Увидев, с каким трудом тот идёт, Шэн Бэймин остановил его:
— Стой. Не двигайся.
И тут же поднялся с кушетки.
Гу Чанъань всегда слушался его беспрекословно. Раз велено стоять, он и впрямь не двинулся ни на шаг, хотя понятия не имел, что задумал государь.
Он молча смотрел, как Шэн Бэймин приближается. Это красивое лицо он видел каждый день, но именно сегодня оно казалось каким-то другим — словно ещё прекраснее, чем раньше.
Внешне Гу Чанъань сохранял спокойствие, зато внутри бушевала буря. Сердце колотилось так, что, казалось, задержись император ещё на мгновение, оно выскочит из груди.
Никогда прежде такого не случалось.
Шэн Бэймин уже переоделся в повседневный наряд. Чёрный цвет удивительно ему шёл, подчёркивая холодную строгость и величие, из-за которых к нему никто не осмеливался приблизиться.
Вообще-то и раньше император не был холоден с Гу Чанъанем, но теперь что-то изменилось. В его глазах сияла улыбка, и Гу Чанъань отчётливо её видел.
Глядя на слегка ошеломлённого, но по-прежнему послушного Гу Чанъаня, Шэн Бэймин чувствовал, как сердце тает от нежности. Подойдя вплотную, он не удержался и ущипнул его за щёку.
На коже тут же осталось красное пятнышко. Не сказать, чтобы император никогда прежде не щипал его за щёки, но такое случалось ещё в те времена, когда Шэн Бэймин был принцем.
Это было так давно, когда оба ещё были совсем маленькими.
Вспомнив прошлую ночь, Гу Чанъань в кои-то веки покраснел.
— Покраснел, — заметил Шэн Бэймин с довольной улыбкой.
— Ваше величество, не дразните вашего слугу, — попросил Гу Чанъань, не осмеливаясь больше смотреть на него и отводя глаза.
— Всё ещё болит? — Шэн Бэймин прямо-таки нарочно задевал самое неловкое. Такие вопросы он задавал с лёгкостью — явно не собираясь позволять Гу Чанъаню забыть произошедшее и желая постоянно ему напоминать.
Румянец, который Гу Чанъань только что сумел подавить, мгновенно залил лицо снова и добрался даже до шеи.
Шэн Бэймин был выше него на целую голову. Стоя так близко, он прекрасно видел, как Гу Чанъань смущённо опускает голову, открывая затылок и заднюю часть шеи. Белоснежная кожа окрасилась розовым, и в этом было что-то необычайно соблазнительное. Внизу живота императора всё напряглось.
Он знал, что вчера порядком утомил Гу Чанъаня: тот даже ходить стал значительно медленнее. Стоять долго наверняка тоже было тяжело. Поэтому Шэн Бэймин наклонился и одним движением поднял его на руки.
Не ожидавший такого Гу Чанъань тихо вскрикнул и инстинктивно обвил руками шею императора. Теперь они оказались ещё ближе, и дыхание Шэн Бэймина целиком ложилось ему на щёку.
— Ваше величество, так нельзя! Ваш слуга может идти сам, — пробормотал он, опустив голову.
Но Шэн Бэймину не было дела до того, можно или нельзя. Сейчас ему хотелось только одного — отнести человека на постель.
Увидев, что уговоры бесполезны, Гу Чанъань покорился. Сердце у него уже билось невпопад, голова кружилась, а мысли путались так, что рассуждать он больше не мог. Он позволил Шэн Бэймину донести себя до драконьего ложа.
Шэн Бэймин даже не помнил, сколько лет тайно мечтал о Гу Чанъане. Ещё в бытность принцем он находил того красивым. Позже, став наследником престола, он увидел, что Гу Чанъань тоже повзрослел и обзавёлся множеством правил для самого себя. Следуя за принцем точно маленький старичок, он то и дело напоминал: этого делать нельзя, того делать не следует.
Потом Шэн Бэймин стал императором и, как само собой разумеющееся, возвёл Гу Чанъаня в должность главного управляющего дворцовыми евнухами. С того времени Гу Чанъань, казалось, сделался с ним ещё почтительнее и строже в соблюдении порядков. Целыми днями ходил с прямой спиной и серьёзным лицом. Да и положение самого Шэн Бэймина на троне тогда было непрочным: позволить себе лишнего он не мог. Вот и оставалось терпеть до сих пор, утешаясь хотя бы тем, что любимый человек находится рядом.
Если подумать, ему стоило поблагодарить Сюй Ваньтин. Не подсыпь она снадобья, он так и не нашёл бы возможности сделать первый шаг.
Стоило однажды вкусить желанного, как хотелось повторить. С того самого утра, как он оставил Гу Чанъаня, Шэн Бэймин непрестанно думал о нём — даже сильнее, чем прежде. Наконец дождался окончания аудиенции, вернулся, а постель уже пустовала.
Впрочем, он и ожидал подобного. С детства Гу Чанъань превыше всего ставил правила. Если давить слишком настойчиво, можно его спугнуть. Шэн Бэймину оставалось подавить порыв и приказать дворцовой кухне доставить ему укрепляющие блюда.
Чтобы человек, так крепко связанный всевозможными правилами, наконец открылся собственным чувствам, придётся пройти ещё долгий путь.
Гу Чанъаня посадили на край постели. Шэн Бэймин же стоял перед ним и молчал, а Гу Чанъаню сидеть на драконьем ложе было будто на иголках.
Он уже хотел подняться, но император проворно прижал ладонь к его плечу и усадил обратно. Движение оказалось немного резким, и Гу Чанъань невольно зашипел от боли.
— Что такое? Я слишком резко надавил? — встревоженно спросил Шэн Бэймин.
Гу Чанъань не удержался от улыбки:
— Государь, ваш слуга ведь не из глины сделан. Не настолько я хрупок.
На самом деле Шэн Бэймин перепугался. Он прекрасно помнил, насколько грубо обошёлся с ним прошлой ночью. Столько лет воздержания — неудивительно, что в первый раз оказалось трудно себя контролировать.
Многочисленные следы на теле Гу Чанъаня были тому лучшим доказательством.
— Ур-р… — Вдруг раздался совершенно неуместный звук. Оба застыли.
Гу Чанъань мысленно обругал собственный непослушный живот. Прикрыв его рукой, он поднял взгляд на стоящего перед ним человека. Как и следовало ожидать, лицо императора помрачнело.
— Ты не ел укрепляющие блюда, которые я приказал прислать? — требовательно спросил Шэн Бэймин. — Хуанькан плохо тебе прислуживает?
Гу Чанъань тяжело вздохнул и с самым серьёзным видом принялся объяснять:
— Государь, такие вещи вашему слуге не положены. В следующий раз не велите готовить их для меня. К тому же я привык обходиться один. Совершенно не нужно было специально назначать мне человека для ухода.
— Я велел приготовить это лично для тебя, а ты даже ничего не попробовал? — Шэн Бэймин ничуть не заботился об этих дурацких условностях. Ему хотелось лишь получше подкормить Гу Чанъаня. Что же до Хуанькана, раз его назначили, забирать обратно никто не собирался. Подумать только, во дворце любой евнух, занимающий хоть мало-мальски заметное положение, держал возле себя одного-двух молодых слуг. Любой — кроме Гу Чанъаня!
— Ваш слуга…
— С сегодняшнего дня можешь называть себя «вашим слугой» при людях — мешать не стану. Но когда мы остаёмся вдвоём, я больше не хочу от тебя этого слышать, — с раздражением оборвал его Шэн Бэймин. Он уже сердился, и голос его звучал недобро.
Гу Чанъань замер:
— Государь, нельзя пренебрегать правилами. Ваш слуга…
— Гу Чанъань! — негромко, но грозно окликнул его Шэн Бэймин.
Теперь Гу Чанъань совсем перестал говорить. Он был уверен: стоит произнести ещё хоть слово, и император тут же извергнет на него пламя гнева.
Он не знал, что теперь чувствует к нему Шэн Бэймин. Возможно, это лишь мимолётное увлечение. После многих лет без близости естественно заинтересоваться кем-то новым. Но император остаётся императором: стоит ему пожелать человека, и достаточно одного приказа. А самому Гу Чанъаню нельзя терять голову.
Увидев, что окрик заставил Гу Чанъаня замолчать, Шэн Бэймин помедлил, затем первым смягчился. Более ласковым тоном он спросил:
— Чанъань, я велю приготовить заново. Чего бы тебе хотелось поесть?
Гу Чанъань невольно поднял голову, глядя на императора. Он не сразу нашёлся с ответом. Если снова назвать себя «слугой», тот наверняка опять рассердится. Но стоило разрушить эту преграду, и Гу Чанъань боялся, что утонет в собственных чувствах и больше не сможет выбраться.
Подумав, он осторожно напомнил:
— Государь, господин Сюй всё ещё стоит на коленях снаружи. Может быть, сначала позволите ему уйти? Он уже немолод. Если с ним что-то случится перед вашим кабинетом, это повредит вам.
Шэн Бэймин едва не рассмеялся от злости. Сейчас самое главное — человек перед ним голоден, а тот всё равно умудряется беспокоиться о ком-то другом!
Да и перевёл разговор уж слишком неуклюже.
http://bllate.org/book/28785/3544729
Готово:
