Это явно было предположением, опровергающим здравый смысл, и он еще думал, что ему придется потратить немало красноречия.
Юноша кивнул и наконец перевел взгляд на золотовласого стража, который в панике и напряжении лежал на поролоновом мате.
Теперь буйство духовной силы Цзи Жуна удалось превосходно усмирить, вернув ему нормальное состояние рассудка и контроль над телом.
Однако дальнейшее усугубление телесной мутации — например, появление звериных ушей — никак нельзя было легко обратить.
Это доказывало, что он приблизился к той критической точке, за которой последовало бы полное помешательство рассудка.
Светлоглазый юноша смягчил голос, пристально глядя в глаза золотовласому стражу, и спокойно произнес:
— Ты готов мне верить? Я знаю, что подобные слова вызывают подозрения и страх. Я могу ощутить слабые аномальные колебания духовной силы вокруг этой штуки. Поэтому, если просто вырезать ее за один раз, это не причинит твоему телу еще большего вреда и также позволит предотвратить повторное возникновение аномального буйства духовной силы.
Цзи Жун широко раскрыл глаза, а свернувшийся калачиком рядом с ним лев, представляющий собой его духовное тело, успокаивающе лизнул его по лицу.
Хотя он и понимал умом, что подобное для любого стража или проводника звучит слишком невероятно, а принять это с ходу — поистине непосильная задача.
Но при взгляде на холодные глаза юноши, лишенные и тени эмоций, холодная и жестокая чувствительность от только что извлеченных из его тела цепей духовной силы, казалось, все еще застряла в самых глубинах его сознания.
Он не мог отвергнуть ни единого слова, слетевшего с уст собеседника.
Цзи Жун подавленно опустил веки, сжал ладони в кулаки и тихо произнес:
— Я верю. Все в порядке, можешь делать все как нужно.
Вэй Су резко отвернулся, в упор глядя на золотовласого стража, и на его губах, казалось, застряли какие-то невысказанные слова.
Спустя мгновение он глухо усмехнулся, взял протянутый юношей бинт и сухо бросил:
— Высокоуровневые стражи восстанавливаются очень быстро. Даже если кинжал отклонится от цели, через полчаса все полностью затянется, это даже легким ранением не назовешь.
Хо Сяньюэ взглянул на него, выказав на лице несогласие, и нахмурился:
— Это чрезвычайная ситуация, иначе...
Если бы не приближающийся турнир, он бы не стал прибегать к столь радикальным методам.
Более того, даже если речь идет о страже... это не значит, что к любым ранениям можно относиться спустя рукава.
Лицо юноши казалось слегка сердитым, он внезапно замолчал, а Вэй Су почувствовал какой-то необъяснимый страх, опустил голову и принялся выполнять порученную ему работу.
Словно этот гнев был направлен прямо на него.
Операция шла размеренно и упорно. Цзи Жун был привязан к подножию железного каркаса, а страж с черными волосами и глазами намертво прижал его, пресекая любые попытки инстинктивно дернуться.
Зажав в зубах полоску ткани, страж — даже развернув барьер из пяти чувств — под успокаивающим воздействием духовной силы Хо Сяньюэ все еще ощущал, как лезвие ножа распарывает кожу.
В конце концов, лишь идеально подходящий проводник способен полностью контролировать все восприятие стража, делая себя единственной реальной реальностью в его мире.
Для любого стража подобный опыт настолько редок, что от такого приглашения невозможно отказаться во веки веков.
И лишь между родственными душами с высочайшей степенью совместимости возникает жар слияния, позволяющий достичь постоянной парности.
Как раз в тот момент, когда от боли сознание Цзи Жуна почти помутилось, сверху донесся издалека чей-то голос:
— Можно бинтовать. Цзи Жун, ты слышишь мой голос? Мы извлекли его.
Лев духовного тела рядом с ним наконец облегченно выдохнул и изо всех сил принялся тереться головой о плечо золотовласого стража.
Вэй Су со сдвинутыми бровями уставился на почти прозрачное извивающееся создание в водонепроницаемом пакете, которое, соприкоснувшись с воздухом, стремительно увяло и превратилось в темно-красный яйцевидный объект.
Причем внешним видом эта штука почему-то напомнила ему волну загрязнения.
Вся операция заняла едва ли полчаса. Благодаря чуткому восприятию духовной силы Хо Сяньюэ, окружающие ткани тела практически не пострадали, а разрез удалось свести к минимальному размеру.
Когда оба убрали разбросанный вокруг мелкий инвентарь, золотовласый страж, которому надежно забинтовали рану, сел, уже практически обретя способность двигаться.
Цзи Жун сжимал в пальцах герметично запечатанный пластиковый пакет. Хотя он все еще чувствовал некоторую духовную слабость, теперь он понимал: это касается не только его одного.
Этот темно-красный комочек размером с финиковую косточку, о котором было неизвестно, полностью ли он утратил жизнь, был извлечен из его собственного живота.
Более того, пока эта тварь еще была жива, она обладала слабым источником духовной силы.
Хотя Цзи Жун не был проводником и не мог точно ощущать чужую духовную силу, в этом предмете все же оставался след осколка его собственной духовной силы.
Иными словами, это яйцо когда-то паразитировало в его теле, и в какой-то момент в будущем оно даже могло проклюнуться на свет.
Он резко зажал рот ладонью, и к его горлу подкатил приступ тошноты и рвотных позывов, но наружу ничего не вышло.
Хо Сяньюэ и Вэй Су переглянулись, не зная, как утешить его, и могли лишь хранить молчание.
Наконец Цзи Жун заговорил:
— Мы должны рассказать об этом остальным стражам и проводникам из Боевого отдела.
Выражение лица Вэй Су слегка изменилось, и он глухим голосом произнес:
— Далеко не все стражи и проводники поверят этим словам. Особенно учитывая, что мы до сих пор понятия не имеем, каково происхождение этой штуки.
Золотовласый страж слабо улыбнулся и ровным голосом ответил:
— Верно. Моя ситуация довольно особенная, мое тело мутировало до такой степени, что даже без сегодняшнего приступа буйства я рано или поздно умру, а вот остальные — не факт.
Но я все же хочу что-то сделать. Я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как эта дрянь продолжает жить внутри других людей, чтобы в конце концов привести их к тому же исходу.
Вэй Су поднял голову и посмотрел в занавешенное шторами окно. Он не знал, какие именно перемены в Белой Башне вызовет этот шаг на сей раз.
В прошлой жизни, когда он разрушил все дотла и перезапустил мир на руинах, слишком много имен уже исчезло в Белой Башне.
Будь то Цзи Жун или множество других стражей и проводников — все они погибли задолго до наступления великой катастрофы. Те имена он уже помнил не слишком четко.
Однако теперь кое-что изменилось.
Он чуть изогнул губы, отчетливо понимая про себя: сколько бы ни произошло изменений, то, что он должен сделать, останется прежним.
Стоявший рядом со стражем с черными волосами юноша, который все это время хранил молчание, внезапно произнес:
— Сколько мутантов в Боевом отделе ты считаешь абсолютно заслуживающими доверия?
Этот вопрос был задан Цзи Жюну.
Золотовласый страж поднял голову, в глубине его глаз мелькнул огонек. Подумав пару секунд, он посмотрел на обоих и ответил:
— Если я принесу это яйцо и без лишних слов предложу сделать операцию, то трое согласятся не раздумывая. Еще по меньшей мере с десятком стражей и проводников можно будет все обсудить. Что до остальных, ручаться не могу.
Хо Сяньюэ опустил взгляд и медленно проговорил:
— Такой незаметный метод — долгое вынашивание какого-то живого существа внутри тела мутанта да еще и с уходом от восприятия проводниками его слабой духовной силы — совершенно исключает случайности и совпадения.
Каковы бы ни были конечные цели того, кто за этим стоит, для подобного непременно требуются колоссальные силы и точнейший расчет. Если мы опрометчиво нарушим это равновесие, то окажемся застигнутыми врасплох, и единственный выход — действовать втайне.
По крайней мере, пока никто не знает, что у нас есть способ извлечь эту бомбу замедленного действия.
Вэй Су повернулся к ним и произнес:
— Где-то в Белой Башне есть заброшенный подземный объект. Если отправиться туда по отдельности, можно встретиться незаметно для окружающих.
Цзи Жун слегка отвлекся и пробормотал:
— Старое здание астрономической обсерватории?
Если говорить о заброшенных подземных сооружениях, то новоприбывших стражей и проводников с самого начала предупреждали и строго запрещали им соваться именно в это странное старое место.
Говорили, что около шестидесяти лет назад, когда в пределах Федерации впервые разразилась тяжелая волна загрязнения, это было первое место, жестоко растерзанное загрязнителями.
По неизвестной причине астрономическая обсерватория в этой необитаемой дикой местности стала первой целью появившейся из ниоткуда волны загрязнения.
А уже после этого волна хлынула в сторону полей и городов.
Поэтому, заплатив ужасающую цену за уничтожение той волны загрязнения, поверх руин старой астрономической обсерватории возвели эту военную базу. Позже, объединившись с южной базой, она была переименована в Белую Башню.
Однако этот клочок оставшихся развалин так и не сровняли с землей — его просто законсервировали, превратив в запретную зону Белой Башни.
Хо Сяньюэ выразил сомнение:
— Разве кто-нибудь не может случайно заблудиться там?
Вэй Су тихо усмехнулся:
— Боюсь, даже стражники Белой Башни не смеют приближаться к старой обсерватории. Только в Боевом отделе это место используют как часть ритуала при вступлении в ряды — что-то вроде проверки на храбрость в доме с призраками, сам увидишь и поймешь.
Хо Сяньюэ нахмурился, чувствуя смутное беспокойство.
Лишь в полдень, притворившись, что он плохо себя чувствует, он тайком собрал все необходимые для операции инструменты, сложил их в альпинистский рюкзак и, подавив духовной силой восприятие окружающих, выскользнул из общежития.
С тыльной стороны тренировочного корпуса он ненадолго воссоединился с Вэй Су, и они вместе направились к руинам старой астрономической обсерватории.
Они молча проскользнули сквозь ряды колючей проволоки, мастерски обходя каждую камеру наблюдения, и через один из похожих на паутину входов в заброшенный туннель перелезли через поврежденную железную решетку, углубляясь внутрь.
Когда они добрались до назначенной с Цзи Жюном площади, Хо Сяньюэ окончательно понял, почему это место стало площадкой для ритуала посвящения в Боевой отдел.
На гигантской поврежденной металлической опоре телескопа висели высохшие и скрюченные останки загрязненных существ, испускающие похожие на мицелий завядшие щупальца, словно посланники из преисподней.
А мгновенно затвердевшие человеческие трупы наперегонки пытались бежать от волны загрязнения, но в итоге превратились лишь в один из бесчисленных элементов фона среди этого непрерывного ряда статуй.
Их нагрудные бирки свисали с изваяний, позволяя смутно разобрать выбитые на них буквы.
Пожалуй, лишь столкнувшись лицом к лицу с подобной картиной, можно было в полной мере осознать, с каким злобным умыслом это ужасающее бедствие поглотило разумных существ.
http://bllate.org/book/28506/3446416
Готово:
