Потому что она подошла по совместительности, так нужно выкачать из нее костный мозг ради спасения другого человека? Ее жизнь настолько ничего не стоит?
Однако, сколько бы ни было в ее сердце нежелания и протеста, стоило ей вспомнить того ребенка, как все пришлось проглотить.
Если забор костного мозга позволит ей увидеть ее ребенка, тогда пусть берут.
В тот раз в тюрьме у нее взяли лишь немного образцов для тестов, но теперь речь шла о пересадке огромного количества костного мозга. Такая пронзительная боль была просто невыносима для обычного человека, а от одного вида толстой и длинной иглы можно было задрожать от страха.
Во время процедуры у Сюй Бай временами падало давление и наблюдался недостаток крови, а от боли в грудине ей было трудно даже дышать.
Медицинский персонал несколько раз докладывал Цзян Вэньхуа о состоянии Сюй Бай, и лишь узнав, что та действительно больше не выдерживает, эти нечеловеческие муки прекратили.
У Сюй Бай было особое телосложение, к тому же она была слишком слаба, поэтому выписаться в тот же день не представлялось возможным, и ее оставили в больнице под наблюдением. За все это время, не считая медсестер, заходивших проверить динамику восстановления, к ней больше никто не приходил.
Что же до Цзян Вэньхуа, она словно внезапно исчезла из мира Сюй Бай.
Сюй Бай провела в больнице ровно три дня. В день выписки она позвонила Менеджеру Ван и сообщила, что уже выздоровела и завтра сможет выйти на работу.
Менеджер Ван, разумеется, не стал ее упрекать: еще пару дней назад, когда Сюй Бай отпросилась, он намеренно сообщил о ее болезни Линь Цинсюэ. Линь Цинсюэ не могла вернуться сиюминутно, поэтому лишь ежедневно звонила Сюй Бай, наказывала при любых проблемах обращаться к Менеджеру Ван и идти в больницу, если станет невмоготу от болезни, а позже даже перевела ей на карту кругленькую сумму.
Линь Цинсюэ оставила Сюй Бай немало денег. Сюй Бай лишь немного заняла у нее сразу после выхода из тюрьмы, когда осталась совсем без гроша, но позже, устроившись на работу, частично вернула долг, а к тем средствам, что Линь Цинсюэ перевела ей позже, она не притронулась ни к единой монети.
Стоило ей положить трубку, как на улице внезапно хлынул проливной дождь. Потоки воды с грохотом колотили по оконным стеклам, словно пытаясь разбить их, а вспышки молний и раскаты грома нагоняли на душу тревогу.
Дверь палаты неожиданно распахнулась. Сюй Бай, переодевавшаяся в этот момент, испуганно вздрогнула, судорожно запахнула воротник кофты и уставилась на дверь.
Разглядев вошедшего, Сюй Бай вмиг побледнела и рефлекторно отступила на полшага назад, а ее глаза наполнились страхом.
Цзян Вэньхуа в черном плаще не стала стучать и не дожидалась разрешения Сюй Бай — она просто вошла внутрь.
Слышала, ты сегодня выписываешься, заглянула проведать, — произнесла она.
Сюй Бай видела, как та приближается, и хотела отступить еще, но сзади уже упиралась кровать. Ударившись ногами о деревянный каркас, она от испуга невольно опустилась на матрас.
Из-за охватившей ее паники она уперлась руками в постель и совершенно забыла прикрыть грудь.
Красивые глаза Цзян Вэньхуа в упор впились в нее, и с полуулыбкой-полунасмешкой она бросила:
Это еще что такое? Я думала, после операции ты должна ненавидеть меня до мозга костей, так почему же ты сидишь с распахнутым воротом и ведешь себя как шлюха? Хочешь, чтобы я поимела тебя прямо здесь?
Слыша эти грязные, невыносимые слова, Сюй Бай опустила голову и лишь тогда поняла, что от сильного волнения даже не застегнула толком одежду.
Джащими руками она торопливо застегнула пуговицы, после чего подняла взгляд на стоявшую перед ней женщину:
То, что ты велела мне сделать, уже выполнено. Когда ты позволишь мне увидеть ребенка?
Цзян Вэньхуа скользнула взглядом по ее груди: хотя ей и не хотелось этого признавать, но картина перед глазами и вправду разбудила в ней вожделение. С одной стороны, она пожалела, что бросила ту реплику, а с другой — снова заговорила:
У меня что, провалы в памяти? Разве я давала обещание позволить тебе увидеть ребенка?
Сюй Бай показалось, что в голове громыхнуло, а следом все погрузилось в абсолютную пустоту. Ее зрачки резко сузились — она просто не верила, что человек может быть настолько бессовестным.
Она лежала на операционном столе, когда ей в грудину вонзали такую огромную иглу, мучилась от адской боли; в то время как нормальные люди могут вставать на ноги в тот же день, она из-за чересчур обильного забора отдыхала целых три дня прежде чем выписаться — неужели все эти перенесенные ею страдания оказались напрасными?
Видя, как ее лицо побледнело, словно бумага, а глаза наполнились отчаянием и беспомощностью, Цзян Вэньхуа с барского плеча процедила:
У меня есть еще одно условие. Если согласишься, не то что один раз — ты сможешь видеть ее каждый день.
Сюй Бай молча, словно окаменев, сидела на кровати.
Заметив, что та долго не отвечает, Цзян Вэньхуа бросила взгляд на наручные часы.
Обдумай все и дай мне ответ, — бросила она и уже собиралась повернуться к выходу.
У меня ведь никогда не было выбора, верно? — раздался за ее спиной оцепенелый голос Сюй Бай.
Ты начала плести эту интригу еще три месяца назад, когда подослала людей в тюрьму забрать у меня образцы костного мозга? Я не знаю, кого именно ты пытаешься спасти, но я понимаю одно: жизнь того человека — это жизнь, а жизни остальных в твоих глазах ничем не отличаются от мусора. Я думала, что выйти на свободу — это милость небес, а оказалось, что я по-прежнему остаюсь под твоим контролем.
Цзян Вэньхуа, раз уж ты меня так ненавидишь, почему ты просто не убьешь меня?
Она на одном дыхании высказала то, что камнем лежало у нее на сердце. Раз уж она приложила столько усилий, чтобы расправиться с ней, и ненавидит ее до такой степени, разве не было бы проще и приятнее просто убить ее?
Цзян Вэньхуа обернулась, ее узкие и длинные фениксовы глаза чуть прищурились:
Потому что ты меня не знаешь.
Произнеся это, она тихо рассмеялась:
Что толку в убийстве? Ты должна жить — только тогда я буду счастлива.
Тонкие, густые ресницы Сюй Бай затрепетали, и на мгновение у нее возникло ощущение удушья, будто кто-то сжимает ее горло.
Каково твое условие? — бесстрастно спросила она.
Сюй Бай знала: даже если она не спросит, Цзян Вэньхуа все равно озвучит свое требование, и даже если в конце концов она откажется, Цзян Вэньхуа заставит ее подчиниться.
Результат все равно будет один и тот же, так что если проявить покорность, возможно, удастся перенести чуть меньше мук.
Увидев, что Сюй Бай наконец-то начала соображать, Цзян Вэньхуа приподняла бровь и выдала потрясшую ее фразу:
Выйди за меня замуж.
Сразу после этих слов Сюй Бай подняла на нее глаза. На миг в них мелькнуло изумление, которое тут же сменилось непониманием.
Она что, сошла с ума? Предлагает ей жениться?
Сюй Бай не собиралась тешить себя иллюзиями, будто Цзян Вэньхуа предлагает брак из любви — это было бы просто абсурдом. В свое время та ненавидела ее настолько сильно, что собственными руками упрятала за решетку, и заявлять теперь о любви — чистейшей воды шутка.
Разумеется, существовала и другая вероятность: желая отомстить за другую женщину, она, не задумываясь, использовала брак как козырь, чтобы привязать ее, убийцу, к своему боку.
http://bllate.org/book/28741/3474914
Готово:
