Готовый перевод The Truth is What You Hear: A Taste of Psychology / Голос безумия: Соната для двоих [Завершено]: Глава 14

— Угу, — послушно ответил Юй Пуюй.

Рассхваливая Юй Пуюй за сообразительность, Дуань Фэнтин поддался другой мысли. Он неторопливо убрал руку и слегка подался вперед, прильнув к чужому телу.

— А теперь повтори с самого начала то, что я только что тебе показал, — чувствуя, как напряглась спина Юй Пуюй, и желая узнать, на что тот готов пойти ради победы над ним, Дуань Фэнтин вплотную прижался грудью к его спине и прошептал прямо на ухо: — Добьешься хорошего звучания и скажешь спасибо учителю — тогда я научу тебя маленькой хитрости быстрого перебора. Как тебе предложение?

Несколько секунд воздух в комнате словно замер.

Юй Пуюй повернул голову — их губы разделяли считанные миллиметры. Он моргнул и легко бросил:

— Идет.

Никто толком не определял, что именно значит добьешься хорошего звучания.

В конце концов Дуань Фэнтин даже начал придираться по мелочам, раз за разом испытывая терпение Юй Пуюй на прочность. И лишь когда тот прямо заявил, что руки больше не слушаются, соизволил произнести:

— Вставай, садись на стул. Назови меня учителем, и я научу.

Юй Пуюй почувствовал себя так, будто ему даровали амнистию, но реальность оказалась суровее ожиданий. Раздался неторопливый голос:

— Ноги затекли.

Лицо Юй Пуюй побледнело. Несмотря на работающий кондиционер, его лоб покрылся испариной. Ему казалось, что собственные руки и ноги только что прикрутили на место и они совершенно ему не подчиняются.

Будь прокляты эти уроки танцев.

Будь проклята эта растяжка.

Под безжалостным прессингом преподавателя Юй Пуюй продолжал тянуть ноги и поясницу, беспрерывно бормоча:

— Ноги затекли, ноги затекли... Руки тоже затекли, всё, больше не могу, я сейчас парализуюсь, учитель.

Преподаватель танцев с выражением крайнего сочувствия посмотрел на Юй Пуюй:

— Ты до того деревянный, неужели раньше совсем не занимался?

Слова звучали легко и непринужденно, однако хватка наставника не ослабла ни на грамм, а в какой-то момент давление даже усилилось.

Юй Пуюй мгновенно издал вопль, от которого окружающим едва ли не физически передалась его боль, и те с ужасом посмотрели на собственное отражение в зеркале.

Это было лишь начало настоящего кошмара. Стоило закончить с растяжкой и дать мышцам расслабиться, как преподаватель хлопнул в ладоши, знаменуя начало основного занятия.

Юй Пуюй чувствовал себя всё больше похожим на зомби.

А когда в зеркале отразилась высокая фигура, прислонившаяся к открытой задней двери, ему захотелось и вовсе превратиться в настоящего зомби и разорвать этого человека на куски.

Какого черта Дуань Фэнтин вообще заявился сюда? Разве в выходные у их группы не принято устраивать какие-нибудь тусовки и развлекаться вместе?

Он лениво прислонился плечом к косяку распахнутой двери класса, засунув руки в карманы свободных карго. Воротник его рубашки по-прежнему был небрежно расстегнут, длинные волосы собраны на затылке. На лице не читалось никаких эмоций, а взгляд скользил сквозь толпу двигающихся людей, безошибочно находя Юй Пуюй, от которого буквально исходили волны мрачного раздражения.

Когда наставник в очередной раз надавил на поясницу Юй Пуюй, заставив того согнуться и испустить мучительный стон, уголки губ Дуань Фэнтина невольно поползли вверх. Сначала улыбка была едва заметной, но тут же стала шире, и в конце концов его плечи даже слегка затряслись от беззвучного смеха. Заметив, что теряет самообладание, он прикрыл рот рукой.

Юй Пуюй поднял глаза и встретился взглядом с насмешливыми глазами Дуань Фэнтина, отражавшимися в зеркале.

Его уши и шея с заметной глазу скоростью окрасились в ярко-красный цвет.

Округлившиеся от злости глаза яростно сверлили праздного зрителя, мысленно предавая его самой жестокой казни.

Дуань Фэнтин, казалось, ни капли не смутился. Он даже поднял руку и лениво помахал ему, а изгиб его губ стал еще более издевательским.

Кое-как дотянув до перерыва, Юй Пуюй приволок ноги к Дуань Фэнтину, гневно задрал подбородок и процедил сквозь зубы:

— Ты чего приперся?

По покрасневшему лицу катился пот, челка липкой прядью прилипла ко лбу, а в глазах полыхало чистое пламя ярости, вот только выглядело это всё совершенно не устрашающе.

Дуань Фэнтин опустил взгляд на него:

— Забрать тебя после занятий. Нельзя? — заметив, как Юй Пуюй замахивается кулаком, он поспешно добавил: — Я же обещал научить тебя быстрым фишкам, сегодня отдам долг.

Юй Пуюй вспомнил тот день: стоило ему заявить, что у него затекли ноги, как этот негодяй расхохотался во весь голос, выставил его за дверь со словами, что у него срочные дела, и пообещал продолжить как-нибудь в другой раз.

Про себя Юй Пуюй мысленно показал Дуань Фэнтину бессчетное количество средних пальцев.

Преподаватель уже созывал всех на построение. Поворачиваясь, Юй Пуюй услышал в спину:

— Занимайся усерднее. По крайней мере, когда я выведу тебя на сцену, твоя подача должна выглядеть достойно.

Обернувшись на Дуань Фэнтина, на чьем лице уже исчегла улыбка, Юй Пуюй лишь беззвучно шевельнул губами, выдохнув «ладно».

— Пошли, моя машина у ворот школы. Как закончатся занятия, сразу иди туда.

Дуань Фэнтин оставил за спиной музыку, гремевшую из динамиков посреди танцевального класса. Выйдя из учебного корпуса, он тут же достал сигарету, уперся кончиком языка в горчащий фильтр, а в его глазах застыл задумчивый, мерцающий свет.

В группе появилось сообщение от Жуань Цина с окончательно утвержденными датой и деталями выступления. До концерта оставались считанные дни, и музыканты единогласно решили перенести последние репетиции прямо в лайвхаус — заодно и площадку заранее изучить, и провести пару полноценных прогонов.

У Юй Пуюй вертелось на языке множество вопросов, но, видя, как увлеченно все переписываются, он не знал, стоит ли вклиниваться в разговор и уточнять, едет ли он тоже.

Су Синьюань неожиданно поманил его рукой:

— Сяо Юй, мы тут решили, что на следующей неделе Фэнтин заедет за тобой, и поедем на репетицию вместе.

Юй Пуюй кивнул и коротко произнес «ага».

Судя по всему, он напрочь забыл, что уже официально числится талисманом группы.

И виноват в этом превращении был исключительно Лу Ан.

Будучи ответственным за продажу билетов и продвижение концерта, Лу Ан опубликовал афиши на университетском форуме и нескольких музыкальных платформах. В правом нижнем углу постера красовался силуэт Юй Пуюй — лишь профиль, причем фотография явно была сделана тайком кем-то во время репетиции.

Кто-то заметил это несоответствие и поинтересовался в комментариях, что это за парень. Поднялся настоящий переполох: люди гадали, не тот ли это новичок, которого Дуань Фэнтин недавно провожал до общежития, вступил ли он в группу, какова его роль и какие вообще отношения связывают его с Дуань Фэнтином. В конце концов Лу Ан ответил: «Специальный гость, можно сказать, талисман группы. Кстати, одна из наших песен благодаря его совету зазвучала потрясающе».

Поскольку группа уже побеждала в конкурсах, у них имелась небольшая база преданных фанатов. Когда в сети обратили на это внимание, Лу Ан ответил и там, приукрасив факты и нарекши Юй Пуюй «музой вдохновения» коллектива.

С этого момента Юй Пуюй оказался под прицелом всеобщего внимания. Но сталкиваясь с любопытными, изучающими взглядами, он не испытывал ни тревоги, ни растерянности — ему казалось лишь, что этого мало.

Когда он по-настоящему выйдет на сцену, устремленных на него глаз окажется в десятки раз больше.

Сцена была небольшой. Верхние софиты, которые еще продолжали настраивать, хаотично освещали помост, и в лучах света кружились пылинки.

Дуань Фэнтин с товарищами уже тестировали аппаратуру на сцене. Время от времени в пустом помещении раздавался прерывистый треск электрических разрядов, отдававшийся в ушах неприятным звоном.

Юй Пуюй сидел в самом центре зала, наблюдая за происходящим наверху.

Дуань Фэнтин пристегнул к гитаре новый ремень с кружевной отделкой — вещь сама по себе утонченную, но в его руках она почему-то приобретала дерзкий, вызывающий оттенок. Отрегулировав высоту ремня и слегка опустив голову, он быстрыми движениями пальцев проверил строй.

Как только все приготовились, первыми грянули плотные барабаны, следом вступила тяжелая бас-гитара, а когда раздался голос Су Синьюаня, в общую звуковую волну резко врезалась гитара Дуань Фэнтина.

Это больше не было отдаленным звуком сквозь толпу на праздничном вечере и не глухим гудением репетиционной комнаты в несколько шагов. Сейчас пронзительный тембр без всякого предупреждения ворвался в уши Юй Пуюй, обжигая слуховые проходы, пока позвоночник не занемело от жара, а в самой глубине души музыка пробудила что-то трепещущее.

Дуань Фэнтин больше не казался единственным центром притяжения на сцене. На репетиции он двигался сдержанно, почти сдержанно, будто слушая остальных и служа для них надежной опорой. По его вискам быстро побежали капли пота, скатываясь по линии щеки, собираясь на самом кончике подбородка и срываясь вниз прямо на лакированный корпус гитары, отчего вишнево-красный оттенок инструмента казался еще более притягательным.

Юй Пуюй забыл как дышать.

Он чуть подался вперед, впившись ногтями в ладони, не отрывая глаз от Дуань Фэнтина. Он следил за тем, как тот покачивается в такт ритму, как растворяется в мелодии — в этом отрешенном, почти сакральном состоянии.

Жажда снова мощно взорвалась в груди Юй Пуюй, вздымая девятиметровые волны.

В его голове настойчиво билась одна и та же мысль.

Мне нужна сцена, мне нужны софиты, я хочу сиять ярче Дуань Фэнтина.

Я встану на сцену куда масштабнее этой.

Старик Лэй неизвестно когда подошел к Юй Пуюй, тоже уставился на сцену и со вздохом произнес:

— Смотришь на него сейчас — этакий важный гусь, солидный человек, да?

Юй Пуюй скосил глаза на Старика Лэя. Хотя имен тот не называл, было очевидно, о ком речь. Он молча кивнул и вновь перевел взгляд на фигуру гитариста.

— Ты просто не представляешь, каким он был, когда только взял в руки инструмент, — Старик Лэй, казалось, завел излюбленную пластинку и пустился в воспоминания. — Совсем другой человек. Он тогда только-только пошел в старшую школу, тайком купил гитару и чуть ли не каждый день таскался ко мне в бар. Зависал у меня на втором этаже, тренировался целыми днями. Играл отвратительно, а когда его отец приходился искать сына, мне приходилось его прикрывать.

Юй Пуюй попытался представить эту картину, но у него никак не клеился этот образ с тем уверенным хозяином сцены, от которого исходило ослепительное сияние.

— Потом родители заметили, как сильно он увлечен, и купили ему инструмент получше, но дальше вмешиваться не стали. Только от хорошей гитары толку мало, если ты занимаешься дилетантством — в итоге он быстро уперся в тупик.

Юй Пуюй слушал с замиранием сердца, мысленно дорисовывая прошлое Дуань Фэнтина.

— И что потом?

Старик Лэй усмехнулся:

— А потом я знал одного старика, бывшего концертмейстера на пенсии. Обычно старики после выхода на заслуженный отдых берут учеников, но этот был странным — никого не хотел брать. Я уговаривал его изо всех сил, и в конце концов он согласился послушать, как Дуань Фэнтин сыграет пару аккордов.

На сцене тем временем закончился первый прогон. Дуань Фэнтин собрал остальных музыкантов, чтобы обсудить правки и план следующего трека, а затем снова отошел в сторону, и длинные пряди волос закрыли его лицо, скрывая любые эмоции.

— Дуань Фэнтин изо всех сил затянул тогдашний популярный рок-хит, а старик не сказал ни слова. У парня тогда аж лицо позеленело — решил, что всё кончено.

Старик Лэй сделал паузу, ответил на приветственный жест кого-то со сцены и продолжил:

— Тогда тот старик просто взял гитару из его рук — даже играть не стал — и сказал: «Видишь эти шесть струн? Они мертвые. Но ты-то живой. Когда внутри тебя что-то рвется наружу, заставь их жить. То, что невозможно выразить словами, они скажут за тебя».

Юй Пуюй слегка вздрогнул. Стоявший на сцене неподвижный силуэт в этот момент словно снова слился с гитарой воедино.

http://bllate.org/book/28567/3453510