Раньше, до того как Лю Хунхуэй объявил о повторной женитьбе, Лю Шэнь обожал льнуть к нему. Особенно сильно это проявлялось в тот период, когда мать Лю Шэня погибла в автокатастрофе.
Лю Шэнь почувствовал, как в носу защемило. Бросив взгляд на человека, стоявшего у выхода на лестницу, он повернулся и направился к двери, несмотря на оклики Лю Хунхуэя. Лю Шэнь слышал шаги Лю Хунхуэя за спиной, но боялся, что если тот его поймает, то уйти уже не удастся. Лю Шэнь был абсолютно, железобетонно уверен в одном: оставаться здесь он не хочет.
Сбросив с ног кроличьи тапочки, он схватил собственную обувь и выбежал за дверь.
Когда кто-то из кухни на звук шагов выбежал в прихожую, перед глазами предстала лишь распахнутая дверь, а у порога валялась пара кроличьих тапочек — одна поверх другой, перевернутая вверх тормашками.
Семилетняя Чан Си заметила чуть больше: она успела увидеть спину убегающего Лю Шэня.
— Дедушка с бабушкой в палате, сидят с дядей Лю.
Первой заговорила Чан Си, стоявшая у окна. Она подошла к маленькому холодильнику, достала бутылку воды, приблизилась к стоявшему у двери Лю Шэню и остановилась в метре от него, протягивая воду.
Лю Шэнь взял бутылку, сухо поблагодарил, отвинтил крышку и жадно приложился к горлышку.
Чан Си не стала уходить или заниматься своими делами — она просто стояла на месте и наблюдала за Лю Шэнем. Лю Шэнь был значительно выше нее, так что Чан Си пришлось слегка приподнять подбородок, чтобы посмотреть на него.
Отпивая воду и отведя взгляд в сторону, Лю Шэнь никак не мог взять в толк, почему эта девчонка так уставилась на него. Ему сделалось жутко неуютно от такого внимания.
— Принести тебе еще одну?
Услышав вопрос Чан Си, Лю Шэнь оторвался от бутылки и только теперь заметил, что от целой порции воды на самом деле осталось лишь чуть-чуть на самом дне. Опомнившись, Лю Шэнь ощутил в желудке легкую тяжесть.
— Просто ты выглядел очень сорванным от жажды.
Лю Шэнь попытался отыскать на лице Чан Си хоть малейший след насмешки над собой, но безуспешно. Зато глаза, в упор смотревшие на него, были совершенно серьезными — не оставалось никаких сомнений: если бы Лю Шэнь ответил утвердительно, Чан Си без колебаний пошла бы за еще одной бутылкой.
— Не нужно, спасибо.
Пожалуй, к незнакомым людям Лю Шэнь не относился с такой отчужденностью, как к Чан Си.
Обойдя Чан Си, Лю Шэнь бросил пустую бутылку в урну, опустился на подлокотник дивана лицом к двери палаты.
В гостиной работал кондиционер, и Лю Шэнь, почувствовав прохладу, натянул захваченную с собой куртку. Засунув руки в карманы, он стал ждать, когда дверь палаты откроется.
Чан Си вернулась к окну и устремила взгляд наружу.
Лю Шэнь искоса глянул на фигуру у окна: стояла она прямо, в профиль казалась хрупкой. Слишком тощая — неужели Лю Хунхуэй морит ее голодом? Впрочем, вряд ли это было возможно.
Пусть Чан Си и держалась внешне спокойно, Лю Шэнь заметил, что уголки ее глаз покраснели.
Мать Чан Си попала в ту же автокатастрофу, что и Лю Хунхуэй, только она умерла первой.
Лю Шэнь отвел взгляд, опустил голову и уставился на собственные носки, шевеля лодыжками и постукивая носками обуви друг о друга.
Оба человека в маленькой гостиной хранили молчание.
Дверь палаты отворилась, и оттуда вышел мужчина среднего возраста в белом халате. Лю Шэнь поднялся практически одновременно.
Помедлив мгновение, он выдавил лишь один вопрос:
— Как он?
Сами слова отец и папа уже давным-давно исчезли из жизни Лю Шэня.
Дело было вовсе не в том, что Лю Хунхуэй не любил сына, — просто Лю Шэнь воздвиг между ними высокую стену.
Врач долго сыпал медицинскими терминами и произносил утешительные слова о сочувствии, но Лю Шэнь не пропустил мимо ушей ни единого звука — на самом деле он не расслышал ровно ничего.
Через приоткрытую дверь палаты Лю Шэнь разглядел Лю Хунхуэя, лежащего на больничной койке. Тот, очевидно, тоже заметил сына: его взгляд был прикован исключительно к Лю Шэню, он смотрел на него не отрываясь.
Возможно, благодаря той удивительной связи, что существует между самыми близкими людьми, Лю Шэнь интуитивно почувствовал состояние отца: Лю Хунхуэй был при смерти.
Внутри палаты бабушка Лю наклонилась и приблизилась к лежащему на постели Лю Хунхуэю. Обменявшись с ним какими-то словами, она выпрямилась, поправила одеяло, а затем позвала дедушку Лю, который сидел у изголовья в полном молчании. Опираясь друг на друга, старики вышли из палаты.
— Бабушка, — Лю Шэнь сделал шаг вперед, подхватывая ее под руку. Чан Си качнулась следом и остановилась в шаге позади него, чуть сбоку.
Бабушка Лю сжала руку Лю Шэня и легонько похлопала его:
— Отец велел вам обоим войти.
Внутри палаты дверь была закрыта. Лю Шэнь стоял, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене возле двери. Лю Хунхуэй лежал на койке с кислородной маской на лице. Чан Си стояла у края кровати.
В палате царила тишина — лишь монотонно работали приборы, отслеживавшие жизненные показатели Лю Хунхуэя.
Все трое молчали: Лю Хунхуэй был не в состоянии говорить, Лю Шэнь выглядело так, будто наотрез отказывался от любого общения, а Чан Си просто не знала, что сказать.
Лю Хунхуэй смотрел прямо на Лю Шэня. Пальцы его руки, лежавшей вдоль тела, чуть шевельнулись, после чего он перевел взгляд — словно в поисках помощи — на стоявшую ближе всех к окну Чан Си.
Поймав этот взгляд, Чан Си обернулась и бросила короткий взгляд на Лю Шэня, который по-прежнему стоял у двери, опустив голову и разглядывая собственные ботинки, погруженный в какие-то свои мысли.
В поле зрения Лю Шэня появилась чужая обувь, а затем чьи-то теплые руки ухватили его за запястья.
Лю Шэнь встретился с Чан Си взглядом. Она не отступила, прямо и сосредоточенно глядя ему в глаза.
В этом взгляде одновременно читалось и всё, и ничего.
Пауза длилась недолго — Чан Си просто взяла и потянула Лю Шэня за собой к постели.
Нельзя сказать, что у Лю Шэня не хватило бы сил сопротивляться: занимаясь регулярными тренировками, он был уверен, что запросто смог бы поднять на руки сразу двух таких девчонок, как Чан Си.
Однако он не стал противиться ее действиям — лишь опасался не рассчитать силу и сделать кому-нибудь больно. В конце концов, Чан Си ведь не сделала ничего дурного, верно?
Совершая все эти движения, Чан Си, без сомнения, испытывала внутреннюю тревогу, боясь вызвать у Лю Шэня раздражение. Но, глядя на лежащего на койке Лю Хунхуэя, она решила, что должна хоть что-то предпринять.
Если из-за этого Лю Шэнь невзлюбит ее еще сильнее — что ж, с этим придется смириться. В конце концов, Чан Си сомневалась, что она вообще хоть сколько-нибудь симпатична Лю Шэню.
Чан Си сократила расстояние между Лю Шэнем и Лю Хунхуэем, позволив лежащему отцу рассмотреть сына отчетливее и с более близкого расстояния. И наоборот — теперь Лю Шэнь мог четко видеть Лю Хунхуэя.
В воспоминаниях Лю Шэня Лю Хунхуэй неизменно оставался рослым и сильным. В детстве Лю Шэнь больше всего на свете любил льнуть к отцу, выпрашивая, чтобы тот поднял его высоко над землей. Лю Хунхуэй всегда с легкостью взметывал его в воздух, вызывая у маленького Лю Шэня бурный восторг.
http://bllate.org/book/28746/3475668
Готово:
