В её глазах Ши Шу казалась совсем ребёнком, которого приютили в семье Шэнь, а Шэнь Цинлань заботилась о ней с исключительным вниманием.
Однако порой она всё же замечала в их общении нечто странное.
Стоило ей оказаться рядом с Шэнь Цинлань, как она тут же послушно замирала, не смея поднять глаз, тогда как Ши Шу только что сидела с наполовину содранной одеждой, и её белые руки вот так беззастенчиво обнажались перед женщиной.
Если бы управляющий Ло застал её саму за подобным, он непременно отругал бы её за бесстыдство, да и она сама никогда бы так не поступила.
Шэнь Цинлань не просто успокаивающе гладила Ши Шу по руке — та намеренно клонила голову набок и телась о её ладонь.
Ши Шу капризничала и баловалась с ней: отказывалась сама пить кашу, а ещё вытягивала ноги так, чтобы их светлая кожа вплотную соприкасалась с брюками женщины.
Горячая каша оставалась нетронутой, а они обе продолжали сверлить друг друга взглядом.
Ло Тинтин даже против воли подумала, не ждёт ли Ши Шу, пока Шэнь Цинлань покормит её с ложечки.
Осознав эту мысль, Ло Тинтин испугалась и тут же выбросила из головы все подобные неподобающие фантазии.
Как она вообще смела вольно истолковывать отношения Ши Шу и Шэнь Цинлань?
А те утешительные слова Шэнь Цинлань…
То, как они держались друг с другом, казалось правильным до жуткости, но от этого ощущения странности никуда было не деться.
Ло Тинтин прикусила губу и яростно помотела головой.
Она снова предавалась глупым мыслям.
Видя, что та всё ещё упрямится, Шэнь Цинлань смягчила тон и, помешивая кашу в миске, произнесла:
— Зная, что ты заболела, я специально вернулась в полдень, чтобы проведать тебя.
Ши Шу прекрасно понимала смысл этих слов — от неё требовали лишь знать меру и не переходить границы.
От этого Ши Шу обиделась ещё сильнее. Заметив, что женщина подула на кашу в ложке и поднесла её ближе, она отвернулась и отказалась есть.
— Открой рот, — холодно велела Шэнь Цинлань.
Услышав эту угрозу, Ши Шу снова повернула голову. Приоткрыв рот, она, кажется, что-то сообразила, но ей было уже всё равно — она послушно открыла рот и съела эту горячую кашу до последней капли.
Шэнь Цинлань поставила пустую миску и легко потянула её за ухо:
— вечно ты заставляешь меня волноваться.
Ши Шу от этого щипка стало немного щекотно, и она бросила на неё укоризненный взгляд. Столь явная демонстрация близости всё же смутила её, и она протянула руку, пытаясь оттолкнуть женщину.
Она ухватилась обеими руками за запястье женщины, но когда попыталась отстраниться, та перехватила её руки в ответ.
— Сестра Лань! — позвала её Ши Шу.
— В чём дело? — приподняв брови, спросила Шэнь Цинлань.
Ши Шу не понимала, притворяется ли та, что ничего не разумеет, или делает это намеренно.
Она всё же опасалась выставлять напоказ столь явную близость перед посторонними, будь то управляющий Ло или Ло Тинтин.
— Со мной вечно споришь и капризничаешь, а перед ней сразу спасовала?
Ши Шу всегда необычайно чутко улавливала намёки Шэнь Цинлань. Она поджала губы:
— Ничего подобного, я не смею.
— Когда ты болеешь, вечно несёшь всякую чепуху, — Шэнь Цинлань снова села напротив неё. — Стану я спорить с больной — только сочтут, что я мелочна, верно?
Ши Шу тихо пробормотала:
— Раз знаешь, так и молчи.
Шэнь Цинлань больше не стала её поддразнивать и расспросила Ло Тинтин об управляющем Ло.
Ло Тинтин благопристойно ответила то, что ей было известно о происходящем в старом особняке, а затем принесла извинения, пояснив, что управляющий Ло в последнее время слишком занят и не смог приехать в особняк Юйху, чтобы позаботиться о больной, и попросила Шэнь Цинлань не сердиться.
Её слова звучали безупречно — поистине образец того, как старшие могут обучить молодую девушку.
Ши Шу сидела в стороне, тихо слушая их беседу, поглаживала собственный круглый живот и вспоминала обитателей старого особняка семьи Шэнь.
Эти люди были отвратительнее всех, она терпеть их не могла. Взаимная неприязнь с ними её даже устраивала — по крайней мере, не приходилось тратить силы на показное лицемерие и фальшивые любезности.
Сплетен за её спиной ходило предостаточно, но ей было наплевать.
Шэнь Цинлань знала обо всех этих пересудах, и большинство историй, над которыми Ши Шу смеялась с её слов, касались совершенно посторонних людей.
До неё никогда не доходило истинное отношение тех членов семьи Шэнь, у которых действительно была хоть какая-то власть, да и Шэнь Цинлань ничего ей об этом не рассказывала.
Зато к чему сводится отношение её сверстников из семьи Шэнь, она поняла ещё восемь лет назад.
Стоило взглянуть на Шэнь Тань, которая всем своим видом показывала, что они заклятые враги из-за того, что Ши Шу отобрала у неё всеобщую любовь и баловство Шэнь Цинлань, как становилось ясно: члены семьи Шэнь её на дух не переносят.
Ну и что с того?
В конце концов, Шэнь Цинлань души в ней не чаяла.
Подперев рукой голову, Ши Шу перевела взгляд на Ло Тинтин. Они обсуждали какие-то дела, и от этого разговора ей стало клонить в сон.
От Ло Тинтин Шэнь Цинлань узнала немало новостей о старом особняке. В последнее время на работе она была завалена делами и в самом особняке появлялась редко.
Дввввввввдав указания насчёт кое-ких мелочей, она проводила Ло Тинтин до двери.
Обернувшись, она увидела, что Ши Шу улеглась на диване с недовольным выражением лица, и беспомощно вздохнула.
— Ты, наверное, думаешь: вот бы я была хоть наполовину такой же послушной и понимающей, как Тинтин? — Ши Шу прислонилась к подлокотнику дивана, глядя на хрустальную люстру под потолком.
— И в мыслях не было, — Шэнь Цинлань собрала посуду, отнесла её в кухонную раковину, вернулась и, чуть улыбнувшись, остановилась у края дивана, пристально вглядываясь в неё.
— Все эти люди из семьи Шэнь и правда меня ненавидят? — Ши Шу перевернулась на другой бок, подложив ладони под голову.
Шэнь Цинлань не собиралась лгать ей в этом вопросе и тем более скрывать очевидные факты:
— Я не позволю тебе с ними видеться.
Ши Шу вздохнула: даже получив заверения от женщины, она всё равно чувствовала лёгкое беспокойство.
Раз уж Шэнь Цинлань дала слово, значит, всё так и будет — члены семьи Шэнь никоим образом не смогут доставить ей неприятности.
Вот только эти сплетни были похожи на назойливых мух: вреда от них никакого, но до чего же противно.
— Когда же я стану такой же умелой и собранной, как ты, чтобы всё удавалось само собой? — спросила Ши Шу, не глядя на неё; её слова звучали скорее как разговор с самой собой.
Шэнь Цинлань обладала наибольшей властью в семье Шэнь, но и забот у неё было больше всех. Ши Шу не желала равняться на неё, а если брать кого-то из близкого круга, так это была Ло Тинтин.
Выходило, что она уступала даже Ло Тинтин.
Шэнь Цинлань закатала рукава рубашки и честно ответила:
— Я вовсе не такая сильная, как тебе кажется.
Она наклонилась к ней, заслонив собой львиную долю света, отчего сиявшая на диване Ши Шу оказалась погружена в лёгкую полутень.
— У меня ведь столько дурных привычек. Ты из-за них от меня не откажешься? — глядя ей прямо в глаза, спросила Ши Шу, и в её взгляде мелькнула тревога.
Она не была дурой и за столько лет уже должна была догадаться, что тогда между семьей Шэнь и семьей Ши произошло что-то, о чём ей знать не положено.
Однако сейчас ей было не до размышлений об этом — она жаждала узнать лишь одно: не повлияют ли те погребённые тайны на её отношения с Шэнь Цинлань.
Спросить напрямую она не смела, а потому лишь нащупывала почву в надежде, что тот день, когда им с Шэнь Цинлань придётся расстаться, наступит ещё нескоро — а лучше бы не наступил никогда.
Для неё существовала лишь Шэнь Цинлань, а до всего остального ей не было никакого дела.
— Ни у кого нет идеального характера, — Шэнь Цинлань снова приложила руку к её лбу — жар уже спал.
— А в чём твои недостатки? Я могу узнать? — Ши Шу завороженно смотрела на неё, а затем твёрдо добавила: — Я хочу знать.
Она никак не могла уловить слабостей Шэнь Цинлань, страстно желая, чтобы та сама дала ей в руки рычаг, которым можно было бы крутить ею как угодно.
Шэнь Цинлань выпрямилась и опустила на неё взгляд.
Знакомое давящее ощущение превосходства вернулось. Пальцы Ши Шу вцепились в обивку дивана, и она принялась мысленно корить себя за то, что вообще задала этот вопрос.
— Как по-твоему, доброта может стать недостатком? — спросила Шэнь Цинлань.
Свою собственную мягкосердечность она назвала добротой, но Ши Шу этого не поняла.
— Наверное… — задумчиво протянула Ши Шу. — Быть доброй с негодяями, пожалуй, и впрямь не стоит.
Она понятия не имела, к чему Шэнь Цинлань задала этот вопрос. Ведь в её собственных глазах — да и в глазах всего остального мира — Шэнь Цинлань была воплощением абсолютной добродетели.
Когда семья Ши обанкротилась, всё их имущество было арестовано, и в момент полного одиночества и беспомощности лишь Шэнь Цинлань протянула руку помощи, забрав осиротевшую и оставшуюся без гроша Ши Шу к себе.
В те годы семьи Шэнь и Ши были близки, и теперь та давняя привязанность не казалась пустой показухой.
Разве доброта могла быть недостатком?
Это же было лучшим качеством Шэнь Цинлань.
То, о чём думала Ши Шу, расходилось с тем, что она говорила, но сейчас она понимала: не время льстить Шэнь Цинлань и рассыпаться в похвалах.
Она знала, что женщина задала этот вопрос вполне серьёзно.
Шэнь Цинлань больше не стала ей отвечать, лишь легко улыбнулась:
— Наша Ши Шу и впрямь очень смышлёная.
http://bllate.org/book/28589/3456077
Готово:
