Чжао Юйтин нахмурился:
— Тебе следует найти себе какое-нибудь занятие.
— Я хочу открыть компанию, ты не разрешаешь. Я хочу пойти работать, а ты говоришь, что работа мне не подходит.
— С твоими нынешними условиями она действительно тебе не подходит. Тебе следует больше учиться и развивать себя, а не тратить время на то, чтобы делать мне по пять звонков подряд во время моих совещаний из-за какой-то ерунды.
— Ты не брал трубку, поэтому я попросил А-Чи отдать ему десять тысяч юаней.
— Ладно.
Он явно не получил нагоняя! Чжао Сянъюй перевернулся и сел:
— Я ведь даже не сказал, кто он. Брат, разве ты не должен был спросить, с чего это я насчитал ровно десять тысяч? — он ожидал, что тот заявит, будто Ли Юйюй не стоит таких денег.
— Ты поступил правильно.
— Брат, почему ты сегодня такой сговорчивый? Значит, мой домашний арест отменен? Я могу выходить из дома?
— Можешь, но не ввязывайся в неприятности.
Чжао Сянъюй быстро побежал наверх:
— Спасибо, брат.
В привычное время для тренировок Чжао Юйтин включил свет и сразу же посмотрел на панорамное окно. За стеклом одинокий белый цветок выглядел утонченно и свежо: белизну лепестков оттенял едва заметный зеленоватый тон, и, казалось, сквозь толстое стекло можно было уловить его аромат.
Сегодня самочувствие подвело: дыхание сбивалось несколько раз, и он чуть было не схватил спазм. Чжао Юйтин пробыл в спортзале всего двадцать минут, а уходя, снова бросил взгляд на тот цветок — одинокий, но способный легко запасть в душу.
Все вернулось к прежнему спокойствию. Чжао Юйтин отправился на деловую встречу, сопровождаемый Чжэн Сююанем. Дорога впереди была запружена машинами, движение замерло минут на десять. Водитель вышел на разведку, а вернувшись, доложил:
— Впереди авария, грузовик перевернулся. Похоже, проехать быстро не получится, придется менять маршрут.
Чжао Юйтин сложил руки на груди и равнодушно бросил:
— В объезд.
петляя по узким улочкам с бесконечными остановками, машина проезжала через «деревню в городе», где обычно селились городские низы. Как раз закончились занятия у школьников, и автомобиль снова застрял на полпути. Чжао Юйтин глянул в окно: на обочине трехколесный велосипед был завален свежими цветами и зеленью. Среди пестрого разнообразия Чжао Юйтин сразу заметил горшок с распустившимися розовыми бутонами и спросил Чжэн Сююаня:
— Знаешь, что за сорт?
— Директор Чжао, это точно выходит за рамки моих познаний. Я пойду спрошу.
Вскоре Чжэн Сююань вернулся в машину:
— Продавец говорит, что этот цветок называется гиппеаструм, у него несколько разновидностей. Тот, что вы заметили, называется «Встреча весны». Купить его?
Чжао Юйтин постучал пальцами по колену:
— Не нужно.
Пять дней спустя в офисе Чжао Юйтина зазвонил телефон на ресепшене. Чжэн Сююань снял трубку, а затем повернулся к начальнику:
— Директор Чжао, на ресепшене курьерская доставка для вас. Требуется ваша личная подпись.
— Курьер?
Чжэн Сююань спустился вниз и расписался за получение. Ему вручили конверт с документами:
— Директор Чжао, это вам. На ощупь совсем не похоже на бумаги. Распаковывать?
Чжао Юйтин как раз просматривал финансовый отчет за этот месяц:
— Распаковывай.
Стоило оторвать защитную ленту, как оттуда выпорхнула оторванная от блокнота бумажка. Чжэн Сююань разглядел выпавшую пачку купюр:
— Здесь деньги.
Чжао Юйтин поднял голову:
— Деньги?
— И еще записка... — Чжэн Сююань подобрал листок и зачитал вслух: — Забери свои вонючие деньги, считай, что это плата за аренду за все эти дни...
Чжэн Сююань не осмелился продолжать. Встретив ледяной взгляд Чжао Юйтина, он поспешно положил записку на стол. Чжао Юйтин увидел подпись внизу: Ли Юйюй.
Долгое время в комнате стояла тишина, наконец Чжао Юйтин усмехнулся:
— Ломает комедию.
Он небрежно швырнул записку в настольную урну для мусора. Но стоило Чжэн Сююаню выйти из кабинета, как Чжао Юйтин вытащил ее обратно и вынес вердикт:
— Почерк размашистый, линии глубокие, пропитаны силой. Неплохо.
Ли Юйюй эти дни тоже не сидел сложа руки: он съездил в старую квартиру, где раньше жил с родителями. В гостиной по-прежнему стояли их портреты в траурных рамках. Ли Юйюй спрятал дневник на дно обувной коробки, а затем извалял ее в грязи и засунул в самый дальний угол обувного шкафа.
Перерыв все отцовские квитанции, он обнаружил, что до трагедии оставался в университете и возвращался домой лишь раз в семестр. Он знал лишь то, что отец занимался подрядом на подготовительные работы по строительству завода какой-то компании. Ли Юйюй даже пытался разыскать этот завод, но территория давно превратилась в руины, обнесенные по периметру заграждением под высоким напряжением — туда никак было не пробраться.
После тщательных поисков по всему дому ему наконец удалось отыскать две квитанции на общую сумму в двести девяносто тысяч юаней. В графе назначения платежа значилось: «Расходы на монтаж и сборку майнингового оборудования».
Но он отчетливо помнил, что Компания «Синьхуэй» по гальванопокрытию металлоизделий специализировалась на фурнитуре и металлоизделиях. При чем тут майнинг? Да и куда могли уйти майнинговые установки на сумму в двести девяносто тысяч юаней в качестве одних только монтажных работ?
Взяв отцовскую банковскую карту, он отправился в банк проверять движение средств — никаких записей о суммах, совпадающих с этими квитанциями, обнаружено не было. На счете матери тоже ничего не нашлось. Скорее всего, расчеты велись наличными. А если расчеты были наличными, значит, с компанией что-то не так: уклонение от налогов, ведение деятельности вне разрешенного профиля.
Загадка на загадке. До начала учебы оставалось двадцать дней, и сейчас главным приоритетом было собрать деньги на оплату семестра. Большую часть полученных отцом средств тот отдал рабочим, а с учетом повседневных расходов на руках осталось совсем немного.
Вернувшись в город Дунъюань, Ли Юйюй позвонил Янь Сяонаню:
— Брат Сам, здравствуйте, это Ли Юйюй. Я бы хотел забрать свое удостоверение личности. Скажите, это возможно?
Янь Сяонань ответил не сразу. Сбросив вызов, он перезвонил через три минуты и назначил встречу на тот же вечер, на десять часов.
Оставлять удостоверение в Сицзяньюэ было по-настоящему опасно. Чжоу Чэнь уже однажды воспользовался им, и Ли Юйюй вовсе не улыбалось обнаружить свое имя в каких-нибудь сомнительных махинациях. Черти с ним, если бы оформили онлайн-кредит, но ведь кто-то мог провернуть и противозаконные дела.
В семь часов вечера Ли Юйюй позвонил по видеосвязи Чжао Сянъюю:
— Извините, нажал не туда.
— Ли Юйюй? Брось заливать! Найти меня — так и говори, с чего бы вдруг случайно нажалось. Выкладывай, в чем дело?
— И правда ничего особенного. Спасибо за заботу, которую второй господин проявил ранее.
Чжао Сянъюй как раз ужинал; покосившись в сторону экрана, он понизил голос:
— Где ты сейчас живешь? Чем занимаешься?
— Возвращался на родину, договорился сегодня к десяти вечера заехать в Сицзяньюэ.
— Твою мать, ты опять туда прешься? Да до чего же тебе нравится такая работа! Неужели нельзя найти что-нибудь нормальное?
— Мое удостоверение до сих пор у них, я должен его забрать. Приятного аппетита, второй господин, у меня дела, до свидания.
Чжао Сянъюй уставился на экран телефона:
— Неисправим. В древности существовало понятие «встать на путь истинный», но этот Ли Юйюй... Насколько же сильно он нуждается в деньгах? Безнадежен.
Сидевший рядом Чжао Юйтин отложил палочки с чашкой и, поднимаясь из-за стола, бросил Чжао Сянъюю:
— Чтобы впредь во время еды телефонов на столе не было.
Чжао Сянъюй запоздало сообразил:
— А-Чи, он что, разозлился?
Чи Цзинью поджал губы, кивнул и наградил его полным сочувствия взглядом:
— Второй господин, вы еще не слишком поздно это заметили.
Ли Юйюй вертел в руках телефон. Если не случалось ничего экстраординарного, Чжао Юйтин всегда ужинал дома. Семь часов вечера — как раз время трапезы. Судя по поведению Чжао Сянъюя в видеочате, Чжао Юйтин определенно сидел за столом.
Цветок за окном спортзала поник головой. Утонченное растение за несколько дней превратилось в обезвоженный сухоцвет. Чжао Юйтин смотрел на него и уже не мог вспомнить, как именно оно выглядело в первый день.
Проиграв две партии подряд в видеоигре, раздраженный Чжао Сянъюй прибежал на кухню в поисках фруктов. Чи Цзинью тут же проявил должное усердие:
— Второй господин, что-то случилось?
— Жутко бесит. Вечно какое-то паршивое ощущение.
— Вас что-то тревожит?
Чжао Сянъюй на ходу сполоснул черешню:
— Просто дома засиделся, вот и психую.
— Может, приказать подать машину, съездить развеяться?
— Компания нужна, а куда ехать — непонятно. Эта тусовка боится со мной связываться.
Чи Цзинью уже достал ключи от машины:
— Тогда я составлю вам компанию, покатаемся просто так?
Чжао Сянъюй перевел лукавый взгляд:
— Я сам поведу.
Ли Юйюй прибыл в Сицзяньюэ в восемь. Обозначивший фигуру узкими брюками с высокой талией Янь Сяонань снова превратился в брата Сама, только вот прежней дерзости в нем поубавилось. Сегодня Сам выглядел скованным, лицо его было густо покрыто пудрой, и Ли Юйюю постоянно казалось, что при каждом слове с него осыпается штукатурка.
— Брат Сам, я пришел за удостоверением.
Янь Сяонань молча разглядывал его пару секунд, плотно сжав губы:
— Наш босс хочет тебя видеть.
Ли Юйюй напустил на себя улыбку:
— Я ведь просто пришел забрать документ, зачем мне обязательно встречаться с вашими верхами? Брат Сам, я заберу его и сразу уйду.
Янь Сяонань кивком указал на четверых рослых амбалов в деловых костюмах и черных очках, стоявших позади:
— Решаю не я, и уж тем более не ты. Идем со мной.
Поняв, что запахло жареным, Ли Юйюй попытался скрыться, но было поздно. Крепко прижав к груди рюкзак, он с замирающим сердцем последовал за ними.
Один из телохранителей нажал отпечатком пальца кнопку лифта и грубо толкнул внутрь Янь Сяонаня. Тот пошатнулся и едва не упал, ухватившись за поручень, а Ли Юйюй сквозь разорванный манжет его рукава заметил на спине следы от ударов кнутом:
— Ты ранен?
Янь Сяонань бросил злобный взгляд:
— Занимайся своими делами и язык за зубами держи, когда поднимемся.
Из-за близкого расстояния Ли Юйюй отчетливо разглядел синяки под слоем пудры на его скулах и веках, а также полосы от плети, уходившие под воротник.
На самом верху глаза Ли Юйюя ослепило от обилия золота в интерьере. Охрана отпирала ключом одну защитную дверь за другой, пока они не вошди в огромный круглый кабинет. Массивное черное кресло медленно развернулось. Сидевший в нем мужчина с зачесанными назад волосами перебирал в руках четки:
— Так это ты — Ли Юйюй?
Янь Сяонань нажал на плечо Ли Юйюя:
— Чего стоишь, поприветствуй директора Ма.
— Здравствуйте, директор Ма.
— Ли Юйюй, — Ма Цишэн щелкнул пальцами по какому-то лишку бумаги. — Контракт заключен на шесть лет, отработано меньше трех, за последние полмесяца — ни одного заявления об отгуле, прогул без уважительной причины. А-Нам, посчитай-ка, сколько с него нужно удержать в качестве штрафа?
Ли Юйюй сделал шаг вперед:
— Директор Ма, вы, возможно, ошибаетесь, я не являюсь сотрудником вашей компании. Прошлый инцидент — досадное недоразумение, я приношу свои извинения.
Ма Цишэн поманил его пальцем:
— Подойди-подойди поближе, дай-ка я на тебя взгляну.
Ли Юйюй остался стоять на месте. Двое телохранителей за его спиной взяли его под руки с обеих сторон и выволокли прямо к письменному столу Ма Цишэна. Тот усмехнулся:
— Тот твой звонок с доносом обошелся Сицзяньюэ в три дня простоя на проверку. Три дня! Мои убытки составили около шести миллионов. Деньги — пыль, просто цифры, вся проблема в том, что ты заставил меня потерять лицо в Дунъюане.
Ма Цишэн похлопал Ли Юйюя по щеке:
— Мой Сицзяньюэ — это земной рай, идеальный приют для мужчин. И тут ты, ничтожный бракованный отброс, из-за какого-то звонка лишил наших уважаемых VIP-гостей возможности развлекаться целых три дня! Знаешь, что означали эти три дни? Они означали, что сорвалась дата подписания контракта с влиятельным человеком, из-за чего сорвался контракт на сумму более ста миллионов! Они означали, что из-за сдвинувшихся сроков известный режиссер упустил спонсоров для съемок фильма! Скажи на милость, как ты собираешься за это расплачиваться?
Ли Юйюй ответил:
— Я не считаю себя виноватым. В тот день они вполне могли подписать контракт в другом месте.
Ма Цишэн внезапно взбесился, вскочил и схватил Ли Юйюя за воротник:
— Да что ты, блядь, понимаешь?! Впрочем, тебе и не надо понимать. Ты просто обязан по контракту отпахать еще три года и семь месяцев. И за это время восемьдесят процентов твоих заработков пойдут на погашение убытков, вызванных твоим скудоумием!
http://bllate.org/book/28603/3457698
Готово:
