Противник, шедший во главе отряда, был одет в красное, а его бок и ребра кровоточили — судя по всему, он тоже был знаменитостью в Шоу убийств, хотя времени гадать, кто именно это такой, не оставалось. Он бросился на Ся Тяня, но тот отбил удар мечом, а затем со всего маху врезал ему ногой в живот.
Враг попытался увернуться, но Ся Тянь обратной стороной рукояти меча угодил ему прямо в висок.
Этот приём шёл вразрез со всеми правилами, однако сработал отлично: мужчина рухнул на землю. Что с ним стало, никто не знал — сейчас на это не было времени, — и как только Ся Тянь развернулся, двое других противников уже подскочили вплотную.
Бой начался в мгновение ока.
Бай Цзинъань занял позицию на высоком платане. Снайпера в их команде не было, так что эту роль пришлось совмещать ему. Заметив перед началом стычки расстановку сил противника, он сразу обратил внимание, что вражеский лучник тут же начал увеличивать дистанцию.
Ухватив арбалет, Бай Цзинъань потратил секунду на подготовку, а затем нажал на спусковой крючок. Короткий болт сорвался с места и вонзился прямо в лоб одному из врагов.
Он не убивал людей уже много лет и гадал, каково это — вновь отнять чью-то жизнь, не покажется ли это странным, не станут ли дрожать руки. Но когда всё началось, никаких подобных проблем не возникло. Ощущения были точно такими же, как если бы он взял в руку давно заброшенный нож и обнаружил, что по-прежнему управляется с ним с прежней ловкостью. Воспоминания прошлого запечатлелись в каждой клетке его тела: даже если разум не мог их выудить, что-то глубокое продолжало жить в самой плоти.
Сохраняя полное хладнокровие, он поднял взгляд в поисках второй цели. Спустя мгновение тот человек уже пробежал шагов пять и оказался на самом краю группы.
Увидев, как Ся Тянь поразил висок его товарища, беглец тут же вскинул арбалет, намереваясь выстрелить в сторону Ся Тяня. Пусть даже болт не пробил бы человеческий череп насквозь, подобная помеха здорово сбила бы тому ритм. В такие моменты грань между жизнью и смертью измерялась долями секунды.
Не обращая внимания на схватку внизу, Бай Цзинъань выпустил второй болт. На этот раз острие вонзилось противнику в запястье, рука у того дрогнула, и короткий болт, предназначавшийся Ся Тяню, улетел в небеса. Впрочем, реакция у парня оказалась молниеносной: он тут же рухнул на землю и скрылся в высокой траве.
Бай Цзинъань замер без движения, сжимая в руках арбалет, и стал ждать.
Хотя рука была ранена, арбалет позволял стрелять и с одной руки, а сам он выжидал подходящего момента.
Когда в подобных местах сталкивались две группы людей, не было места ни словам, ни улыбкам — в одно мгновение всё переходило в фазу борьбы на смерть.
Бай Цзинъань не вмешивался в царивший внизу хаос. Шло средневековье, никаких зашифрованных каналов связи не существовало, и отдавать тактические указания приходилось ором. Самому же ему приходилось совмещать это со снайперской работой, а значит, принцип каждый сам за себя действовал в полной мере.
В какой-то момент ему показалось, что он превратился в хищного зверя, выжидающего в засаде: дуновение легкого ветерка могло стать тем самым шансом на убийство с одного удара.
Посреди охватившего поле боя хаоса двое противников, оказавшихся дальше всех друг от друга, замерли. Охотник и жертва вступили в смертельное противостояние.
Вскоре обстановка на поле боя снова изменилась.
Мужчина в красном упал, а Ся Тянь сошелся в схватке с двумя преследовавшими его противниками. Оба явно были искусными бойцами: их владение мечом имело вполне серьезный ранг, а опыта в том, как аккуратно лишать людей жизни, было хоть отбавляй.
Ла Те на другом конце дороги схлестнулся с крупным громилой в доспехах, и этот поединок не мог завершиться быстро. Доктор же неведомо где затерялся — возможно, молился за чьим-то стволом, хотя ему определенно следовало бы стать священником.
Среди всеобщего бедлама кто-то из вражего отряда засек позицию Бай Цзинъаня.
Снайпера в любой ситуации необходимо уничтожать в первую очередь, поэтому человек, даже не задумываясь, увернулся от полоснувшего по диагонали луча света и направился к стоявшему впереди платану.
То был мужчина в льняной куртке с холодным, суровым выражением лица. Игнорируя творившийся вокруг хаос, он уверенно пересек поле боя, карабкался на ствол, зажав в зубах нож.
Бай Цзинъань не заметил его — он сам увяз в другом противостоянии. Ассасин думал про себя, что их потери не так уж велики, и стоило ему лишь одним прыжком преодолеть расстояние до вражеского снайпера и прикончить его, как половина победы будет у них в кармане.
Он прижался к стволу, словно рожденное на деревьях хищное насекомое. Лицо его выражало несгибаемую решимость, с него не скатилась ни единая капля пота. Сосредоточившись до предела, он приготовился к смертельному удару.
В этот самый момент чей-то длинный меч нацелился прямо ему в спину.
Он был настолько поглощен выслеживанием добычи, что не заметил никакой опасности и не почувствовал дурного предзнаменования. А затем всё произошло.
Меч обладал колоссальной силой: он насквозь прошил спину убийцы, пробил сердце, вонзился в ствол дерева и намертво пригвоздил человека к платану. У него не осталось ни единого шанса — он умер мгновенно.
Это был меч Ся Тяня.
Стоило Ся Тяню швырнуть свое оружие, как его собственное положение резко ухудшилось.
И без того незавидное положение усугублялось тем, что ни один из двух противников не собирался сдаваться. В разгар схватки он уже подумывал о том, не начать ли отступать с боем, чтобы развести эту парочку в стороны, но краем глаза заметил человека, крадущегося к укрытию Бай Цзинъаня.
Отразив удар меча одного из неприятелей, он резко развернулся и в самый разгар ожесточенной битвы швырнул свой длинный меч.
Позже кто-то говорил, что в его убийствах сквозило какое-то безрассудное безумие, будто он в любой момент был готов поставить на кон собственную жизнь. Такие люди рано или поздно проигрывают всё до нитки, однако именно благодаря этому он стремительно взлетел на вершину тотализатора Шоу убийств, став обладателем самой крупной горы ставок.
К тому времени нашлись и те, кто уверовал, что Ся Тяню суждено жить вечно — ведь он выживал слишком, невероятно много раз, словно чья-то невидимая гигантская рука направляла его шаги.
Для самого Ся Тяня всё выглядело далеко не столь драматично. События неслись с такой скоростью, что он и сам не успевал осознать собственные мысли — возможно, им просто двигал азарт бойни. В подобные минуты не оставалось иных вариантов, кроме как полагаться на чистую интуицию.
И эта интуиция вырабатывалась не на тренировочных симуляторах, а в бесчисленных столкновениях со смертью лицом к лицу. Для него таких моментов выпадало действительно много, ужасно много.
В конце концов, на темных улицах района N именно он вечно дрался чаще всех, наживал больше всего врагов и влипал в самые крупные неприятности. Если не считать бунта в районе N в былые годы, но то был бунт, изначально дававший преимущество в виде масштабного хаоса.
Словом, метнув меч, Ся Тянь больше ни разу не взглянул в ту сторону — он и так знал исход, — а лишь крутым маневром уклонился от удара, отступил на два шага назад, выхватил короткий кинжал и заблокировал следующую атаку.
Кровь сочилась сквозь его пальцы, а в ту же секунду лезвие чужого меча пронзило его правое плечо.
Он ощутил знакомую, пробирающую до дрожи острую боль, но в целом всё было не так уж плохо — по крайней мере, удалось сберечь сердце.
А пока ты жив, ты можешь убивать.
Значит, оставался шанс.
Почувствовав содрогание ствола, Бай Цзинъань понял, что что-то произошло, но времени выяснять это не было.
Он неотрывно следил за собственным противником: в такие мгновения грань между жизнью и смертью решалась за доли секунды.
В этот момент легкий ветерок колыхнул траву, и притаившийся там человек едва заметно шевельнулся.
Этот снайпер неотступно следил за Ся Тянем — любой толковый стрелок поступил бы точно так же. Он сдвинулся с места, потому что разглядел идеальную возможность убить Ся Тяня наверняка.
Этого же шанса все это время ждал и Бай Цзинъань.
Мужчина чуть приподнял острие, надежно зафиксировав палец на спусковом крючке: он знал, что на устранение проблемы у него уйдет всего мгновение, ведь снайперы всегда способны бесшумно расчистить самые опасные преграды...
В этот самый момент с ветвей платана бесшумно сорвался короткий болт и прошил ему сонную артерию. Сначала он даже не понял, что произошло, пока, упав в траву и прижав руку к шее, не почувствовал, как кровь фонтаном бьет сквозь пальцы.
Судорожно пытаясь дотянуться до арбалета, он лихорадочно думал, что у него наверняка остался шанс что-то исправить, ведь положение казалось крайне скверным...
Однако поднять оружие ему было уже не суждено: рука бессильно опустилась, и он окончательно замер.
Вокруг царил такой галдеж, что на него никто, кроме Бай Цзинъаня, не обратил внимания.
Тактик перевел дыхание, опустил глаза и посмотрел на человека, пригвожденного к стволу. При жизни тот, должно быть, был красивым мужчиной: в льняной куртке, с широко раскрытыми глазами, которые упорно смотрели на него. Зрачки уже расширились, но в них всё еще отражалось его лицо — казалось, мертвец не желает смириться со своей гибелью.
В тело и в дерево глубоко, по самую рукоять, вонзился меч Ся Тяня.
Глубоко вздохнув, Бай Цзинъань отвел взгляд и вновь сосредоточился на поле боя.
За этот короткий миг тишины, за те несколько секунд, пока Бай Цзинъань расправлялся со своим врагом, обстановка на площадке вновь переменилась.
В телесериалах участники Шоу убийств порой дрались по десятку минут, но в реальности подобные стычки разрешались молниеносно: победа и поражение, жизнь и смерть решались в один миг.
Мужчина в красном, шедший впереди всех и принявший на себя первый удар Ся Тяня, наконец пришел в себя.
Удар рукоятью в висок пришелся на редкость тяжело и вырубил его ненадолго, но он быстро опомнился.
Нащупав в траве неподалеку свой меч, он не стал торопиться подниматься. Будучи профессионалом, он прекрасно понимал, что сейчас обладает редким преимуществом скрытности, а потому перед выходом следовало оценить обстановку.
Тут же до него дошло, насколько скверно обстоят дела: за столь короткое время полегло уже несколько их товарищей, а висевший на дереве выглядел особенно жутко. Бросив на него быстрый взгляд, он признал в покойнике Фу Цина, судя по одежде. Хотелось бы надеяться, что это не он — Фу Цин был самым хладнокровным из них всех, тем, кто должен был выжидать до середины схватки, чтобы в самый критический момент выскочить и помочь добить врагов.
Вдруг это не он? Вдруг в следующую секунду тот выглянет из травы, озвучит свой план, отчитает его за излишнюю нервозность и заявит, что нельзя поддаваться эмоциям в таком месте, а шансы на победу всё еще высоки... А может, он действительно мертв, пронзен мечом, как паршивая собака, и висит на дереве!
Его охватила дикая ярость. Всего три часа назад они пережили тяжелейший бой, потеряв товарища, в то время как команда противников состояла из сплошных мастеров, котировавшихся в числе главных претендентов на победу, причем один из них приходился ему... старым знакомым.
Но не другом. Попадая на Шоу убийств, ты навсегда забываешь о друзьях, ведь в этом мире товарищи неизменно сходящихся в смертельных схватках самым ужасным образом, а всё случившееся превращается в дешевый товар для телеэкрана... Он точно не собирался становиться тем парнем, который подохнет ради мусорного видеоряда!
Он всегда останется тем, кто до самого конца не поддается эмоциям. Люди будут ненавидеть тебя или бояться, но никогда не станут обсуждать тебя с жалостью, превращая твои самые мучительные мгхождения в очередную тему для болтовни...
Поэтому он тогда посмотрел тому человеку в глаза, убил его и без конца повторял извинения. Но он всё равно сделал это: вогнал клинок, вытащил его, глянул на полные неверия глаза, а затем сбежал...
Он заслужил хоть каплю покоя. Три часа назад его убийство обеспечило зрителям чертову кучу развлечений... Да пошло оно всё к черту, он убил своего лучшего друга и заливался слезами перед камерами, разве он не имеет права на мгновение тишины!
Уголки его губ искривились в зловещей усмешке: с горькой иронией он осознал, что на Шоу убийств можно заполучить многое — славу, рекламные контракты, постельных партнеров, бесконечное внимание и обсуждения... кроме покоя.
Он поднялся. Шло его второе Шоу убийств, и даже в столь драматичный момент надлома человечности он четко видел: ситуация складывалась в его пользу.
Никто не заметил, что он выжил, к тому же позиция выпала идеальная — прямо за спиной того сложного длинноволосого парня, к тому же раненого и не способного отразить нападение вдвоем.
Убив этого гада, он получит шанс дожить до конца битвы.
Он продолжит идти вперед, как бы всё ни извратилось, сколько бы людей ни пришлось ради этого перебить — все они продолжали жить вот так, надломленные и разбитые.
Его никто не заметил. Никому не было до него дела.
Убийство обещало быть простым и эффективным, подумал он, крепче сжимая меч, и изо всех сил набросился на Ся Тяня, целясь тому в спину.
http://bllate.org/book/28413/3433969
Готово:
