Она хотела пойти дальше по этому пути поиска бессмертных и познания Дао.
Она хотела иметь собственную жизнь — жизнь, в которой ее не станут продавать и покупать, словно вещь.
Раз уж эта девчонка так амбициозна, то я просто помогу ей идти дальше.
Наступила ночь. Солнце уже зашло за горизонт, небосвод усыпали бесчисленные звезды, а в вышине сияла полная луна.
Лу Цзиньхуа находилась на безлюдной горе неподалеку и развела костер.
Она присела и на мгновение тяжело перевела дыхание.
Рядом с ней лежал завернутый в потрепанную циновку мужской труп — это был тот самый Алхимик. Вес взрослого мужчины всё же оставался слишком тяжелым для шестнадцатилетней девочки.
К тому же, с точки зрения психологии и физиологии, мёртвое тело всегда кажется намного тяжелее живого.
Ей стоило немалых трудов втащить этот труп на дикую гору.
Что же до причины, по которой она решила избавиться от тела именно здесь, Лу Цзиньхуа чувствовала: с этим трупом связана какая-то страшная тайна, и только уничтожив его дотла, она сможет обрести покой.
Стоило ей подумать об этом, как чья-то ледяная рука зажала ей рот и нос.
Лу Цзиньхуа забилась в попытке освободиться, обернулась и увидела лицо, чистое и сияющее, словно луна.
Это была Чжун Юэцзюэ — та самая, с которой они виделись лишь раз днем, но чей образ будто бы вырезался в глубинах памяти.
— Что ты здесь делаешь? — взгляд Чжун Юэцзюэ, прикованный к ее лицу, был остр, как нож.
— Я… я очень боюсь. В доме мертвец… я не знаю, что и делать, — Лу Цзиньхуа изобразила испуг и произнесла это мягким, робким голосом.
— Тогда зачем ты развела этот костер? И к чему здесь этот топор? — голос Чжун Юэцзюэ звучал холодно, с пугающе пронзительной четкостью.
— Я… мне же страшно… — Лу Цзиньхуа почти плакала, крупная слеза дрожала на ее длинных решках, готовая сорваться, и вид у нее был жалостливый до слёз.
Однако у Чжун Юэцзюэ не было ни капли жалости к хрупкой красоте. Она смотрела на Лу Цзиньхуа, и в тех глазах, похожих на черный обсидиан, глубоко прятались какие-то чувства.
— Ты хочешь разрубить тело на множество частей, а затем сжечь их по очереди, так ведь? — Чжун Юэцзюэ использовала утвердительную форму, а ее голос веял холодом. — С трупом и правда что-то не так, недаром я сюда пришла.
Лу Цзиньхуа слегка испугалась, не ожидав, что ее намерения окажутся столь очевидными для собеседницы. Ее глаза быстро забегали, лихорадочно обдумывая пути спасения.
Чжун Юэцзюэ холодно фыркнула. В ее руке появилось тончайшее лезвие, и она, словно искусный мясник, разделывающий быка по всем правилам мастерства, умело принялась вскрывать мёртвое тело.
В тот же миг во все стороны полетели ошметки мяса, и зрелище стало невероятно кровавым.
Лу Цзиньхуа вовсе не боялась — она лишь страшилась разоблачения факта совершенного ею убийства, и ее личико сделалось мертвенно-бледным, лишенным всяких признаков крови.
— Что это за приемы… — в голосе Чжун Юэцзюэ звучало удивление. — Кожа на шее трупа не повреждена, однако все внутренние энергетические и кровеносные каналы перерезаны, словно по ним прошлись каким-то клинком.
Она перевела полный недоверия взгляд на дрожащую рядом Лу Цзиньхуа и строго произнесла: — Это ты сделала? Знаешь ли ты какие-нибудь подробности?
Она привыкла быть старшей соученицей, и в ее тоне природным образом сквозило величие. К тому же, имея на руках улики, она допрашивала не для того, чтобы пустой угрозой прикрыть собственный страх — это было самое настоящее, полновесное расследование.
Лу Цзиньхуа стояла с побелевшим лицом, не в силах скрыться от ее пронзительного, похожего на иглы взгляда.
Скрытая болезнь
— Я ничего не знаю… Мне страшно, — Лу Цзиньхуа сидела неподалеку, прикрывая руками рот и нос, обхватив колени руками, словно пытаясь сжаться в комок, чтобы не сталкиваться ни с чем происходящим.
— Ты говоришь неправду, — Чжун Юэцзюэ шагнула вперед и ухватила ее за подбородок. Приложив немалое усилие, она заставила Лу Цзиньхуа повернуть голову и встретиться с ней взглядом.
В оленьих глазах Лу Цзиньхуа выступили слезинки, а голос ее звучал нежно и сладко, с легким плачущим оттенком: — Я не хотела выходить за него замуж, но… но ведь я и не смогла бы его убить…
Чжун Юэцзюэ холодно фыркнула, и странное чувство промелькнуло в глубине ее души. Необычное ощущение радости поднялось из самого Дантяня, вызвав легкое оцепенение вплоть до мозговых костей.
Это был предвестник скорого приступа пагубной привычки.
Она прижала руку к груди, ее непокорное сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть прямо из горла.
Из-за этой непредвиденной заминки ее сердце стало еще тверже стали, и у нее не возникло ни капли сострадания к этой девчонке. Она желала лишь поскорее во всем разобраться и выбраться отсюда.
Она вытащила из-за пазухи моток пеньковой веревки, соединила хрупкие запястья девочки и крепко связала их.
Затем она подвесила ее за ветку дерева, вынудив цыпочках тянуться вверх, а мышцы ног — напрячься до предела, чтобы удерживать вес всего тела. В противном случае, полагайся девочка только на одни тонкие запястья, веревка непременно стерла бы нежную кожу до крови.
По ее собственному мнению, она еще проявила снисходительность, но с губ девочки уже сорвался стон боли, на лбу выступили крупные капли пота, а личико исказилось от страданий.
— Если скажешь правду, я тебя отпущу, — строго произнесла Чжун Юэцзюэ. — Но если вздумаешь выгораживать убийцу, церемониться с тобой я не стану.
С этими словами она отвязала от пояса хлыст — черный, блестящий, на вид изготовленный из темного золота.
Ледяной кончик хлыста приподнял подбородок Лу Цзиньхуа. Чжун Юэцзюэ сохраняла бесстрастие, а голос ее звучал холодно: — Мое терпение не безгранично. Если ты не заговоришь сейчас же, мне придется применить пытки.
Только она сама знала, какую бурю потрясений вызвал в ее сердце тот самый момент, когда она увидела слезы на глазах Лу Цзиньхуа.
Чжун Юэцзюэ потерла фаланги пальцев, не сводя острого взгляда с Лу Цзиньхуа, словно раздумывая, с какой стороны нанести удар, чтобы причинить наибольшую боль, но не покалечить девчонку окончательно.
— Я скажу… — Лу Цзиньхуа с укоризной посмотрела на Чжун Юэцзюэ. Эта девица и впрямь ни капли не умела жалеть хрупкую красоту; ей нельзя было переигрывать в своем представлении, иначе удар этого золотистого хлыста по телу обернется совсем не весёлой шуткой.
— Я действительно не знаю, кто убил Алхимика, — переведя дыхание, Лу Цзиньхуа собралась с духом, встретила взгляд Чжун Юэцзюэ и продолжила: — Вчера этот Алхимик попытался затащить меня в постель. Я не согласилась и, естественно, начала метаться по комнате, пытаясь спрятаться.
http://bllate.org/book/28450/3439394
Готово:
