Готовый перевод Outdated No Waiting / Бешеная собака и холодный чай: Искупление в Байшуйби: Глава 11

Цзэн Суцинь выступила посредницей: сначала поговорила с Сюй Цзячэном, а закончив, отправилась к Цзян Дуняню. После двух-трех разговоров обе стороны сочли этот вариант возможным. В конце концов Сюй Цзячэн заявил, что Сюй Кэ может уйти с Цзян Дунянем, но он сам будет время от времени навещать Сюй Кэ, да и Сюй Кэ в будущем должен возвращаться и не отрекаться от семьи. Цзян Дунянь согласился.

Пообещать-то он пообещал, а что будет потом — потом и посмотрим.

Закончив обо всем говорить, Цзян Дунянь записал номер телефона Сюй Цзячэна и повернулся к выходу.

Дверь гостиной находилась на некотором расстоянии от комнаты, где жил Сюй Кэ. Перед тем как войти, Цзян Дунянь специально закрыл обе двери, желая хоть немного заглушить звуки — он не хотел, чтобы Сюй Кэ слышал происходящую внутри возню, тем более что они наверняка стали бы ругаться.

Перед тем как идти, он даже наказал Сюй Кэ не обращать внимания на любые звуки, а просто собрать свои вещи и сразу идти ждать в машину. Кто же знал, что, выйдя наружу, он первым делом увидит Сюй Кэ, стоящего у самой двери.

Цзян Дунянь неожиданно распахнул дверь и до смерти напугал мальчика. Сюй Кэ выпрямился, его лицо слегка оцепенело.

Цзян Дунянь бросил на него взгляд из-под бровей и спросил:

— Разве я не велел тебе идти в машину? Чего ты здесь стоишь?

Сюй Кэ завел руки за спину и ответил:

— Ни… ничего не делаю.

Он прятал глаза, избегая смотреть на Цзян Дуняня, и выглядел растерянным. Цзян Дунянь машинально нахмурился, затем подался вперед, так что его рука скользнула вплотную к уху Сюй Кэ, и ухватил мальчика за руки, спрятанные за спиной.

Сюй Кэ сжимал в обеих руках тесак — большую деревенскую секачку для колки дров, лезвие которой уже покрылось ржавчиной, а от долгого использования стало зазубренным, со множеством выбоин.

Цзян Дунянь судорожно втянул воздух и вскользь глянул на Сюй Кэ.

Словно придя в себя, Сюй Кэ в панике бросил нож.

На его руках осталась рыжая ржавчина. Цзян Дунянь цыкнул, крепко взял его за руки и стер с ладоней всю грязь. Убедившись, что всё чисто, он отпустил его, а затем похлопал по плечу:

— Пошли.

Мало того что этот пацан в обычное время слова из него не вытянешь, так теперь он еще и посмел схватиться за нож! Неужели он собирался с дровяным тесаком наперевес броситься в комнату, стоило Цзян Дуняню и Сюй Цзячэну сцепиться?

Себе на уме, со стержнем внутри, да еще какой дерзкий.

Нельзя позволять ему и дальше так катиться по наклонной.

Раз сегодня он осмелился поднять нож, то невесть что удумает в будущем — надо как следует его воспитать, думал про себя Цзян Дунянь.

Сюй Кэ хромал, и Цзян Дунянь поддержал его, велев прыгать на одной ноге. Стоило им сделать всего два шага, как из угла, словно точно зная, в чем дело, вылетела та самая большая черная собака. Она звонко облаяла Сюй Кэ, уселась перед ним, высунув язык, и принялась яростно вилять хвостом, разметая пыль по земле.

Цзян Дунянь сообразил, что дело плохо: собака преграждает дорогу и не дает пройти. Следом он опустил взгляд на Сюй Кэ и, как и ожидалось, встретился с ним взглядом — мальчик широко раскрытыми глазами смотрел прямо на него.

— Можно я возьму ее с собой?

Голосок Сюй Кэ был совсем тихим, но звучал до того жалобно.

Хватит с него и одного рта, который надо кормить, так теперь еще и собака?! У Цзян Дуняня не три головы и шесть рук — мало того что ему возиться с Сюй Кэ, так еще и собаку содержать?

Ни за что!

Он абсолютно не собирается ее заводить.

Цзян Дунянь отвел взгляд от полных надежды глаз Сюй Кэ и остался непреклонен:

— Нельзя.

Сюй Кэ уныло опустил голову и пробормотал:

— Здесь никто не хочет со мной возиться, только она всегда была рядом. Мне так жалко ее оставлять… Брат…

Цзян Дунянь снова перевел взгляд на Сюй Кэ и не прошло и двух секунд, как бросил:

— Она ведь не будет гадить где попало?

Глаза Сюй Кэ ярко вспыхнули:

— Не будет! Она очень послушная.

Словно в подтверждение этих слов, Сюй Кэ скомандовал собаке:

— Сидеть! Стоять! Кругом!

Пес действительно оказался послушным и умным.

К тому же хромал на одну ногу — точно так же, как и нынешний Сюй Кэ.

Завести еще и собаку не такая уж великая проблема: собак содержать легко, что сами едят, тем и пса накормят, всего-то лишняя миска риса.

Однако не успели они с собакой даже выйти со двора, как выбежала Старшая сестрица Яо. Уперев в спину уходящим палец, она завопила:

— Это моя собака! Моя собака! Ладно ты Сюй Кэ забираешь, так еще и мою собаку увести хочешь?!

Цзян Дуняню это вопли пришлись совсем не по душе. Развернувшись с развязным видом, он бросил:

— Эта собака твоя? На ней твое имя высечено? А ну окликни ее, посмотри, отзовется ли.

Старшая сестрица Яо покраснела от злости. Пес действительно принадлежал ей, но уж больно привязался к Сюй Кэ. Сейчас он ластился к мальчику, выпрашивая ласку, и никакого внимания на какую-то там Старшую сестрицу Яо обращать не собирался.

Цзэн Суцинь издала сочувственное «ой»:

— Подумаешь, хромая псина, пусть Сюй Кэ заберет. Зачем она вам вообще? Какая от нее польза? Лучше бы кур завели вместо объедков — от кур хоть яйца есть, а собака вам на что?

Ее слова прозвучали довольно разумно, и Старшая сестрица Яо умолкла. Цзэн Суцинь тут же замахала руками на Цзян Дуняня:

— Идите, ступайте домой. Аккуратнее на дороге. Сюй Кэ, не забывай почаще навещать родной дом.

Цзян Дуняню было лень продолжать перепалку со Старшей сестрицей Яо, он посадил Сюй Кэ в машину, и собака тут же увязалась за ними.

Как только все скрылись, Старшая сестрица Яо со злости уставилась на Цзэн Суцинь:

— Мало того что позволила ему забрать Сюй Кэ, так он еще и мою собаку прихватил! Ты специально на меня зло срываешь, да? Специально ведь, признайся?!

Цзэн Суцинь мысленно закатила глаза и пояснила:

— Все равно с Сюй Кэ в нашем доме житья не было, так пусть катится. Сколько он в своем возрасте понимает? Позже прикажем Цзян Дуняню почаще привозить его в Поселок Байшуйбянь, чтобы помнил: его дом здесь, и здесь у него есть родная бабушка. Вырастет — все нынешние обиды забудет. Ты у него одна старуха осталась, куда он денется, будет как миленький проявлять сыновнюю почтительность. Мы ни гроша не потратили, палец о палец не ударили, а расположение Сюй Кэ получили даром.

Тут же подал голос появившийся Сюй Цзячэн:

— Суцинь права. Чужие люди какими бы близкими ни были, с кровными узами не сравнятся. Вырастет — сам вернется. А если мы станем запирать его дома, еще неизвестно, какую злобу он на нас затаит. Хочет уходить — пусть уходит. Как только он станет совершеннолетним и получит недвижимость, я сам его разыщу. Когда родной дядя и родная бабушка лично заговорят, разве он посмеет отказать?

Что болтало это семейство за их спинами и какие коварные планы вынашивало, Цзян Дунянь не знал — да его это и не волновало.

В ту же ночь машина пересекла границу Поселка Байшуйбянь. Цзян Дунянь повернулся к сидевшему сзади Сюй Кэ и бросил:

— Приехали.

Цзян Дунянь жил один в арендованной квартире. Жилье было небольшим, сам он убираться не любил, и у порога вкривь и вкось валялись несколько пар обуви — сразу видно, что никакой специальной подставки для нее не предусмотрено.

Квартира состояла из гостиной и двух комнат, имелся небольшой балкон и крошечная кухня.

Когда Цзян Дунянь только снимал жилье, он собирался найти однокомнатную квартиру — ему одному хватило бы за глаза, но у хозяина свободной оставалась лишь эта. Оценив расположение, он решил, что оно вполне подходит, и сразу подписал договор, а комнату поменьше оставил под всякий хлам.

У Сюй Кэ не было чемодана: за плечами болтался лишь школьный рюкзак, а нехитрый скарб и пара смен одежды уместились в пластиковом пакете.

Сначала этот маленький человек с рюкзаком за плечами попал с родней в Шацю, а теперь точно так же, с рюкзаком за плечами, последовал за Цзян Дунянем в Поселок Байшуйбянь.

Маленький человек, скудный багаж.

И единственным существом, следовавшим за ним по пятам, был хромоногий большой черный пес.

В рюкзаке лежали учебники, тетради и письменные принадлежности мальчика, так что ноша оказалась тяжелой и набитой до отказа. Цзян Дунянь закинул рюкзак на одно плечо, в одной руке нес пакет с одеждой Сюй Кэ, а второй свободной рукой придерживал самого мальчика.

Сюй Кэ одной рукой цеплялся за руку Цзян Дуняня, а другой держался за перила, и вот так, хромая, они преодолели четыре пролета лестницы.

Поскольку он явился внезапно, дома никто не успел прибраться: на диване валялась куртка, которую Цзян Дунянь скинул перед самым уходом.

Вещей хватало, вокруг царил некоторый беспорядок, но в целом было чисто.

Сюй Кэ впервые оказался в доме Цзян Дуняня — раньше ему бывать здесь не доводилось.

Цзян Дунянь свалил рюкзак и пакет Сюй Кэ на диван, туда же усадил и самого мальчика, а ключи небрежно бросил на край стола.

Была уже глубокая ночь. Проведя за рулем целый день, Цзян Дунянь чувствовал себя настолько голодным, что его аж подташнивало. Готовить он толком не умел, в холодильнике шаром покати, зато в шкафчике хранился целый запас лапши быстрого приготовления.

Маленькая кухня и гостиная были объединены, разделяла их лишь стеклянная дверь. Цзян Дунянь поставил кипятиться чайник с водой, вытащил из шкафа две пачки лапши, а когда залил кипятком и обернулся, увидел усевшегося на пол большого черного пса, с которого капала слюна.

Цзян Дунянь не удержался и выругался:

— Твою мать…

Тут же он хлопнул собаку по голове:

— Уродливая псина, у тебя слюни на пол сейчас накапают!

Дурной пес не понял, что такое слюни, но глаз не сводил с двух источавших ароматный дух упаковок лапши.

У Сюй Кэ болела нога, и, сидя на диване без движения, он подал голос:

— Снежок, ко мне.

На этот раз пес все понял, в два счета подбежал к ногам Сюй Кэ, а мальчик скомандовал:

— Сидеть.

Собака послушно уселась у его ног.

И слюни течь перестали.

Сообразив, что Сюй Кэ назвал эту собаку Снежком, Цзян Дунянь с удивлением посмотрел на него:

— Ты как ее назвал?

Сюй Кэ потер нос:

— Снежок…

— Ха-ха-ха… — Цзян Дунянь не сдержал смеха. — Да у этой собаки во рту из белого… да и зубы-то не белые, желтые! И ты зовешь ее Снежком? Кто ей такое имя дал? Настоящий талант.

Голос Сюй Кэ стал чуть тише:

— Я сам придумал.

Цзян Дунянь замолчал, больше не смеясь, выдержал паузу и выдал:

— Снежок… а что, неплохо. Забавное имя, ага.

Угоститься лапшой им обоим как раз хватит: наедаться до отвала перед сном вредно. Правда, судя по повадкам Сюй Кэ, он вполне мог тайком отломить половину своей порции и скормить псу.

В Шацю он и так вечно голодал, неужели и в Байшуйбяне придется урезать даже порции быстрого лапшичного супа?

Цзян Дунянь повернулся и заварил еще одну пачку, но уже без приправ. Дождавшись, пока лапша размякнет, он выловил ее, отыскал в кухонном шкафу довольно большой тазик, прошел с ним через всю гостиную и под присмотром Сюй Кэ поставил собачью миску прямо у двери кухни, в уголке под обеденным столом.

Вот так. Впредь остатки еды будет удобно сваливать сюда, даже ходить никуда не придется.

Он всегда вел себя дома одинаково: раз можно полежать — не станет сидеть, а если можно сделать на два шага меньше — ни за что не сдвинется с места.

Поставленный на пол тазик отныне служил собачьей миской, а все, что в ней оказывалось, принадлежало псу.

Снежок вразвалочку подбежал к Цзян Дуняню — хромающий пес передвигался довольно потешно, забавно покачивая крупом.

Цзян Дунянь испытующе протянул руку, и Снежок легонько лизнул его кончики пальцев языком, отлично соображая, кто в этом доме главный.

http://bllate.org/book/28454/3439980