На белых дешёвых кедах налипла чёрная грязь, оставляя за собой цепочку мокрых следов в тихом коридоре.
Дверь была приоткрыта. Он вошел внутрь и оставил зонт у порога. В сумрачной комнате лишь сквозь щель в двери пробивался тусклый жёлтый лучик — единственный проблеск света во всём помещении.
Ся Цинхэ знал: стоило толкнуть эту дверь, как внутри откроется сцена предательства. Двойного предательства — со стороны девушки и родного старшего брата. Картина того, как эти двое, сплетясь в объятиях, целуются, была липкой и грязной.
Это был фрагмент из молодёжной драмы о боли под названием Боль цвета снов, которую он сам и снял. Он уже поднёс палец к экрану, собираясь смахнуть видео — ему было неинтересно пересматривать сцену их поцелуя.
В следующее мгновение дверь распахнулась, и сменившийся кадр продолжил воспроизведение. Вода барабанила по тёмно-синей напольной плитке, на которой стояли босые бледные стопы. Линии лодыжек были изящными. Камера скользнула вверх — от икр к бёдрам. Это были мужские ноги, но снятые так чувственно и соблазнительно, что это вызывало самые разные мысли.
Камера на мгновение задержалась у опасной черты и наконец замерла на красивой, исполненной силы спине.
В тумане из водяного пара, в тесной ванной комнате, единственный тёплый луч света падал целиком на эту спину: широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы. В движениях мужчины, смывающего пену, то и дело проступали красивые очертания лопаток.Ся Цинхэ вместе с камерой с нетерпением ждал возможности разглядеть лицо, скрытое за пеленой пара.
Однако объектив вновь переключился на того Ся Цинхэ, что был одет в школьную форму.
Юноша застыл в дверях, судорожно вцепившись в ручку, и тяжелым, глубоким взглядом смотрел внутрь.Рука, сжавшая дверную ручку, побелела от напряжения, а на коже отчетливо проступили вены.Он скрывал свои чувства. Хотя лицо его оставалось спокойным, в темных, как бездна, зрачках уже бушевала буря — то были порожденные мраком, скрытые от света желания и страстное томление.
Он подглядывал. Подглядывал за телом мужчины.
Он жаждал. Жаждал обладать этим мужчиной.Сердце Ся Цинхэ сжалось вслед за юношей на экране. Он даже забыл, что этого юношу в видео сыграл он сам. Его эмоции изначально были полны боли, гнева и отвращения от предательства.
Музыка резко изменилась, наполнившись всепоглощающей горечью неразделённой любви.
Юноша разжал руку, повернулся и ушел, прихватив с собой стоявший у входа зонт — словно его никогда здесь и не было, и лишь цепочка мокрых следов выдавала всё.
Мужчина наконец повернул лицо сквозь пелену влажной дымки, глядя в ту самую пустую, полуприоткрытую щель двери.
Оказывается, он знал, что юноша приходил.
Это было знакомое и в то же время чужое лицо — лицо Се Чэня.Знакомое чувство возникло из-за того, что он бесчисленное количество раз видел это лицо на экране, но незнакомым оно казалось потому, что таким Се Чэня он ещё не встречал: исходящая от самого тела, нескрываемая, грубая и прямая аура мужской силы.
Даже если он не питал симпатии к Се Чэню, приходилось признать, что внешность у того была превосходной: глубоко посаженные глаза, чёткие, словно высеченные резцом черты лица, которые в особом освещении киносъёмки обретали невероятную изменчивость.
Этот фанатский видеоролик по качеству едва ли не превосходил полноценный художественный фильм.
Ся Цинхэ на мгновение даже оцепенел, поверив, что действительно снимался в такой картине.
В видео скрытая страсть и томление юноши по объекту своего желания выглядели необычайно трогательно.
Его пальцы непроизвольно сжали телефон, и он всё же открыл раздел комментариев.
Закреплённый комментарий: Это самый яркий фрагмент из «Жажды», полный видеоролик можно найти у @ХвостикМаленькогоКроликаОченьКрут.
Внезапно почувствовала, что и у нашего Цин-цзая есть актёрский талант, за этот отрывок разве не положена награда?
Оказывается, Ся Цинхэ не просто деревянная кукла, похоже, ему просто не попадался режиссёр, способный раскрыть его преимущества. Ой, нет, не режиссёр, а монтажёр.
В оригинале играл неловко и плохо, а здесь — ц-ц-ц, Ся Цинхэ, поскорее найми этого мастера-кролика своим личным монтажёром.
Онлайн-версия «Преступника» только вышла, а мастер уже приготовила такое вкусное блюдо.
Я ведь говорила, что если Се Чэнь в «Преступнике» ведёт себя так развязно, обязательно выйдет что-то грандиозное, просто не ожидала, что это произойдёт так быстро.
……Оказывается, это новый фильм Се Чэня, неудивительно, что этот материал раньше не попадался.
Ся Цинхэ уже собирался выйти, как вдруг всплыл самый свежий комментарий.
Ха-ха-ха, Цинь-цзы наконец-то ожил! Судя по развитию сюжета, тут явно прослеживаются отношения младшего парня-актива и дяди-киллера в роли пассива. Пойду гляну, было ли там что-то по-настоящему горячее.
Палец Ся Цинхэ замер, после чего он кликнул на профиль пользователя с ником Очень Крутенький Хвостик Кролика — ему тоже захотелось взглянуть.
Рядом с закрепленным видео Подглядывание за вожделением красовалось Запустение мира сего. Тот же автор?
Дочь Ли Чжэнжуна кое на что способна, на этот раз он вынужден это признать — по крайней мере, если в роли активного партнера действительно выступал он.
Видео Подглядывание за вожделением длилось ровно восемь минут и рассказывало историю о молодом отчиме и пасынке-старшекласснике.Они жили на самом дне общества, полагаясь лишь друг на друга. Когда-то беспутный бродяга, чтобы вырастить приемного сына, брался за любую грязную и тяжелую работу, а со временем начал даже выполнять заказы на убийства.
Он полагал, что хорошо скрывает свою истинную сущность, но приемный сын всё видел и питал к этому человеку, который всей душой и сердцем оберегал его, совсем не те чувства, что подобало.
Внезапные порывы юности и день ото дня растущее чувство собственничества заставляли его желать лишь одного: удержать этого мужчину, которого он называл отцом, приковать к себе и подчинить своей воле.Время шло неумолимо, тревожно утекая сквозь пальцы. Когда юношу прижимало к стенке, лишая возможности дышать, в тисках этой призрачной первой любви, когда ему хотелось наплевать на всё и попытаться прикоснуться к запретному плоду — задание отчима провалилось, и тот погиб.
История обрывалась на полуслове. Стоя на крыше навстречу ветру, юноша уронил слезу и с улыбкой произнес: «Ну до чего же ты бестолковый, какая тебе, к черту, убийца из тебя».
Ся Цинхэ заблокировал экран телефона, повернулся и посмотрел на затянутую дождевой пеленой улицу. Подняв руку, он зачесал назад волосы и незаметно смахнул с уголка глаза одинокую слезинку.
Он уже и не помнил, что именно снимали в тот момент, когда камера запечатлела этот кадр на крыше, но в эту секунду он чувствовал себя точно так же опустошенно и горько, как тот безымянный парень.
Словно смерть выжгла в сердце пустоту. Смотря на мир сквозь эту прореху, он видел лишь серую пелену и больше не понимал, какой во всем этом вообще остался смысл.
Машина плавно свернула влево, съехала с главного шоссе, миновала густо заросший зеленью сад и остановилась перед пятиэтажным зданием в традиционном стиле. На фасаде красовались три начертанные размашистым, сильным почерком иероглифа: «Дом Укрощения Дождя».
Ся Цинхэ открыл дверцу автомобиля и вошел в вестибюль. Интерьер был выдержан в духе садов Цзяннани, а в самом центре располагалась целая система извилистых ручьев для традиционной игры в чашки, плывущие по воде.
У истока ручья стоял высокий мужчина и разговаривал по телефону. На нем были ярко-синие повседневные шорты и белая льняная рубашка, а помятая ткань выдавала в нем человека свободного и небрежного. Слегка отрастающие каштановые волосы были небрежно собраны на макушке в смешной хвостик.
Закончив разговор, мужчина обернулся, заметил Ся Цинхэ, с улыбкой направился к нему и протянул руку:
— Хань Лин.
Ся Цинхэ протянул правую руку и легко пожал её:
— Ся Цинхэ.
— Молодой господин Ся, прошу, проходите внутрь.
Хань Лин лично проводил Ся Цинхэ наверх, в отдельный кабинет.
Телефон зазвонил снова. Хань Лин ответил на вызов, даже не взглянув на экран. Выслушав собеседника, он холодно фыркнул:
— Да хоть еще миллиард доплатит — всё равно нет. У него что, мозги в задницу переместились? Притащился ко мне качать права из-за какой-то шавки! Если ты снова вздумаешь выступать в роли сводни, мы с тобой прекратим всякое общение.
Бросив эту фразу, он тут же сбросил вызов, не оставив собеседнику ни шанса на ответ.
Свирепый взгляд, резкие черты лица, взрывной характер и безапелляционный тон — должно быть, все эти гениальные безумцы, уверенные в собственном превосходстве, именно так себя и вели. Ся Цинхэ задержал на нем взгляд чуть дольше обычного.
В кабинете уже почти все собрались. Хань Лин отодвинул стул, приглашая Ся Цинхэ занять место, затем вернулся на свое, достал пачку сигарет, вытащил одну, зажал в зубах и, обняв левой рукой сидевшую рядом девушку, чуть приподнял подбородок.
Девушка с кокетливой улыбкой придвинулась ближе и щелкнула зажигалкой, поджигая ему сигарету.
Выдохнув колечко дыма, Хань Лин принялся представлять гостей. За столом сидела продюсер Янь Янь, которую все уважительно звали сестрицей Янь. О ней Ся Цинхэ был наслышан — она считалась известным кинопродюсером в индустрии.
Рядом с Янь Янь сидел молодой человек с кожей цвета пшеничного загара, чья осанка выдавала в нем модель. Хань Лин даже не взглянул на него и, переведя взгляд дальше, представил сценариста Суй Юня. Возле Суй Юня тоже устроился изящный, утонченный парень.
Чуть дальше расположились бессменный оператор Хань Лина Шан Люэ и второй режиссер Сюй Хуайгу, и при каждом из них также сидело по красивой девушке.
Ся Цинхэ скользнул взглядом по пустующему креслу рядом с собой и вдруг почувствовал, что атмосфера у этой пирушки какая-то неправильная.
Разве этот интеллектуальный междусобойчик по замыслу Хань Лина должен был проходить именно в таком ключе?
— Скажи их боссу, чтобы откупорили ту бутылку виски, что привезли мне из Британии, и пусть разольют со старым льдом, — бросил Хань Лин официанту, продолжая прижимать к себе девушку.
Заметив, что Ся Цинхэ смотрит на пустой стул рядом, он бросил на него косой взгляд:
— Не беспокойтесь, молодой господин Ся, человек уже в пути.
В тот самый момент, когда слово «пути» сорвалось с его губ, дверь в кабинет отворилась, и в помещение вошел Се Чэнь со словами:
— Прошу прощения, опоздал. В такую погоду страшные пробки.
Хань Лин чуть кивнул в сторону Се Чэня и с улыбкой произнес:
— Ну вот, легка на поминки.
Глава 8
Се Чэнь привычным движением занял пустующее место рядом с Ся Цинхэ и поприветствовал собравшихся, выглядя так, будто они все были старыми добрыми знакомыми.
Зажав сигарету в зубах, Хань Лин поиграл бровями, переводя взгляд с Се Чэня на Ся Цинхэ:
— Вам ведь не нужно друг друга представлять, верно?
Се Чэнь улыбнулся:
— Не нужно.
Он повернул голову к Ся Цинхэ и произнес:
— Учитель Ся, я был наслышан о вас.
Ся Цинхэ по-прежнему лениво откинулся на спинку стула. Чуть приподняв веки и бросив на него мимолетный взгляд, он изогнул губы в улыбке:
— Это ты мне льстишь или издеваешься?
— Что вы, я совершенно искренне.
Се Чэнь продолжал улыбаться. Его лицо излучало ослепительное тепло, и в нем не осталось и следа той мрачной грубости, что сквозила на видеозаписи.
— Вот как? Я тоже предельно искренен.
Уголки губ Ся Цинхэ изогнулись еще сильнее, и на правой щеке проступила крошечная, едва заметная ямочка.
— Ого, да тут целая драма, — сценарист Суй Юнь очистил виноградину от кожицы, отправил ее в рот сидевшему рядом парню, и, бросив любопытный взгляд на них, подлил масла в огонь.
— Никакой драмы, — Ся Цинхэ взял чашку, отпил глоток и лениво протянул: — Уж на что, а на трезвую самооценку у меня ума хватает. Мне до уровня великого киноактера Се далеко.
Все присутствующие дружно перевели взгляды на Се Чэня, а Суй Юнь даже приподнял брови, молчаливо вопрошая взглядом: что же ты успел ему сделать, раз он на тебя так взъелся?
http://bllate.org/book/28486/3444134
Готово:
