё настоящее имя сообщить им не мог.
Да Хэй, охранявший каменную платформу, увидел, каким стал Цзян Яньшэн после раскрытия раковины, и изумлённо распахнул змеиные глаза.
Он сглотнул, глядя на лениво возлежавшего на ложе из раковины получеловека-полузмея, и понял: дело серьёзное.
Удалось ли что-нибудь Цзян Яню, он не знал. Зато был уверен, что существо перед ним — вовсе не тот Цзян Янь, которого он знал. Его нрав и манеры Да Хэю были прекрасно знакомы, и даже получение престола бога вод Цзинхэ не могло бы настолько их изменить.
Прежде, на взгляд Да Хэя, Цзян Янь был исполнен живой энергии — словно молодой побег бамбука после дождя.
Это ощущение было очень сильным, возможно, из-за практикуемого им метода совершенствования.
Но теперь от полузмея, лежавшего на раковине, веяло безграничной мягкостью, за которой при внимательном рассмотрении угадывалась опасность.
Инстинкт самосохранения предупреждал Да Хэя: от этого существа лучше держаться подальше. Лишь благодаря крепкой воле он не поддался влиянию ауры, которую источал Цзян Яньшэн.
Цзян Яньшэн поднялся из раковины, протянул руку к бледно-голубому пузырю под собой и извлёк из него драгоценный меч — чёрный, точно нефрит.
Проведя ладонью по клинку, он бросил меч в сторону Да Хэя.
— Лови. Этот Меч Чёрной Змеи теперь твой. Дальше мы можем приступить к преобразованию Цзинхэ. Надеюсь, ты мне поможешь.
— В награду я помогу тебе совершить прорыв, а заодно посажу духовные растения, которые тебе нравятся. Ну что, согласен?
Цзян Яньшэн говорил неторопливо. После возвращения воспоминаний его силы полностью освободились, а прежде приобретённые умения и техники, изученные в этом мире, оказались в его полном распоряжении.
Более того, с каждым разом он становился сильнее: заклинания, которые прежде, будучи Цзян Янем, он никак не мог освоить, теперь давались ему удивительно легко.
Ему достаточно было изучить технику один раз, чтобы овладеть сразу несколькими её приёмами. Впрочем, простого владения Яньшэну было мало: он предпочитал досконально понимать сам принцип действия заклинаний.
Воплощение Да Хэя внутри тайного пространства — огромный чёрный змей — убрало длинный чёрный меч, пристально посмотрело на Цзян Яньшэна и согласно кивнуло.
Отказываться ему было незачем. В конце концов, Цзян Яньшэн уже слился с престолом бога вод Цзинхэ, и отныне вся эта область принадлежала ему.
Даже если уйти отсюда и поселиться где-нибудь ещё, положение едва ли станет лучше. Так почему бы не принять предложение Яньшэна и не стать его помощником?
Увидев согласный кивок, Цзян Яньшэн улыбнулся и перевёл взгляд на несколько десятков скелетов, лежавших внизу.
Среди них были человеческие и звериные кости, самые разнообразные. За многие годы божественная сила, исходившая из раковины, и сила почитания глубоко преобразили их. Любой мастер изготовления артефактов мог бы превратить эти останки в воинов Дао.
Получив наследие престола бога вод Цзинхэ, Цзян Яньшэн узнал и кое-что ещё.
Эти скелеты остались от тех, кто когда-то погиб, пытаясь слиться с престолом. Теперь они могли существенно помочь в преобразовании реки. Ведь рабочих рук ему не хватало, а костяные останки прекрасно подходили для этой цели.
Кости побелели, словно нефрит. Души их прежних владельцев давно ушли в круговорот перерождений. Цзян Яньшэн легко взмахнул рукой, и на дне Цзинхэ возникли один за другим водовороты.
Кости, которые не утратили твёрдости за бесчисленные годы пребывания в воде, подхватило течение. Они медленно поднялись и зависли вокруг Цзян Яньшэна.
Тот сложил пальцами магическую печать, и в окружающей воде проступили голубые письмена. Знаки впитались в кости, связали десятки скелетов воедино, и те стали постепенно уменьшаться.
Превращение закончилось лишь тогда, когда каждый скелет сжался в костяную бусину величиной с ноготь.
Цзян Яньшэн подхватил несколько десятков нанизанных бусин, перетёр их пальцами. Они ударились друг о друга, и в тишине речного дна особенно отчётливо раздался чистый звон.
Тридцать шесть костяных бусин — весьма счастливое число. Цзян Яньшэн поднял руку и несколько раз обвил запястье нитью с бусинами.
На мгновение показался и тут же исчез бледно-голубой шнурок. Он сплёл его из божественных письмен специально для подпитки костяных бусин.
В пределах Цзинхэ его сила соответствовала ступени Зарождающейся души у человеческих совершенствующихся. Работа, которая на ступени Очищения ци казалась почти непосильной, теперь требовала лишь лёгкого движения руки.
Слегка поведя змеиным хвостом по дну, Цзян Яньшэн покинул ложе и обернулся к огромной раковине.
Стоило ему поманить рукой, как раковина превратилась в маленький артефакт величиной с ладонь и опустилась ему на руку.
Держа её в ладони, Цзян Яньшэн взглянул на Да Хэя, приглашая его отправиться вместе на берег Цзинхэ, к своей бамбуковой хижине.
Раковина была необычным божественным артефактом, изначально весьма высокого уровня. Прежде Цзян Яньшэн очистил и подчинил её лишь поверхностно, так что свободно управлять ею не мог.
Да и убрать её куда-нибудь тогда было невозможно. Ведь в определённом смысле раковина воплощала саму Цзинхэ и положение её бога вод.
Да Хэй посмотрел на Цзян Яньшэна, стремительно плывущего по реке и взмахивающего белым хвостом, ощутил исходящие от него колебания силы и невольно позавидовал.
Но вскоре опомнился: он понимал, что эта сила не только дар Яньшэну, но и наложенные на него оковы.
Подумав об этом, змей отбросил лишние мысли, изогнулся всем огромным телом и последовал за Цзян Яньшэном к берегу.
На Цзинхэ уже наступила ночь. Молочно-белый лунный свет разливался по поверхности реки и слегка озарял окрестности.
А-Ян сидел на бамбуковом стуле у берега, не сводя глаз с неподвижной водной глади. Он никак не мог унять тревогу.
Рядом с ним мирно дремали два белоснежных пеликана, нисколько не понимая, чем обеспокоен их хозяин.
Подперев щёки ладонями, А-Ян смотрел на Цзинхэ, испытывая странные чувства, которым не мог подобрать названия.
Он вспоминал проведённые вместе с Цзян Яньшэном дни, и эти чувства разгорались всё сильнее.
И тут его чуткий слух уловил плеск воды. В этом звуке словно таилась волшебная сила, притягивавшая всё его внимание.
А-Ян пристально уставился на речную гладь и замер, поражённый открывшимся зрелищем.
Луна отражалась в воде Цзинхэ, и прямо посреди её отражения медленно поднималась из реки фигура Цзян Яньшэна.
Его длинные чёрные волосы были собраны зелёным бамбуковым стебельком, но от воды причёска растрепалась. Несколько прядей прилипли к щекам, доставляя ему неудобство.
Лотосовый узор на его лбу под луной казался ещё необычнее. Тонкая лазурная ткань одеяния не боялась ни огня, ни воды, а три разноцветные световые ленты возле рук безмолвно парили позади него.
Лунный свет окутывал его фигуру туманным сиянием. Лёгкая испарина поднималась над Цзинхэ; тонкие струйки тумана скользили вдоль его тела, делая его совершенно непохожим на простого смертного.
А-Ян вскочил с места и невольно сглотнул. Он никак не мог понять, отчего Цзян Яньшэн, который ещё в полдень выглядел как обычно, всего за какой-то день превратился в существо, похожее на волшебного духа.
Нет, не на демона. От него не исходило ни капли демонической или свирепой энергии. Напротив, его окружала густая аура бессмертного, а удивительная мягкость и приветливость невольно манили приблизиться.
Цзян Яньшэн тихонько рассмеялся, глядя на оцепеневшего на берегу А-Яна. Кстати говоря, тот мало отличался внешностью от Цинь Ияна: разве что был ниже ростом, гораздо худее и намного смуглее.
Зато А-Ян обладал живой юношеской непосредственностью, которой не было у Цинь Ияна. Сам Цинь Иян казался Яньшэну огромной горой, способной поддержать небо и землю, — надёжной опорой, возле которой чувствуешь себя в безопасности.
А-Ян же напоминал ему молодое деревце, упорно тянущееся вверх наперекор бурям и дождям.
Он шевельнул длинным змеиным хвостом, по воде разбежалась лёгкая рябь, и течение донесло его к берегу.
— Что такое, малыш? Стоило мне изменить облик, и ты уже меня не узнаёшь?
Цзян Яньшэн поднялся из воды, показавшись во весь рост.
Услышав его слова, А-Ян смущённо шагнул назад, задел стоявший позади бамбуковый стул и стал падать.
«Пропал!» — подумал он, зажмурившись. Но ожидаемого удара не последовало. Открыв глаза, он с изумлением обнаружил, что его обвил хвост Цзян Яньшэна, не позволив упасть.
Лишь теперь он заметил, что белоснежный змеиный хвост совсем не холодный. Напротив, от него исходило мягкое тепло, подобное теплу нефрита. В крепких кольцах длинного хвоста ему было ничуть не тесно, а удивительно уютно.
Цзян Яньшэн разжал кольца и усадил его на бамбуковый стул. Вокруг тела вспыхнул свет, и он вновь принял прежний облик Цзян Яня.
Правда, некоторые перемены всё же остались. Например, его манеры совершенно не походили на манеры юного Цзян Яня: пережитый опыт сделал их почти противоположными. И всё-таки оба были им самим — странное, противоречивое ощущение.
Помимо изменившейся ауры, разница была почти незаметна. Сжимая раковину, Цзян Яньшэн посмотрел на А-Яна, подошёл и потрепал его по голове.
— Сильно удивился, увидев мой другой облик, малыш? И что теперь делать? Ты узнал мою тайну! Если разболтаешь, мне ведь несдобровать!
— Придумал! А не поработать ли тебе у меня? Тогда сможешь оставаться рядом, хранить мой секрет и заодно помогать с разными делами. Согласен?
В голосе Цзян Яньшэна, обращавшегося к мальчику, слышалась откровенная насмешливая игривость. Но А-Ян воспринял его угрозу всерьёз, сжал губы и решительно кивнул.
— Г-господин Цзян, не беспокойтесь! Я обязательно сохраню вашу тайну, никому её не открою. И работать буду как следует!
Услышав это, Цзян Яньшэн снова ласково погладил его по голове.
— Какой послушный ребёнок! Кхм… Вообще-то я просто тебя пугал. Ты ведь знаешь, что в этом мире существуют боги? Мой облик изменился потому, что я слился с престолом бога вод Цзинхэ. Так что бояться не нужно.
А-Ян приоткрыл рот, не веря своим ушам.
О богах, пожалуй, слышал каждый обычный человек. Всем ведь любопытно! Но одно дело — знать, что боги существуют, и совсем другое — обнаружить настоящего бога прямо рядом с собой.
Глаза А-Яна засияли, он смотрел на Цзян Яньшэна с нескрываемым восхищением. Под этим взглядом Яньшэн даже слегка смутился и вновь взъерошил мальчику волосы.
— Вообще-то твоя мать тоже была необычной. Она стала четвёртой богиней вод Цзинхэ, хотя уже через год отказалась от престола.
— Я расскажу тебе обо всех связанных с этим событиях. В тебе течёт её кровь, просто её сила пока не пробуждена. Если пробудить её полностью, ты тоже сможешь совершенствоваться. Если захочешь, я помогу.
Зрачки А-Яна сузились. Слушая рассказ Цзян Яньшэна и объяснения подоспевшего Да Хэя, свернувшегося вокруг шеи Яньшэна, мальчик наконец узнал историю своей матери.
Он неподвижно сидел на бамбуковом стуле. Прежде он считал себя простым сиротой, которого воспитали односельчане. Откуда ему было знать, что у его родителей такое необычное происхождение? Неудивительно, что жители посёлка недолюбливали его.
По словам Да Хэя, о принадлежности его отца к демоническим совершенствующимся стало известно почти сразу. Но прежде чем клан Цзян успел расправиться с ним, мать А-Яна погибла вместе с отцом.
А его молодая и неопытная мать, запечатав силу крови сына, тоже окончательно исчезла.
А-Ян долго не мог прийти в себя после услышанного. Цзян Яньшэн понимал, что сейчас мальчику прежде всего нужны тишина и покой.
Поэтому он сотворил заклинание: прозрачная голубая завеса окутала А-Яна, и тот постепенно уснул. Цзян Яньшэн перенёс его в дом, затем уселся во дворе на бамбуковый стул и принялся заваривать чай.
— Да Хэй, сними печать с крови А-Яна. Как раз заодно соединю с ним Жемчужину радужных облаков, оставленную его матерью.
Чёрный змей, которому Цзян Яньшэн дал имя Да Хэй, бросил на него недовольный взгляд. Но теперь он вроде бы считался подчинённым Яньшэна, так что возмущаться мог лишь в душе.
Да-да, воплощению Да Хэя в тайном пространстве Цзян Яньшэн тоже дал имя Да Хэй. Звучит ведь по-домашнему, верно?
Отхлебнув горячего чая, Цзян Яньшэн посмотрел на Да Хэя, тоже пившего чай за столиком напротив, и уголки его рта тронула недобрая усмешка.
Меч Чёрной Змеи, который он отдал Да Хэю, и Жемчужина радужных облаков, предназначенная Цинь Ияну, прекрасно соответствовали их воплощениям внутри тайного пространства.
Кроме того, в этих вещах содержалось полноценное наследие, пусть и не столь исчерпывающее, как наследие бога вод Цзинхэ.
Если даже при таком изобилии ресурсов эти двое не станут быстро усиливаться, уж он-то найдёт, как с ними разобраться!
Ах да! Цзян Яньшэн, как раз собиравшийся отпить ещё чая, взглянул на тыквенную лозу во дворе, и лицо его приняло совсем уж беспомощное выражение.
Вот кому ещё хуже: она даже не родилась! Ну что за напасть — его тыквенная лоза до сих пор сидит внутри горлянки, оставаясь недоразвитым семенем.
Подумав об этом, Цзян Янь вздохнул. Кстати, в его огромной раковине оставалось наследие, заключённое в паре браслетов. Пожалуй, оно подойдёт и тыквенной лозе. Когда он вырастит её, можно будет надеть на неё эти браслеты.
Поразмыслив, Цзян Яньшэн невольно признал: войти в тайное пространство — настоящее дело случая. Вот ему досталась не самая благоприятная личность, зато с большим влиянием на окружающий мир.
При поддержке клана его совершенствование шло довольно ровно. А вот Да Хэю и Цинь Ияну так не повезло. Хотя обоим достались особая кровь и выдающиеся таланты, сила росла довольно медленно.
И вспоминали своё подлинное «я» они гораздо медленнее его. О тыквенной лозе и говорить нечего: ей ещё хуже, чем всем троим. Впрочем, Цзян Яньшэн предполагал, что в итоге у него всё равно вырастет мутировавшая лоза с горлянками.
Были и те, кому повезло ещё меньше. Он заглянул в глубины Цзинхэ. Став богом её вод, он теперь мог ведать всеми происходящими в реке событиями, даже не распространяя ментальную силу.
Чувство было удивительным, словно Цзинхэ изначально являлась частью его тела. В реке он различил несколько существ с аурой, отличавшейся от местных обитателей.
И гадать не требовалось: они наверняка проникли сюда через вход в тайное пространство вместе с ним. Только особых личностей и удивительных возможностей им не досталось — они стали чем-то вроде мелких рыбёшек и креветок.
Более того, Цзян Яньшэн наблюдал, как некоторые пришельцы погибали в пастях местных существ, после чего их души вынашивались заново. Но они становились ещё слабее прежнего, а огонёк души тускнел всё сильнее и мог погаснуть в любой миг.
Так он понял, насколько опасна смерть в тайном пространстве. Стоит погибнуть один раз — и ты возродишься в новой роли, чтобы снова проживать здесь жизнь.
К примеру, если бы сам Цзян Яньшэн погиб до пробуждения своего настоящего «я», то, вероятно, заново родился бы в одной из боковых ветвей клана Цзян и начал жизнь сначала.
Но заново сформированная душа слаба, талант скуден, а воспоминания могут и вовсе исчезнуть, оставив душу бесцельно скитаться в тайном пространстве. Теперь Цзян Яньшэн знал: здесь лучше всеми силами избегать смерти. Жизнь слишком драгоценна.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3614992
Готово:
