Ярко-белый свет вонзился в черную мглу и слился с этой тенью.
Цзян Сяобэй подумал об одном слове — пронзенный тысячей мечей.
Вэй Синлань пришел заблокировать ему дорогу, и появилась эта штука. Кроме Янь Се, Цзян Сяобэй не мог придумать, кто бы это еще мог быть.
Пришел защищать своего возлюбленного?
Цзян Сяобэй с презрением фыркнул.
Да ты, мать твою, еще даже не провел заимствование трупа для возвращения души, кого ты пугаешь?
Думаешь, я по-прежнему та мягкотелая груша из прошлой жизни, которую вы могли мять и крутить как вздумается?
Пари держим, что мелкий господин отлупит тебя так, что ты даже переродиться не сможешь?
Стоя под таким углом, при котором остальные ничего не могли разглядеть, Цзян Сяобэй показал этой штуке средний палец и только задрал с вызывающим видом подборку, как ему в лицо прилетел поднятый ветром опавший лист.
Не больно, но глаза не открыть.
Цзян Сяобэй: «...»
Чересчур яркий свет озарял лица людей мертвенной бледностью, отчего становилось немного жутко.
Чжао Кай огляделся по сторонам, невольно вздрогнул, повернул голову обратно и заметил тронутые улыбкой уголки губ Цзян Сяобэя, словно тот смеялся над его трусостью. Разъяренный до предела, он выругался:
— Ухмыляешься? Посмотрим, сможешь ли ты ухмыляться через пару минут. — С этими словами он замахнулся битой и бросился на Цзян Сяобэя.
Когда Цзян Сяобэй только поступил в спортивную школу, он был худым и низкорослым, но с белой кожей, черными-черными и необычайно красивыми глазами. Сущий жалкий цыпленочек, но стоило ему взглянуть на кого-то, как в его взгляде проступала такая сила и особый характер.
В те времена Чжао Кай то и дело воображал, каково это — прижать этого малыша к земле и измываться до полусмерти.
Он всегда был из тех, кто переходит от мыслей к делу, а не ограничивается простыми фантазиями.
Поонаблюдав пару дней, он выяснил, что пацан в общежитии не живет, а сразу после уроков направляется в старые переулки за школой и, должно быть, обитает там.
Те старые переулки были ветхими и полуразрушенными, жило там в основном лишь томеньё, ожидавшее сноса, да и дворов насчитывалось немного. С наступлением темноты все запирали двери, и если сделать там круг, можно было не встретить ни души.
Он отпросился с уроков на полдня, разведал обстановку в старых переулках и радостно засел у входа в переулок.
С наступлением ночи он, как и желал, дождался маленького красавчика.
Изначально он думал, что такой слабенький цыпленочек с радостью прижмется к кому-нибудь покрепче, но в итоге маленький красавчик с абсолютно бесстрастным лицом выслушал то, зачем он пришел, обошел его сторонам и просто пошел дальше, мгновенно превратив в пустое место.
Потратив на все это два дня, он, разумеется, не собирался так просто отступаться и твердо намеревался взять его силой.
По его мнению, подобные неблагодарные малявки просто напрашивались на взбучку. Стоило разок хорошенько приложить его, подчинить себе силой, и впредь все было бы так, как он скажет.
Но едва он протянул руку и попытался дотронуться до парня, как тот оттолкнул его ударом ноги. Если бы не стена за спиной, ему бы показалось, что этот пинок вышвырнет его за пределы Земли.
На Земле-то он остался, но вот внутренности словно сорвались с мест и неведомо куда сместились. Живот скрутило от жгучей боли, и он, распростершись на земле, не смел даже сделать нормальный вдох.
А этот похожий на хилого цыпленка тип вел себя так, будто отфутболил обычный горелый кусочек угля — даже не взглянув на него, просто взял и ушел.
Добравшись с больным животом до общежития, он застал своего нового соседа Вэй Синланя за игрой. Вспомнив, что тот тоже живет в старых переулках, он бросил:
— Ты же знаешь этого Цзян Сяобэя, да?
Стоило ему произнести это, как Вэй Синлань сделал понимающий вид и молча отвернулся.
Хотя он не произнес ни слова, казалось, будто он прекрасно осведомлен о том, кто именно отделал Чжао Кая.
К тому же, ему самому с ростом метр восемьдесят было стыдно признавать, что его избил хиляк ростом едва ли метр семьдесят, но это горькая правда.
Позже он узнал, что Вэй Синлань и Цзян Сяобэй с малых лет друг друга на дух не переносят, а также выяснил, что этот мелкий слабак хоть и выглядел тощим, но в их переулках славился лютым нравом в драках.
В дальнейшем они еще несколько раз перекрывали дорогу Цзян Сяобэю, но всякий раз им мешали те или иные случайности, и ни одна драка не была доведена до конца. Свести старые с счеты у него так и не вышло.
Вспоминая тот удар из прошлого, Чжао Кай с ненавистью заскрежетал зубами.
Поскольку Цзян Сяобэй уже вызвал полицию, задерживаться дольше он не смел: ему хотелось лишь успеть огреть того парочкой ударов до приезда стражей порядка, чтобы выпустить пар.
Вэй Синлань придержал Чжао Кая за руку и бросил косой взгляд на телеграфный столб позади Цзян Сяобэя.
Чжао Кай поднял голову и увидел камеру видеонаблюдения на столбе.
Уличное освещение на этой старой улице не чинили месяцами, если оно ломалось. Пока не случится серьезного ДТП, никому и в голову не придет, что здесь вообще есть камеры.
Старые камеры наблюдения были лишены функции ночного видения, так что с наступлением темноты они превращались в слепые пустышки.
Рассчитывая именно на это, они и устраивали засады на Цзян Сяобэя на этой улице.
Но теперь фонари взбесились и заливали всю улицу ярчайшим светом: стоило завязать драку, как стоило поднять записи с камер, и никому не уйти от ответственности.
Чжао Кай отступил назад.
На лице Вэй Синланя вновь расцвела приторно-сладкая улыбка, и он обратился к Цзян Дачэну:
— Раз Цзян Сяобэй не хочет болтать, настаивать не будем. Простите за беспокойство, учитель Цзян, еще увидимся.
С этими словами он перевел взгляд на Цзян Сяобэя, с вызовом ткнул в его сторону пальцем, развернулся и ушел в сопровождении своей шайки ничтожных приятелей.
Глава 4
Те два жеста, которыми Вэй Синлань перед уходом ткнул в сторону Цзян Сяобэя, можно было истолковать так: не думай, что сможешь спрятаться.
Цзян Сяобэй закатил глаза.
Кого ты пугаешь?
Я уже ел мясо из котелка, неужели испугаюсь какого-то тебя?
Слишком яркий свет стал постепенно тускнеть, возвращаясь к своему обычному полуживому состоянию.
Цзян Сяобэй тут же перевел взгляд обратно к фонарю.
Освещение померкло, слепящий свет от пронзающих тело мечей исчез, и темный силуэт вновь обрел свой прежний, почти осязаемый вид.
Цзян Сяобэй уставился на черную тень, вступая с ней в глубокий зрительный контакт.
Вдруг он услышал тихий смешок:
— Интересно.
Голос был хриплым и чувственным.
Цзян Сяобэя пробрала легкая дрожь, и он стремительно глянул на стоявшего рядом Цзян Дачэна. Тот хмуро смотрел вслед удаляющейся компании Вэй Синланя — судя по всему, этот смех он расслышать не смог.
Повернувшись обратно, Цзян Сяобэй обнаружил, что под фонарем этой штуки уже не было.
В окутавшей округу полуночной мгле посленелся раздраженный голос Чжао Кая:
— Что за черт с этими фонарями?
Кто-то отозвался:
— Сбрендили, наверное.
Другой пробормотал:
— Только что вдруг повеяло таким жутко-мрачным холодом, мне аж показалось, что здесь призраки.
Затем послысовся голос Вэй Синланя. Издалека донесся шум проезжающего грузовика, заглушивший слова Вэй Синланя — начало фразы разобрать не удалось, но когда грузовик удалился, до них долетел хвост реплики:
— Я бы даже хотел, чтобы здесь были призраки.
Цзян Сяобэя от этого аж передернуло. Он снова скосил глаза под фонарь, но там по-прежнему ничего не было.
Должно быть, эта тварь увязалась за его маленьким возлюбленным.
Цзян Сяобэй сплюнул песчинку, занесенную ветром прямо в рот, и мысленно выругался:
— Сладкая парочка гомосеков.
Убедившись, что шайка Вэй Синланя действительно ушла, Цзян Дачэн повернулся к Цзян Сяобэю:
— Ты и впрямь звонил в полицию?
Цзян Сяобэй вытащил телефон — аппарат даже не был включен.
Цзян Дачэн молча поднял большой палец вверх.
Пиалу лапши с тремя яичными глазурями Цзян Сяобэй умял с полнейшим удовольствием.
Закончив с домашкой, дочитав нужные книги и достав из шкафа пижамные штаны, он отправился в ванную. Выйдя оттуда и на ходу вытирая полотенцем мокрые волосы, он подошел к двери комнаты Цзян Дачэна. Прислушавшись к доносившемуся изнутри раскатистому храпу, он с облегчением выдохнул, на цыпочках вернулся в свою комнату, затворил дверь и легонько постучал пальцем по крышке стола.
Из воздуха соткался серебристый металлический кубик размером с мраморный шарик, излучавший мягкое сияние. Размахивая крошечными ручками и ножками, похожими на спички, он радостно сделал круг над головой Цзян Сяобэя и защебетал:
— И-и-и, хозяин наконец-то выпустил Ку-Ку поиграть!
При этом две его крошечные усики-антенны на макушке забавно подрагивали.
Ку-Ку был системой интеллектуального мозга Цзян Сяобэя.
Тот разработал и спроектировал ее самостоятельно, и к системам перемещения в книгу она отношения не имела.
Ее дата-модуль соединялся с терминальными нервами человеческого мозга, позволяя отдавать системе мысленные команды для выполнения тех или иных задач.
Например, сканирования, записи, анализа данных и прочего.
До попадания в книгу Цзян Сяобэй был обычным студентом и считал Ку-Ку всего лишь забавной игрушкой без какой-либо практической пользы. Он даже собирался передать эту разработку государству, но система интеллектуального мозга еще не была до конца совершенной и содержала немало нестабильных факторов, поэтому он решил повременить, подрастить ее, поднять уровень, а уже потом возвращаться к этому вопросу.
Объемы данных системы интеллектуального мозга разрастались всё больше, а ручные обновления отнимали массу времени.
У него были учеба, домашние задания, повторение пройденного — словом, времени на возню с апгрейдом системы катастрофически не хватало. Тогда он смастерил программу автоматического обновления: стоило системе обнаружить уязвимости или недочетки, как она могла обновляться самостоятельно в пределах своих возможностей.
Кто же знал, что обретя способность к автообновлению, Ку-Ку начнет апгрейдиться по любому поводу и без, налепляя на себя патч за патчем.
Пока все находилось под контролем, Цзян Сяобэй не вмешивался — пусть барахтается, как хочет.
Но в один прекрасный день он с удивлением обнаружил, что эта зараза ухитрилась прокачать себя до возможности материализации. Стоило выпустить ее наружу, как она превращалась в маленький кубик с ручками, ножками и усиками.
Материализованный интеллектуальный мозг выглядел квадратным, но с такими тонкими ручками, ножками и усиками, что это казалось донельзя милым.
Сам кубик выглядел металлическим и довольно стильным, поэтому он и нарек его Ку-Ку.
Ку-Ку представлял собой лишь маленький кубик без лица, но когда он разговаривал с ним, у Цзян Сяобэя неизменно возникало иллюзорное ощущение, будто у Ку-Ку есть черты лица.
Цзян Сяобэй подозревал, что если этот прохиндей продолжит в том же духе, то в один прекрасный день и впрямь обзаведется лицом.
После перемещения в книгу здешний мир оказался совсем не похож на те романы о попаданцах, что он читал — здесь не было встроенной системы с золотыми пальцами.
Не считая способности видеть призраков, ничем от обычного человека он не отличался.
Оказавшись в книге вторично, он с помощью Ку-Ку выяснил, что система здесь всё же присутствует, но она служит исключительно нуждам этого мира и закрыта для личного пользования.
Зато система перемещения в книгу проявила большой интерес к Ку-Ку, и в итоге Ку-Ку установил с ней связь.
Хотя сам Цзян Сяобэй не мог напрямую пользоваться системой перемещения в книгу, через Ку-Ку он мог добывать кое-какую информацию.
Вытирая волосы, Цзян Сяобэй заговорил:
— Ку-Ку, как думаешь, что это за штука была сегодня?
Ку-Ку порхал вокруг его лба:
— Согласно результатам анализа данных, эта штука представляет собой сгусток сверхэнергии, или, говоря человеческим языком, призрака.
Ку-Ку состоял из данных и по своей структуре кардинально отличался от человеческого мозга, поэтому для него абсолютно все вещи представляли собой лишь наборы данных.
— Злой дух?
— Плотность поверхностного слоя этого сгустка энергии превышает стандартный плотностный норматив для энергетических тел злобных духов.
Значит, злой дух.
— Это Янь Се?
http://bllate.org/book/28754/3476847
Готово:
