Цзинь Хуайфэн: ……
Он подцепил палочками кусок свиной печени, которую Чжао Цянь терпеть не мог, отправил в рот и с некоторым недоумением посмотрел на этих отца с сыном.
Во второй половине дня проходило совещание с Группой Канъи, и во время перерыва на чай господин Чжан, ответственное лицо Группы Канъи, заговорил с Цзинь Хуайфэном о картинах одного художника.
Господин Чжан, должно быть, не ожидал, что кто-то еще разделяет его любовь к столь малоизвестным художникам, и они с Цзинь Хуайфэном тут же разговорились. Напряженная до этого атмосфера в переговорной постепенно смягчилась.
У Цзинь Хуайфэна всегда была такая способность: даже в самый разгар борьбы за выгоду люди охотно щадили его самолюбие хотя бы на пару грошей.
Однако Чжао Цянь ничего в этом не смыслил. Когда Цзинь Хуайфэн обсуждал с господином Чжаном живопись, он вспомнил одного мажора из их тусовки, который целыми днями занимался искусством, точно какой-то сырой и мрачный злой дух из загробного мира, но на его полотнах неизменно красовались он сам и его постельные партнеры — без одежды, что в просторечии зовется порнографией.
После перерыва совещание продолжилось. Чжао Цянь послушал какое-то время и отчаянно соскучившись, принялся залипать в телефоне.
В эту игру Чжао Цянь, по правде говоря, уже немного наигрался, но она все равно была куда интереснее нудного и пресного совещания.
Поиграв немного, он услышал, как Цзинь Хуайфэн упомянул его имя, и его внимание вновь вернулось к происходящему.
В начале совещания его уже представили, да и сам он пожал руки большинству присутствующих в переговорной, однако сейчас, когда заседание перевалило за половину, никто не обратился к нему, этому малому гендиректору Чжао, ни по одному вопросу, требующему принятия решений. И вот теперь его снова неожиданно упомянули. Тон Цзинь Хуайфэна звучал исключительно деловито: Наш председатель Чжао придает огромное значение сотрудничеству с Канъи и попросил нашего малого гендиректора Чжао лично курировать этот вопрос именно для того, чтобы продемонстрировать искренность Группы Чжао.
С какой стати? Зачем он вдруг назвал его имя?
В душе Чжао Цянь закралось сомнение. Не понимая до конца, к чему клонит Цзинь Хуайфэн, он мог лишь убрать телефон, кивнуть и улыбнуться, чувствуя себя сущещим талисманом на удачу в этой переговорной.
Он вдруг немного пожалел о содеянном.
Даже если ему и нужно было внедриться в окружение Цзинь Хуайфэна, не стоило выбирать столь паршивый предлог. Все эти корпоративные дела — родная стихия Цзинь Хуайфэна, к тому же при таком скоплении народа тот и не стал бы проворачивать какие-либо козни. Увязавшись за Цзинь Хуайфэном делать проект, он словно сам подставил брешь под самый нос Цзинь Хуайфэну: как тот захочет его опозорить, так и опозорит.
Вот и сейчас он не мог высказать ни единого замечания по поводу этого совещания и был вынужден просто сидеть с глупой улыбкой.
Прожив свою жизнь в роскоши и праздности до такого возраста, Чжао Цянь впервые испытал чувство стыда.
Цзинь Хуайфэн — настоящий негодяй, злобно подумал Чжао Цянь. Теперь всё кончено: он так сильно опозорился перед таким количеством людей, и его репутация окончательно разрушена.
……Хотя прежде она и так была не ахти.
Ему просто необходимо выкатить какой-нибудь мощный козырь и заставить Цзинь Хуайфэна точно так же сесть в лужу!
Приняв твердое решение, Чжао Цянь открутил колпачок перьевой ручки и яростно застрочил в блокноте.
Цзинь Хуайфэн слегка повернулся к помощнику, чтобы отдать пару распоряжений, и боковым змением заметил, как Чжао Цянь усердно что-то пишет, склонив голову. В его копилке появился еще один материал, который впоследствии можно будет использовать, чтобы похвалить Чжао Цяня перед Чжао Цзинчэном.
Раз юный господин понимает, что ему стыдно, значит, у него по крайней мере есть самоуважение, и его вполне можно отнести к категории поддающихся обучению людей.
Однако Цзинь Хуайфэн не видел, что именно записано в блокноте Чжао Цяня:
Утро: просмотр документов в кабинете;
Обед: совместный прием пищи с отцом, зарабатывание очков благосклонности в его глазах;
Вторая половина дня: совещание в переговорной.
Закончив писать, Чжао Цянь несколько раз ткнул перьевой ручкой в эту страницу бумаги, немного подумал и пришел к выводу, что средь бела дня Цзинь Хуайфэн не станет показывать свои лисьи хвосты, как бы ни старался. Впредь следить за Цзинь Хуайфэном нужно будет по вечерам.
Глава 11
Цзинь Хуайфэну казалось, что в последние несколько дней с Чжао Цянем творится что-то неладное.
Возможно, из-за того, что на недавнем совместном совещании с сотрудниками Группы Канъи он намеренно упомянул его имя, заставив Чжао Цяня почувствовать себя униженным перед всеми, в последние дни тот выглядел невероятно старательным и усердным.
Вот только это усердие отличалось от прежнего состояния, когда тот приходил в ярость от его выходок: теперь оно выражалось в том, что Чжао Цянь повсюду таскался за ним по пятам и докучал расспросами.
Неужели он решил использовать чужое оружие против него же самого?
Цзинь Хуайфэн бросил взгляд на Чжао Цяня, который устроился на диване с отчетом в руках, и мысленно перечеркнул эту догадку.
Хотя юный господин и не был совсем уж безмозглым, хитрости в нем отнюдь не избыток, и додуматься до столь долгого вынашивания планов мести он вряд ли бы смог.
Цзинь Хуайфэн пока не мог угадать, что именно затеял Чжао Цянь, но то, что удавалось удерживать парня в компании, не давая ему предаваться праздности и гулянкам, можно было считать косвенным выполнением поручения Чжао Цзинчэна.
Случайность тоже пошла на пользу. Цзинь Хуайфэн перевел взгляд обратно на экран компьютера, где Сюй И прислала сообщение в мессенджере.
Тот самый малоизвестный художник, который так нравился господину Чжану из Канъи, недавно снова организовал персональную передвижную художественную выставку. В этом месяце экспозиция проходила в арт-зале центральной городской библиотеки, билеты еще не поступили в свободную продажу, но Сюй И благодаря личным связям удалось связаться со студией, занимавшейся организацией выставки, и заполучить два контрамарки.
Сюй И спрашивала его: угадай, если столкнуться с людьми из Канъи на этой арт-выставке, можно ли считать это совпадением?
Цзинь Хуайфэн сохранил QR-код электронного билета и ответил Сюй И: Друзья просто решили провести свободное время за осмотром выставки, а на кого там можно наткнуться — кто же знает.
Сюй И оказалась куда прямее и прислала смайлик с ехидной улыбкой.
Цзинь Хуайфэн сменил тему и поинтересовался у Сюй И: Домой уже вернулась? Или все еще работаешь сверхурочно?
Сюй И прислала совместную фотографию с родителями и ответила голосовым сообщением: Давно дома, начальника нет на месте, для кого я буду сидеть сверхурочно и повышать показатели?
Цзинь Хуайфэн поднял голову и взглянул в сторону дивана, перевел голосовое в текст и ответил Сюй И: Ты абсолютно права, что уделяешь больше времени дяде и тете.
Затем он закрыл чат, вышел из мессенджера на компьютере, извлек из стоящего за спиной шкафа тонкое одеяло и, подойдя к дивану, стряхнул его и набросил на Чжао Цяня.
В этот момент Чжао Цянь спал разметавшись.
Он раскинул ноги: одна покоилась на подлокотнике дивана, другая упиралась в спинку, одна рука свисала с края дивана с чуть растопыренными пальцами. Отчет, который он только что читал, упал на пол и валялся в полном беспорядке, растрепанный струей воздуха из кондиционера.
Уснувший Чжао Цянь совершенно не защищался. Цзинь Хуайфэн укрыл его одеялом, затем помог снять оставшийся на ноге ботинок, но Чжао Цянь так и не проснулся, продолжая сладко спать.
Одеяло пахло ароматизатором, и Чжао Цяню, судя по всему, понравился этот запах: он сгреб половину одеяла в охапку и прижал к груди.
Цзинь Хуайфэн наклонился, чтобы собрать раскиданные по полу бумаги и убрать их в папку, которую Чжао Цянь бросил на журнальный столик, а затем замер у дивана, разглядывая Чжао Цяня при свете лампы.
Супруги Чжао и впрямь избаловали юного господина: на его лице лежала печать наивности человека, не ведающего тягот простой жизни. Чертами лица он гораздо больше походил на Шэнь Няня — неудивительно, что Чжао Цзинчэн, воспитывая сына, одновременно ел за него нелюбимую свиную печень.
Будь он и впрямь внебрачным старшим братом Чжао Цяня, с таким простодушием последнего ему бы даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы отнять все семейное состояние.
Цзинь Хуайфэн мысленно вздохнул: возложенная на него Чжао Цзинчэном задача внушить Чжао Цяню чувство опасности, дабы подстегнуть его стремление к успеху, была поистине каторжной работой.
Но раз взялся за поручение — изволь выполнить. Раз Чжао Цзинчэн доверил ему юного господина, он обязан за ним присмотреть.
Поразмыслив немного, Цзинь Хуайфэн погасил в кабинете весь верхний свет, оставив лишь небольшой ночник, перевел кондиционер в ночной режим и, больше не возвращаясь к рабочему столу, тихонько вышел наружу.
Когда забрезжил рассвет, Чжао Цянь проснулся с затекшей шеей. Сквозь полудрему его пронзило растерянное оцепенение: где это он? Почему так болит шея? Кто его избил?
Он потер ноющие мышцы на затылке и перевернулся на бок — под ним оказалось пусто, и он чуть не рухнул с дивана.
Ощущение невесомости мгновенно вырвало Чжао Цяня из состояния сонной пелены. Проявив чудеса ловкости, он подпрыгнул, перевернулся обратно, намертво вцепился в спинку дивана и, судорожно вздохнув с облегчением, осторожно сел. Шаря ногами по полу у края дивана в поисках обуви, он досадливо взъерошил волосы.
Черт, с чего это он уснул в кабинете Цзинь Хуайфэна!
Во всем виноват этот Цзинь Хуайфэн: неизвестно, какими срочными делами он вечно занят, раз уходит домой только за полночь, около одиннадцати-двенадцати часов, из-за чего ему, чтобы следить за каждым шагом Цзинь Хуайфэна, тоже приходится засиживаться на работе каждый день. Он уже раз пять перечитал один и тот же отчет и скоро в нем действительно начнет разбираться!
Наклонившись и обувшись, Чжао Цянь в сердцах от души врезал кулаком по диванной подушке. Не успел он отдернуть руку, как за спиной раздался голос Цзинь Хуайфэна: Проснулся? Даже если у тебя утреннее недомогание, не стоит вымещать злость на моей подушке.
Чжао Цянь в последние дни работал сверхурочно вместе с Цзинь Хуайфэном, из-за чего от постоянной усталости голова шла кругом, а по утрам даже не оставалось сил на прическу. Услышав голос и обернувшись, он увидел Цзинь Хуайфэна в безупречно сидящем кашемировом пальто, чьи длинные ноги были затянуты в строгие брюки из плотной ткани — вылитая звезда с рекламного плаката или из модного журнала. Злость в нем вспыхнула с новой силой: он снова заехал кулаком по подушке и потребовал ответа: Почему ты ушел и не разбудил меня?!
Цзинь Хуайфэн подошел к Чжао Цяню, держа в руках пакет с завтраком, купленным в кофейне этажом ниже, и водрузил еду перед ним: Никуда я не уходил, я работал всю ночь, а только что спускался вниз, чтобы купить тебе завтрак.
Он просто нёс откровенную чушь, чтобы подразнить Чжао Цяня, но кто бы мог подумать, что тот почти поверит. Чжао Цянь взял бумажный пакет, заглянул внутрь, убедившись, что сэндвич не отравлен, достал его и откусил кусок.
Не успел он прожевать, как до него дошло: Ах ты ж хмырь по фамилии Цзинь! Да ты врёшь мне! Вчера на тебе было совсем другое пальто!!!
Цзинь Хуайфэн едва не выплюнул кофе от смеха. Кое-как сдержавшись, он достал из шкафа сменный комплект одежды и протянул Чжао Цяню: У меня в кабинете есть одежда на смену, переоденься-ка тоже.
На этот раз Чжао Цянь поумнел и на удочку не попался: схватив диванную подушку, он швырнул ее в Цзинь Хуайфэна: И в капли твоей брехни не верю!
Получив подушку в грудь, Цзинь Хуайфэн наклонился, поднял ее и положил на диван вместе с одеждой, предназначавшейся для Чжао Цяня: Должно быть, немного больше твоего размера, но на первое время сойдет.
Заметив выражение крайнего недовольства на лице Чжао Цяня, он напомнил: Скоро совещание начнется, ты идешь?
Хотя Чжао Цянь и дулся на Цзинь Хуайфэна, морить себя голодом он не собирался. Откусив еще кусочек сэндвича, он невнятно проговорил с набитым ртом: Иду, с чего бы мне не идти.
Проглотив еду, он сделал большой глоток кофе из пакета и подумал про себя: Благородный муж и за десять лет долг вернет — уж сегодня-то вечером я точно не усну! Погоди, вот только доберусь до твоих улик, я тебе устрою веселую жизнь!
http://bllate.org/book/28442/3438294
Готово:
