Не думал, что и вправду удастся их купить.
Первоклассные редкие Духовные Пилюли — одна такая стоит пяти обычных редких.
Пусть те, у кого высокий уровень культивации, в них и не нуждаются, но в сектах остаётся столько учеников. Если каждый сможет съесть хотя бы по одной... это заменит добрый десяток лет упорных тренировок в горах.
Неизвестно, чем младший сородич и два старших брата так оскорбили алхимика Семьи Цинь, что это привело к потере памяти, но раз уж противник проявил великолепие и сохранил им жизни, значит, он не стал с ними возиться. Впрочем, о том, чтобы заводить с ними знакомство, не смело быть и речи.
Пока о том, что у Семьи Цинь есть редкие пилюли, знало немного людей, они, конечно же, поспешили прийти и скупить побольше.
Вот только...
Вдруг объявили, что в день продают всего по три пилюли.
— Старший брат, думаю, возможно, в их лавке просто не осталось запасов. Разве такие редкие пилюли легко даются в варке?
Дело было не в отсутствии запасов. Похоже, они заметили, что все последние дни пилюли покупали одни и те же люди, и это было предупреждение для них. Старший брат нахмурился и произвел:
— Уходим.
Пока они окончательно не разозлили алхимика Семьи Цинь.
...
Кто бы мог подумать, что эта сценарная зарисовка как раз попала на глаза тем, кто чаевничал на верхнем этаже напротив.
— Это люди из Долины Горных Трав. Похоже, кризис в твоей семье уже миновал.
— Из письма, присланного женой, я узнал, что мой сын получил помощь от благородного человека. Теперь же вижу: если бы не этот благородный, на этот раз из города Пинчэн съехала бы вся Семья Цинь в полном составе.
— По твоим словам выходит, будто ты упрекаешь нас в том, что мы прибыли поздно? — произнес юноша помладше.
— Цинь Хайшань не смеет, — вздохнул Цинь Хайшань.
Тот, кто произносил эти слова, был не кто иной, как отец Цинь Чжоу, только что вернувшийся из Столичного округа.
Тогда ради поступления сына в бессмертную секту он лично отправился просить людей из Секты Яоюэ, но никак не ожидал, что с вступлением в секту дело уладить не удастся, зато семья Чжан устроит заварушку в городе Пинчэн.
Он засыпал просьбами высокопоставленных лиц Секты Яоюэ отправиться с ним в город Пинчэн на помощь, однако те отделывались отговорками и уклонялись, так что в итоге приехало всего двое.
К моменту их прибытия в город Пинчэн Собрание Бессмертных Пилюль завершилось уже несколько дней назад.
К счастью, из писем супруги удалось узнать, что волнения дома уже утихли, и Цинь Хайшань тоже смог вздохнуть с облегчением.
— Нам тоже жаль, что мы не смогли помочь твоей семье. Но раз всё разрешилось, это к лучшему. — Мужчина средних лет постарше погладил бороду. Повернувшись, он сказал своему сородичу-младшему соученику: — Жуймин, впредь изъясняйся с господином Цинь поучтивее.
Юноша по имени Жуймин замер и с явной неохотой ответил:
— Хорошо, мастер-дядя.
Он несколько лет служил алхимиком у Семьи Цинь, и Цинь Хайшань всегда уважал его. Теперь же из-за того, что у Семьи Цинь появился благородный, способный варить пилюли, от него требовалось усмирить собственный норов и вместо этого проявлять любезность к Цинь Хайшаню.
На душе у Жуймина было скребенеть кошки.
К тому же, теперь, когда у Семьи Цинь появился благородный алхимик, в будущем они вполне могли обойтись и без него, алхимика из Секты Яоюэ. Спокойная работенка с жалованьем в сто пятьдесят духовных камней в год вот так просто уплывала из рук.
Размышляя об этом, Жуймин чувствовал себя ущемленным:
— Мастер-дядя, давайте тоже пойдем и взглянем на те духовные пилюли, что сварил этот благородный. Люди из Долины Горных Трав за них едва ли не дерутся — я тоже хочу посмотреть.
Он своими глазами желал увидеть, насколько этот благородный был благороден, и действительно ли создаваемые им пилюли так хороши.
— Побеспокоим господина Цинь. — Мастер-дядя Жуймина взглянул на Цинь Хайшаня. Если говорить на чистоту, ему тоже безумно хотелось посмотреть на пилюли, из-за которых люди из Долины Горных Трав проиграли в состязании пилюль, а затем украдкой примчались в город Пинчэн за покупками.
Цинь Хайшань отчетливо видел их предвкушение и любопытство, а еще — смешанное с ними скрытое крошечное зернышко зависти и ревности.
Внутри разливалось сладкое чувство триумфа, позволявшее расправить плечи.
После проверки талантов все в один голос твердили, что его сын не сможет войти в мир бессмертных и пропал даром. Всякого рода насмешки, всякое презрение — Цинь Хайшань сносил всё до единого, не позволяя ни единому подобному слову долететь до ушей Цинь Чжоу.
К сожалению, удержать сына он все же не смог, из-за чего тот подавленным вернулся из Столичного округа в город Пинчэн.
Но теперь его сын свел знакомство с благородным человеком, и вот эти важные господа из бессмертных кланов точно так же жалко крутятся вокруг да около.
Кто теперь осмелится сказать, что его сын ни на что не годен?
Цинь Хайшань с улыбкой вздохнул:
— Насчет встречи с тем благородным я вам двоим ничего обещать не могу, но взглянуть на пилюли — ради бога.
По сей день Цинь Хайшань даже не подозревал, что благородный, варивший пилюли для Семьи Цинь, и есть его собственный неприкаянный сын Цинь Чжоу.
...
Узнав, что Цинь Хайшань вернулся в город Пинчэн, Цинь Чжоу тоже был вынужден покинуть деревню и вернуться в поместье Цинь.
Для Цинь Чжоу это была первая встреча с биологическим отцом молодого господина Цинь.
Цинь Хайшань находился в самом расцвете сил. Его внешность не отличалась грубостью, манеры были исполнены интеллигентности, а во взгляде таился тот самый острый, проницательный блеск, который подобает деловому человеку.
Заметив ровную поступь приближающегося Цинь Чжоу, Цинь Хайшань даже не стал дожидаться и тут же шагнул ему навстречу, опустив руку на плечо сына и с улыбкой произнеся:
— Как поживаешь в последнее время?
Цинь Чжоу даже не знал, как это описать.
Цинь Хайшань разительно отличался от его отца из того мира.
Возвращаясь домой прежде, он далеко не всегда удостаивался хотя бы доброго взгляда от отца, даже несмотря на то, что уже успел состояться в жизни. Возвращаясь домой после долгой разлуки, он не слышал от него ни единого участливого слова.
Глядя же на Цинь Хайшаня, в чьем доме произошло столько потрясений, он услышал первым делом вопрос о том, как у него дела.
Сердце Цинь Чжоу слегка дрогнуло, после чего он кивнул:
— Отец, у меня всё хорошо. А ты как?
Цинь Хайшань улыбнулся:
— У меня всё отлично. Просто провел долгое время в разъездах и неизбежно соскучился по вам.
Внезапно Цинь Хайшань понизил голос и спросил:
— Когда ты вернулся сюда, тот благородный ничего тебе не сказал?
Он до смерти боялся, что внезапный приезд сына доставит неудобства и вызовет недовольство этого благородного.
Цинь Чжоу: ...
Как теперь объяснить отцу, что этот самый благородный — он сам?
— О чем вы там толкуете с сыном, давайте за стол. И кстати, сынок, тебе всё еще нужно есть? — выйдя на крыльцо и придерживая подол платья, произнесла госпожа Цинь. Все блюда уже были расставлены.
Цинь Чжоу ответил:
— Матушка, я поем.
Цинь Хайшань опешил:
— Почему не есть? Разве Цинь Чжоу не ест?
Госпожа Цинь весело рассмеялась:
— Потому что теперь наш сын — культиватор! Разве у тех небожителей не заведено подобное? Они отказываются от мирской пищи и питаются лишь духовной энергией неба и земли.
Цинь Хайшань перевел взгляд с жены на сына, в котором, казалось, и впрямь появились какие-то перемены. Нет, погодите, кто-нибудь может ему это растолковать? Его сын стал культиватором всего за пару мгновений? Что здесь вообще произошло?
— Лучше скажи, почему ты не составляешь компанию тем важным господам из Секты Яоюэ? — с удивлением поинтересовалась госпожа Цинь.
Направляясь всей семьей к обеденному столу, Цинь Хайшань ответил:
— Они ушли изучать пилюли, которые сварил благородный. Я изначально собирался просто завести их в лавку поглазеть, да только они, стоило им взглянуть, так и застыли на месте, не в силах сдвинуться с шагу. Видимо, пилюли, сотворенные благородным, и вправду невероятно сильны. Им-то еда без надобности, а мне — очень даже.
— Какой еще благородный? Нет никакого благородного, этот алхимик — твой собственный сын. — Оглядевшись и убедившись поблизости в отсутствии посторонних, госпожа Цинь сразу же раскрыла карты. — Только сын велел держать это в строжайшем секрете.
Цинь Хайшань резко повернулся к Цинь Чжоу.
Цинь Чжоу спокойно сел, молча взял пиалу, принялся за еду и предпочел не привлекать к себе внимания.
Цинь Хайшань: ?
Нельзя не признать, что отец вернулся весьма вовремя.
Если Цинь Чжоу хотел жить в этом мире лучше и дольше, у него было две задачи: во-первых, поднять уровень своей культивации до такого, чтобы иметь возможность защитить себя перед лицом абсолютно любого противника. Во-вторых, скопить побольше богатств и имущества.
Без сбережений невозможно обрести душевное спокойствие. К тому же, в будущем ему еще предстояло найти спутницу жизни.
Поэтому бизнес на духовных пилюлях следовало расширять.
В город Пинчэн культиваторы почти не заглядывают, но со Столичным округом дело обстоит иначе. Далеко не каждый культиватор обладает правом подняться в Верхний Мир, а в процветающем нижнем мире смертных можно встретить множество практиков.
И раз уж отец вернулся сейчас, он как раз мог передать ему духовные пилюли.
— Стоит лишь заявить громкое имя редким пилюлям в Столичном округе, как от желающих не будет отбоя. Если мы станем стабильно поставлять пилюли высшего качества, слухи быстро разойдутся, и дело пойдет в гору.
Услышав это, отец мгновенно отбросил мягкий тон, а в его глазах промелькнула тень осторожности:
— Сынок, а ты понимаешь, что вообще значат первоклассные редкие пилюли? В Столичном округе орудуют две крупные торговые сети, за которыми стоят целые алхимические секты — Долина Горных Трав и Секта Яоюэ принадлежат именно к этому кругу. Но даже так гиганты торговли не осмеливаются заявлять, что способны стабильно поставлять первоклассные редкие пилюли.
— Я — могу. — В тоне Цинь Чжоу не было ни капли легкомысленности.
Однако не было в нем и излишней спеси — он говорил об этом так просто, будто речь шла о какой-то сущие мелочи.
Отец слегка расширил глаза и бросил короткий взгляд на жену.
И это его собственный сын? Его уверенность в себе была настолько ошеломляющей, что он почти не узнавал парня.
Госпожа Цинь молча вздохнула и слегка кивнула.
— Цинь Чжоу, даже если ты способен поставлять редкие пилюли, разве ты не слышал поговорку: высокое дерево привлекает ветер? У нас за спиной нет ни опор, ни влиятельных покровителей. Стоит нам запустить этот рекламный трюк, как первый же удар придется именно по нам. — Тон Цинь Хайшаня не был строгим, во всяком случае, он считал инициативу сына благом.
— Хоть мы и поднимаем шумиху вокруг редких пилюль, мы не собираемся предлагать высшие сорта — мы продаем только начальные. Мы будем торговать ими не только со свободными практиками, но и с учениками сект, и даже с торговцами пилюлями. — Тон Цинь Чжоу оставался невозмутимым, словно обдумывая каждый шаг, он уже продумал на десять тысяч ходов вперед.
Только вот при продаже сектам и купцам расплатой будут далеко не одни лишь духовные камни.
Ему в одиночку ни за что не собрать столько растительных компонентов для пилюль, зато у сект и торговых домов их в избытке.
В конце концов, забрать себе плату за одну лишь работу по их очилову было вполне приемлемым вариантом.
— Ты хочешь сказать... —
— Пока наши корни крепко обвивают весь этот лес, никакой ветер не сможет меня свалить.
Мозг Цинь Хайшаня, как человека бывалого в торговле, работал молниеносно. Стоило Цинь Чжоу договорить, как он тут же загорелся этой идеей. Предложенный сыном способ был вполне рабочим, но...
— Разве ты один сможешь справиться со всей варкой пилюль? — Цинь Хайшань все еще сомневался, опасаясь, что так сына просто замучают до смерти.
— Варить пилюли буду не только я один. Наш Чэнь Сань тоже умеет их делать, просто он еще недостаточно преуспел в этом деле, и качество получаемых им пилюль уступает моим, — вовремя вставила слово госпожа Цинь. — К тому же сыну и не нужно варить слишком много. Ты всерьез думаешь, что среди свободных практиков найдется много тех, кто сможет позволить себе редкие пилюли? А у людей из сект есть собственные алхимики, и без крайней нужды они не станут обращаться к нашему сыну за варкой.
Цинь Хайшань опешил:
— Кто такой Чэнь Сань?
Госпожа Цинь тут же поведала историю про Чэнь Саня. А то, что обычные смертные тоже способны варить пилюли — было заявлением самого Цинь Чжоу.
http://bllate.org/book/28432/3436835
Готово:
