Тогда внутри политическая обстановка в Альянсе была крайне неспокойной. Из всех мест в Парламенте Партия свободы занимала сорок процентов, Консервативная партия — сорок пять, а оставшиеся тринадцать процентов принадлежали поддерживаемой военными немногочисленной Прогрессивной партии. Партия свободы выступала за примирение, предлагая решать проблемы с помощью экономических уступок или импортно-экспортного сотрудничества. Внутри же Консервативной партии царили глубокие разногласия, она никак не могла договориться с военными об условиях и, естественно, была не в состоянии получить большинство в Парламенте.
Шэнь Яньхой понимал, что надежды на его переизбрание призрачны, и решил прибегнуть к последнему средству.
Политический брак.
Годом ранее Шэнь Цзячэн ушел из Прокуратуры и с подавляющим преимуществом был избран депутатом парламента от Западного района столицы. Семейное происхождение, учеба в военном училище, опыт работы государственным обвинителем в Прокуратуре вкупе с выдающейся внешностью сделали Шэнь Цзячэна любимцем СМИ с самого момента его прихода в политику. С наступлением нового века в Альянсе еще ни один начинающий депутат не удостаивался такого пристального внимания.
Шэнь Яньхой вручил ему список со словами: «Не нужно надолго, продержись до окончания войны. Больше двух лет не уйдет».
Шэнь Цзячэн взял у Шэнь Яньхоя деньги и политический капитал. Теперь же Шэнь Яньхой требовал отдачи.
В списке значились дети самых именитых военачальников. Там были и мужчины, и женщины, от беты до омеги — на редкость полный набор. Включая даже старых детских приятелей.
Он не дал согласия сразу. Когда он вышел из резиденции Шэнь Яньхоя в Гуаньшане, его поджидал Ли Чэнси, который сказал: «Официальный пресс-релиз уже разослан в СМИ».
В тот миг Шэнь Цзячэн понял, что у него вообще нет выбора. Шэнь Яньхой опередил его, заранее пустив в эфир новость о том, что Янь Инин и он заключили помолвку.
Янь Инин, дочь адмирала флота пяти звезд и одного из трех ключевых военачальников Альянса Янь Чэна, действительно была его подругой детства, с которой они росли вместе. По сей день они поддерживали связь.
Шэнь Яньхой был уверен, что тот выберет заведомо известный вариант.
Однако тем же вечером, вернувшись в Яюань, Шэнь Цзячэн напрямую позвонил Шэнь Яньхою по внутренней линии.
Разговор он начал без предисловий:
— Отозовите пресс-релиз.
Шэнь Яньхой напустился на него с упреками:
— Чем ты еще недоволен? Ты же знаешь положение генерал Янь в «Орлином гнезде». Этот шаг делается не только ради меня, но и ради твоей дальнейшей карьеры. Цзячэн, будь реалистом. Война начнется со дня на день. Времена рождают героев.
— Генерал Янь — прекрасный человек, — спокойно произнес Шэнь Цзячэн. — Есть лишь одно «но»: мне не нужна его дочь. Мне нужен его сын.
Он также знал, что у Янь Инин давным-давно был любимый человек и вовсе не он сам.
— Насколько мне известно, сын Янь Чэна погиб еще во время Семидневной войны. Шэнь Цзячэн, как бы ни была велика твоя дерзость, мертвецов ты не воскресишь.
— У него есть приемный сын, его помощник, капитан первого ранга, — не заглядывая ни в какие справки, назвал имя Шэнь Цзячэн. — Мне нужен Цинь Чжэнь.
*
— Цинь Чжэнь. Как иероглиф «чжэнь» — стремление к совершенству.
При первой встрече он пожал руку Шэнь Цзячэну и по слогам пояснил это.
Шэнь Цзячэн улыбнулся:
— Я знаю.
Заместитель командира спецназа сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил, обладатель позывного «Сапсан» Цинь Чжэнь.
Цинь Чжэнь прославился в один миг на исходе Семидневной войны, в ходе той военной операции, что началась первого марта. Операция обернулась тяжелейшими потерями: вошел целый взвод, а вышли всего пятеро. И в число тех, кто вошел, но так и не смог выйти, входил родной сын Янь Чэна Янь Илюй.
Времена действительно рождали героев. После того локального конфликта Цинь Чжэнь превратился в главную звезду «Орлиного гнезда», правую руку Янь Чэна и лучший инструмент военной пропаганды.
Перед встречей Шэнь Цзячэн распорядился проверить Цинь Чжэня от и до. Добытые сведения в целом совпадали с тем, что он уже успел узнать.
Происхождение самое простое, зато послужной список ослепительный. Цинь Чжэнь вырос в обычной семье из Третьего района, его отец был альфа, а мать — бета. Мать скончалась от болезни очень рано, а отец, Цинь Хуунъюань, являлся ветераном Южной войны двадцать девятого года, который после отставки вернулся в родные края залечивать раны. Цинь Хуунъюань числился зарегистрированным членом Консервативной партии и на выборах четырёх лет назад голосовал за Шэнь Яньхоя.
Еще в юности Цинь Чжэнь прошел отбор в специализированный военный учебный центр, откуда его перевели в военное училище по распределению. Среди сотни лучших курсантов училища добрые три-четыре десятка вышли из этой секретной программы, так что Шэнь Цзячэн был с ней прекрасно знаком.
За самим Цинь Чжэнем никаких официальных записей о политических предпочтениях не числилось. Известно было лишь об одном открытом романе с парнем-омегой из весьма обеспеченной семьи по имени Тао Е, который трагически погиб, получив тяжелые ранения при взрыве во время теракта в Столице несколько лет назад. В народе ходили слухи, что незадолго до трагедии они даже заключили помолвку. С тех пор никаких слухов о личной жизни Цинь Чжэня не появлялось.
Шэнь Цзячэн до сих пор помнил их первую встречу тет-а-тет. Ночь в Столице тогда стояла тихая, веял прохладный вечерний ветерок.
Он не стал задействовать связи Шэнь Яньхоя и связался с Цинь Чжэнем напрямую через Янь Инин, назначив встречу на восемь часов вечера в будний день в VIP-зоне открытого бара на крыше одного из небоскребов в Западном районе. Западный район был вотчиной Шэнь Цзячэна, и ему никогда не требовалось бронировать столики в подобных заведениях.
Покинув заседание Национального парламента, он переоделся в повседневную одежду, выглядя весьма непринужденно. Цинь Чжэнь же заявился в костюме, при галстуке и даже с зажимом для него.
В тот день Шэнь Цзячэн задал ему всего три вопроса.
Первым, разумеется, был вопрос о том, чего тот хочет.
Цинь Чжэнь не стал ходить вокруг да около и выпалил прямо:
— Мой отец — ветеран двадцать девятого. Я хочу...
Не дожидаясь, пока тот договорит, Шэнь Цзячэн произнес:
— Можно. Что еще?
Цинь Чжэнь нахмурился, явно недовольный тем, что его перебили.
Тогда Шэнь Цзячэн сам закончил за него:
— Он инвалид второй группы, но в ходе последней баталии его записали в дезертиры, поэтому он не получил статус честно демобилизованного ветерана и лишен каких-либо льгот и пособий. Он не может вступить в профсоюз и до сих пор сидит без работы.
Все было верно. Цинь Чжэнь закусил губу, испытывая, судя по всему, неловкость, но все же настоял на своем:
— Это была лишь опечатка при регистрации. Но стоило ему выйти из армии в гражданское общество, как дело перешло из нашей юрисдикции в ведение Министерства внутренних дел. Я каждый год пишу письма депутату от Третьего района, я пытался...
Оказывается, национальные герои, способные одним взмахом руки менять судьбы, порой сталкиваются с самыми обыкновенными жизненными неурядицами.
Если бы Цинь Чжэнь захотел уладить это дело, для него не составило бы ни малейшего труда обойтись даже без чужой помощи. При нынешнем раскладе сил все министры и чиновники Министерства внутренних дел вместе взятые весили в разговоре меньше, чем он один. Стоило ему привлечь прессу, упомянуть о том, как воспитание в семье военного повлияло на его становление, а напоследок разыграть немного драмы, как общественное мнение заставило бы правительство изменить курс уже на следующий день. Он просто чудовищно недооценивал собственное влияние и совершенно не умел играть в политические игры.
http://bllate.org/book/28560/3452699
Готово:
