Когда Би Цзыюнь вслед за Тан Жуньхуа вошел на спортивную площадку, все классы уже выстроились в шеренги. Поле пестрело одинаковыми сине-белыми школьными форменками, и лишь Би Цзыюнь в своей обычной футболке стоял вместе с классным руководителем в самом хвосте колонны, бережно прижимая к груди фирменный чайник Вагэ, точь-в-точь как какой-нибудь услужливый помощник.
Церемония открытия учебного года официально началась, и несколько тысяч учеников на спортивной площадке дружно повернулись кругом. Би Цзыюнь, еще мгновение назад стоявший в самом конце строя наравне с Вагэ, внезапно оказался впереди всех.
После того как подняли государственный флаг и отзвучал гимн, на всей площадке воцарилась всеобщая тишина — все чего-то ждали.
Тан Жуньхуа приподнял подбородок, обращаясь к Би Цзыюню с едва заметным самодовольством: — Одноклассник Цзыюнь, видишь вон ту пустую площадку? Через минуту начнется главная гордость церемонии открытия в Гунане: каждый год для этого требуется совместная слаженная работа более чем трехсот учеников.
Раздались звуки бодрой, вдохновляющей музыки, и со всех четырех углов — восточного, западного, северного и южного — один за другим вышли несколько сотен школьников, державших в руках разноцветные картонные щиты. Они стали перестраиваться на широком поле: то выстраивались в круг, то сменяли фигуру на квадрат, а в самом конце рассыпались в форме лепестков цветка и замерли на месте.
Би Цзыюнь: «…»
Несколько сотен человек угробили столько сил ради того, чтобы выстроить логотип Первой школы Гунаня.
С трибун тут же раздался зычный голос директора через микрофон: — Поднять школьный флаг, исполнить школьный гимн!
Сразу после этого из-за поворота дорожки появились четверо парней. Держа каждый за свой угол школьного знамени, они чеканящим шагом двинулись вперед.
Класс один-три как раз располагался напротив флагштока, а Би Цзыюнь стоял прямо перед самым первым рядом первого-третьего класса.
Увидев, как к нему приближаются четыре подтянутые фигуры, Би Цзыюнь с трудом поверил своим глазам и потер их.
«…»
Это он?
Почему опять он?
Фан Нань принял у Цао Фаньюя переданный тому школьный флаг и уже собирался привязать угол полотнища к длинному древку, когда услышал тихий голос Цао Фаньюя: — Фан Нань, посмотри-ка.
Он проследил взглядом за Цао Фаньюем и увидел, что у самого подножия флагштока, буквально в двух шагах от него, в первом ряду третьего класса стоит Би Цзыюнь. На нем была мультяшная футболка, а на лбу красовался пластырь; он с самым искренним выражением лица смотрел на них во все глаза.
— Фан Нань в этом семестре опять в паре с Цао Фаньюем...
— А я думала, он ушел из знаменосцев...
Вагэ резко обернулся и бросил на них свирепый взгляд, после чего шептавшиеся сзади девочки из третьего класса мгновенно зажали рты руками.
Заметив, что Фан Нань перевел взгляд на площадку у флагштока, Би Цзыюнь почему-то почувствовал себя не в своей тарелке. Он быстро вытянулся по струнке и нарочито принял вид человека, увлеченного подъемом флага.
Под звуки школьного гимна поднималось утреннее солнце. Би Цзыюнь прищурился, глядя на залитые светом силуэты на трибуне с флагом.
Рукава школьной формы Фан Наня казались чуть коротковатыми; его рука в белой перчатке расправила угол знамени, и на мгновение яркие лучи утренней зари оказались скрыты от глаз.
Церемония поднятия флага подошла к концу, и директор, поднявшись на спортивную трибуну, начал свою дежурную речь, полагающуюся в начале каждого семестра.
Директор особо выделил два важных события наступившего семестра: во-первых, пробные экзамены для учеников выпускного года, которые пройдут уже через полмесяца, а во-вторых — приближающееся восьмидесятилетие Первой средней школы Гунаня.
На этот раз юбилей обещал быть особенным: это первое столь масштабное мероприятие с тех пор, как Гунань получил статус ключевой школы провинции. На торжество съедется множество выдающихся выпускников и известных людей со всего общества.
Будучи передовой средней школой, уделяющей равное внимание нравственному, интеллектуальному, физическому и эстетическому развитию, учебное заведение всемерно поощряло активное участие учеников первых и вторых классов в подготовке к юбилею, разумеется, без ущерба для учебы.
Стоило в однообразной и сухой рутине появиться чему-то долгожданному, как на площадке тут же завязались оживленные споры. Школьникам было глубоко плевать, как именно пройдет праздник — лишь бы лишний день побусть дома.
Би Цзыюнь плелся хвостом за классом обратно в кабинеты: начинались бесконечные утренние уроки.
Еще прошлой ночью он давал перед зеркалом клятву, что с сегодняшнего дня возьмется за ум и начнет прилежно учиться.
Кто бы мог подумать, что лекции Королевы-Матери Запада обладают поистине убийственным, железобетонным снотворным эффектом.
Би Цзыюнь уставился в угол, витая где-то в облаках, и лениво, безо всякой системы подчеркивал строчки в учебнике. Сидевший позади Сюй Сисюй стянул ластик у своей соседки по парте, за что та отвесила ему мощного пинка под столом. В итоге обоих подняла на ноги подоспевшая Королева-Мать Запада.
Ван Цзинь подошел к парте Би Цзыюня, тыкая в сторону Сюй Сисюя пальцем и разразившись яростной отповедью: суть сводилась к тому, что если этот оболтус не хочет учиться, пусть хотя бы не мешает остальным ученикам, у которых есть желание к знаниям.
У соседки по парте мало того что отобрали ластик, так еще и отчитали вместе со всеми из-за учителя математики. Едва усевшись обратно, девочка обиженно уткнулась лицом в парту, и из ее глаз закапали крупные слезы.
Подростки всегда каются лишь после того, как нашкодят. Весь остальной урок Сюй Сисюй тихим, просительным голосом извинялся перед соседкой, готовый чуть ли не на колени перед ней пасть и бабушкой назвать.
Пролетел еще один урок, а Би Цзыюнь не смог запомнить ни единой из формул, что Королева-Мать Запада вывела на электронной доске.
Помимо ежедневного созерцания кавардака, который устраивала эта парочка вечных соперников сзади, на долю Би Цзыюня — в силу его уникального географического положения — выпало несколько чрезвычайно ответственных классных поручений.
Живой передатчик, раздатчик тестов, система раннего оповещения.
Ученик из соседнего класса: — Эй, позовите, пожалуйста, такого-то.
Учительница английского, внося целую стопку опросных листов: — Ты, передай вчерашнее домашнее задание по рядам.
А время от времени в маленьком окошке у двери внезапно возникало лицо Тан Жуньхуа: стоило Би Цзыюню разок стукнуть по парте, как погруженные в сладкие грезы ученики мгновенно приходили в себя.
Благодаря общим усилиям Би Цзыюню хватило всего нескольких дней, чтобы запомнить имена почти всего класса.
Правда, с того самого дня Фан Нань больше ни разу не спускался вниз, чтобы что-нибудь передать.
Из-за той нелепой случайности в первый учебный день он и Цао Фаньюй каким-то непостижимым образом сошлись на короткой ноге. Цао Фаньюй с утра до вечера пропадал на баскетбольной площадке, и каждый раз, когда Би Цзыюнь проходил мимо по дороге домой, тот приподнимал подбородок в знак приветствия.
Лю Сюэтин каждый день после уроков уходила очень спешно — казалось, ей нужно куда-то успеть. Судя по наблюдениям Би Цзыюня за последние дни, у них с Цао Фаньюем всё-таки завязалось.
Нагрузка в Первой средней школе Гунаня оказалась куда тяжелее, чем в Четвертой. Даже Би Цзыюнь, от природы не склонный к усердию, был доведен до ручки горами пробных тестов, ежедневно выраставшими на его парте.
Однако Би Цзыюнь прекрасно умел расставлять приоритеты: каждый вечер он добросовестно делал домашку по любимым литературе и гуманитарным наукам, а на следующее утро за двадцать минут до звонка заявлялся в класс, чтобы в компании семи-восьми главных двоечников списать естественные науки у заместителя старосты.
http://bllate.org/book/28636/3461762
Готово:
