Готовый перевод Outdated No Waiting / Бешеная собака и холодный чай: Искупление в Байшуйби: Глава 10

Тебе и притворяться не нужно. Сейчас я забираю Сюй Кэ, и это не обсуждение, а просто уведомление.

Сюй Кэ сидел здесь без малейшей надежды на нормальную еду и одежду. Стоило представить, как мальчик каждый день в одиночестве ест у порога, у Цзян Дунняня тут же начинало саднить в груди. Раз уж ребенок сам высказался и попросил забрать его, Цзян Дуннянь сделает всё возможное, но увезет его отсюда.

Сюй Цзячэн в глубине души немного побаивался Цзян Дунняня, который был намного младше его. Кто сможет сохранить хладнокровие при виде такого отъявленного головореза?

Но если позволить ему увезти Сюй Кэ сегодня, то как Сюй Кэ вообще вернется сюда в будущем? Его собственный родной племянник будет жить с чужаком — что скажут о нем односельчане, когда слухи разойдутся?

Та квартира в Дунчэне Сюй Паочэн и Линь Ли купили к свадьбе, прошло-то всего десяток с небольшим лет. Квартира большая, район отличный, так что он сам положил на нее глаз.

Стоит лишь завладеть этим жильем, и он сможет вместе с женой и старой матерью перебраться в город, зажить полноценной городской жизнью. Оба ребенка смогут пойти в хорошую школу, а разве в этой дыре вроде Шацю найдется школа лучше городской?

Сюй Цзячэн отлично всё рассчитал, полагая, что если он просто обеспечит Сюй Кэ кое-какой едой да позволит подрасти, то сможет совершенно законно заполучить квартиру.

Цзян Дуннянь раньше ничего этого не знал и не догадывался о намерениях этого семейства.

Теперь же, когда всё вскрылось, как он мог оставить Сюй Кэ здесь в одиночестве? За последние полгода мальчик натерпелся презрительных взглядов, а что было бы дальше?

Услышав слова Цзян Дунняня, лицо Сюй Цзячэна скисло и сделалось до крайности уродливым:

— Сюй Кэ — мой родной племянник, его родная бабушка еще жива, так что не тебе здесь строить из себя благодетеля! Не думай, будто я не знаю, что вы все точите зуб на наследство, оставленное его родителями! Говорю тебе, Цзян Дуннянь, живо выкладывайте деньги и квартиру моего брата и невестки! Иначе...

Цзян Дуннянь усмехнулся:

— Иначе? Иначе что будет?

— Все наследство Сюй Паочэна и Линь Ли оформлено через юристов, заключены все договоры! Захотел заполучить его? Ищи их на небесах, раз такой умный.

Дверь комнаты сбоку от гостиной отворилась, и Цзян Дуннянь, услышав звук, обернулся. Из комнаты вышла Старшая сестрица Яо и обратилась к нему:

— Маленький Цзян, ты что здесь устраиваешь? Что за речи ты заводишь? Я вообще-то еще жива, куда это ты собрался вести моего внука?

Цзян Дуннянь презрительно фыркнул:

— В вашем-то возрасте стоило бы выражаться прямо. Я прекрасно знаю, что у вас на уме. Ни к квартире, ни к деньгам Сюй Кэ сейчас не имеет права прикасаться. В любом случае он тут всем глаза мозолит, так что мой уход с ним как раз принесет вашей семье душевное спокойствие.

— Остальное мне рассусоливать лень, все и так всё понимают. Я пришел лишь предупредить: через пару дней отправляйтесь в поселок Байшуйбянь оформлять Сюй Кэ в школу.

Если бы хватило одних удостоверений личности, Цзян Дуннянь забрал бы его прямо сейчас. Но Сюй Кэ еще несовершеннолетний, его опекун должен присутствовать лично. Каких бы влиятельных знакомых он ни просил о помощи, официальным лицам необходим законный опекун, так что Сюй Цзячэну придется съездить туда.

Если бы не это условие, он бы и пальцем о палец не ударил, чтобы тратить слова на Сюй Цзячэна.

Сюй Цзячэн нахмурился и рявкнул:

— Цзян Дуннянь, прекрати нести чушь! Сюй Кэ носит фамилию Сюй, и никуда он отсюда не рыпнется!

Старшая сестрица Яо зыркнула глазами, тут же качнулась всем телом и прижалась спиной к стене, замахав руками и заослав:

— Что за дружки-мошенники! Сюй Паочэн и сгинул-то потому, что вы его обманули, оставив его стариков-родителей ни с чем! А теперь еще и внучка моего увезти норовите! Будь ты проклят, ублюдок, посмеешь сегодня увести Сюй Кэ — эта старуха прямо здесь головой о стену забьется, посмотришь!

Глотка у старухи луженая, от этого вопля, казалось, можно было созвать всю деревню. Цзян Дуннянь стоял в двух метрах от нее, но ему показалось, что от звона в ушах вот-вот лопнут перепонки.

Старшая сестрица Яо закатила истерику, упирая на то, чтобы оставить Сюй Кэ в Шацю. Она явно возложила все надежды семьи Сюй на наследство, оставленное Сюй Паочэном и Линь Ли.

Сюй Кэ еще мал и не умеет постоять за себя, кто знает — вдруг домашние и впрямь дожмут его так, что он отдаст все кровно заработанные родительские деньги.

Линь Ли перед смертью не зря составила завещание, передав все имущество друзьям, — как раз чтобы защититься от родни мужа.

Если бы семье Сюй понадобились деньги, это еще можно было бы обсудить. Проявляй они хоть каплю заботы к Сюй Кэ, относись к нему как к члену семьи, и мальчик в будущем с радостью обеспечил бы старость Старшей сестрице Яо.

Им не пришлось бы даже просить ни о какой квартире или деньгах — всё, что им причитается, отдали бы до последней монеты.

Если считать точно, Цзян Дуннянь видел Старшую сестрицу Яо трижды, а это был четвертый раз, и только теперь он понял, до чего же бесстыдной может быть эта старуха.

Лицо его помрачнело, он взмахнул ногой и опрокинул стоявший рядом стул.

Деревянный стул с громким стуком врезался в стену — грохот стоял оглушительный — и упал совсем недалеко от Старшей сестрицы Яо.

Она тут же умолкла, лицо ее на миг исказилось от злости, но затем она схватилась за грудь и запричитала:

— Ох-хо-хо, ой-ёй-ёй...

Будто от испуга у нее приключился какой-то страшный недуг.

Сюй Цзячэн в ярости ткнул в сторону Цзян Дунняня пальцем и взревел:

— Цзян Дуннянь! Не думай, что я не знаю, с каким умыслом ты уводишь Сюй Кэ! Разве не затем, чтобы воспользоваться его возрастом и обманным путем выудить наследство?! Мало того что приперся в мой дом, так еще и мебель крушишь, совсем берега потерял! Проваливаймедленно! Не уйдешь — я позову полицию, и тебя скрутят!

Старшая сестрица Яо, припав к стене, голосила на все лады, призывая на помощь небеса и землю, словно на похоронах. Цзян Дуннянь даже взглядом ее не удостоил. Его тяжелый, мрачный взгляд был прикован к Сюй Цзячэну, и он молчал.

Хотя Сюй Цзячэн сейчас кипел от гнева и вопил во всю мочь, под этим взглядом Цзян Дунняня он всё равно чувствовал, как внутри все сжимается от страха.

Цзян Дуннянь бросил окурок и чеканно, слово за словом, произнес:

— У кого грязно на душе, тому и вокруг всё кажется замазанным. Я не из вашей породы, Сюй Кэ мне чужого не надо, я ни единого гроша не возьму. Сюй Цзячэн, если я сегодня забираю Сюй Кэ, а ты против...

Он наклонился, запустил руку под стол и резко дернул вверх — весь стол мгновенно перевернулся!

Осколки чайных чашек и стекла разлетелись по полу с треском и звоном.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина.

В комнате стало так тихо, что был слышен звук падения иголки. Старшая сестрица Яо испуганно жалась вдалеке, а Сюй Цзячэн инстинктивно отступил на несколько шагов назад.

Цзян Дуннянь поднял глаза. В этом хищном, свирепом взгляде читалось желание разорвать противника на части. Он размял шею и отбросил ногой осколки разбитой чаши.

Его низкий голос звучал так холодно, что от самого воздуха веяло морозом:

— Раз Сюй Кэ не разрешали садиться за стол, значит, никто больше не будет есть!

— Старая калоша, у тебя уже обе ноги одной стопой в могиле стоят, а ты все совесть по ветру пускаешь. Неужели по ночам не боишься, что Яма придет за твоей душой?

Затем Цзян Дуннянь перевел прицел на Сюй Цзячэна:

— Вы, семейка поганых собак, готовы сожрать человека без остатка. Стоит мне выйти на улицу и завопить во всю глотку, как все соседи узнают, как вы обращались с Сюй Кэ, и тогда вас заплеухами забросают так, что утонете в народном презрении!

— Полицией пугаешь? Ты, такой убогий, смеешь угрожать, что меня скрутят? Сюй Цзячэн, когда я в ночных клубах дрался в подпольных боях без правил и крышевал точки, ты еще дома сидел да штаны задирал, воробьев гонял. Думаешь, раз это глухая дыра Шацю, у меня здесь никого нет? Звони. Смело звони, попробуй. Посмотрим, кто из них рискнет меня арестовать.

Лицо Сюй Цзячэна побагровело от натуги, он долго давился воздухом, но не смог вымолвить ни слова.

Он-то знал, что Цзян Дуннянь — обычный беспутный хулиган, но понятия не имел, что тот участвовал в подпольных боях и держал игорные дома.

У людей, крутящихся в таких местах, всегда имеются те или иные связи, да и сам характер работы таков, что неизбежно сводишься с отчаянными головорезами, способными на всё.

И надо же такому случиться, чтобы Сюй Паочэн сошелся с человеком вроде Цзян Дунняня! Просто глаза на лоб лезут.

Старшая сестрица Яо стояла, опираясь на стену, не смея издать ни звука: ее привычные бабьи скандалы и истерики перед лицом Цзян Дунняня не стоили и ломаного гроша.

Если она была отъявленной скандалисткой, то Цзян Дуннянь превосходил ее во сто крат.

На мгновение воцарилась тишина — именно такого эффекта и добивался Цзян Дуннянь. Эта парочка матери и сына была из тех, кто гнется перед сильными: стоило проявить крутизну, как они тут же языки за зубы прятали от страха.

Цзян Дуннянь усмехнулся и бросил Старшей сестрице Яо:

— Сюй Кэ я забираю.

То ли услышав имя Сюй Кэ, то ли от общего напряжения, младшая дочка Сюй Цзячэна вдруг выскочила из комнаты, встала у лестницы и залилась громким плачем. Приближаться к Цзян Дунняню она не смела, стояла далеко-далеко и, всхлипывая, кричала:

— Плохой дядя! Не отбирай моего братика!

Малышке было всего три года, она ничего не понимала — знала лишь, что Сюй Кэ живет с ними и он ее старший брат.

Цзян Дунняня она тоже не знала, понимала только, что в дом пришел страшный злой человек, который разломал их столы и стулья и теперь уводит брата. Конечно, девочка испугалась до слез, но даже в ужасе она не хотела отпускать чужака с любимым братцем.

Цзэн Суцинь с опозданием выбежала из глубины дома, подхватила дочку на руки, перевола взгляд со Старшей сестрицы Яо на Сюй Цзячэна, а затем посмотрела на Цзян Дунняня, выражая лицом явную тревогу:

— Маленький Цзян, давай обойдемся без крайностей, садись, спокойно всё обсудим. Не кипятись так, в доме же дети, напугаешь их.

По дороге назад Сюй Кэ уже рассказывал ему, что Цзэн Суцинь — единственный человек в этом доме, кто относился к нему более-менее по-человечески. Цзян Дуннянь никогда не судил о людях огульно, он всегда защищал «своих»: раз кто-то был добр к Сюй Кэ, то и он с этим человеком готов был вести себя вежливо.

Смягчившись, он снова сел за стол:

— Раз вы настроены на нормальный разговор, давайте поговорим. В каких условиях Сюй Кэ жил у вас, все прекрасно знают, нет нужды снова расписывать это в красках. Мой уход с ним пойдет на пользу всем. Сюй Цзячэн, совесть-то надо иметь. Ты и к мальчишу относишься отвратительно, и отпускать его со мной не хочешь — это по какому праву? И не надо пугать меня опекунами и полицией, я не из пугливых. Да, я ему никто, и решать, с кем ему жить, не мне. Но у Сюй Кэ есть крестные отец и мать. Не стану вмешиваться я — вмешаются они. Сегодня уйду я, а завтра заявятся его крестные родители, и разбирайтесь с ними сами.

Цзэн Суцинь с девочкой на руках спустилась вниз, за ней семенил мальчик постарше. Едва они оказались внизу, как Старшая сестрица Яо сгребла внуков в охапку. Цзэн Суцинь велела ей увести детей обратно в комнату, а сама подошла к Сюй Цзячэну и принялась о чем-то шептаться с ним.

Лишь спустя долгое время Сюй Цзячэн наконец сдал позиции и сказал Цзян Дунняню:

— Ладно, забирай его, раз так. Но я буду время от времени навещать его, ты не можешь запретить нам видеться. Как-никак, он по крови Сюй, ребенок из нашей семьи. Его родителей больше нет, и мы не собираемся бросать его на произвол судьбы. Если ты вздумаешь под любыми предлогами преграждать нам путь к нему, я ни за что не пойду у тебя на поводу.

Прямо как разводящиеся родители, спорящие из-за ребенка — так сейчас Цзян Дуннянь вел переговоры с семейством Сюй.

Цзян Дуннянь и не собирался ограничивать встречи Сюй Кэ с кем бы то ни было. Если бы мальчику в Байшуйбяне пришлось не по душе и он захотел бы вернуться в Шацю, посчитав это место лучше, он бы без колебаний привез его обратно. Только вот этого наверняка не случится.

http://bllate.org/book/28454/3439979