Чжао Чжэн окончательно взбесился.
Сколько лет они соперничали, но теперь этот мелкий гадёныш вдруг сменил манеру поведения и перестал с ним бороться — от этого Чжао Чжэну во всех местах делалось тошно. Он сидел в угловой кабинке, пил горькую в одиночку, таскал за собой Ван Цзина, орал какую-то чушь и срывал злость, а на Цэнь Чжунъюя наорать не смел.
Ван Цзин ничего не понимал:
— Не борется с тобой, во всём тебе уступает — разве это плохо? Чего ты ещё недоволен-то?
— Да хрена ты понимаешь!
Только они толком поговорить не успели, как примчался главный помощник Ван Сянь. Помощник представлял саму Ван Сянь, так что Ван Цзина аж в пот бросило от страха.
Эта девица всегда отличалась крутым нравом: людей просто взяли под белы рученьки и увезли, и как Ван Цзин ни пытался их остановить — всё без толку.
Ван Цзин весь покрылся холодным потом и наспех позвонил Цэнь Чжунъюю:
— А-Юй, беда!
…
Цэнь Чжунъюй явился в родовое поместье Ван, чтобы забрать человека, но и это не помогло.
Машину, которую разгромил Чжао Чжэн, Ван Сянь заново тюнинговала по спецзаказу, задействовав немало связей, — на это ушло около полутора лет.
Одно дело — тайком грызться с Ван Е, но уничтожать её имущество означало кровно оскорбить её. Это были две совершенно разные вещи.
В конце концов скандал уладил сам Ван Е, заявив, что ладно уж, раз он и так перед Чжао Чжэном в большом долгу, пусть сожжённая машина послужит компенсацией, и больше они старых обид поминать не будут.
Чжао Чжэн тут же взъярился и обрушился на него с матом:
— Какого хрена — компенсация! Чем ты компенсируешь?! Из-за тебя моя мать погибла, ты должен мне до конца своих дней, твою мать! Если ты, урод, не расплатишься со мной собственной жизнью, нам с тобой никогда не разойтись!
При этих словах лицо Ван Е побледнело на тон. Он даже голову опустил.
Ван Сянь бросила взгляд на своего младшего братца и произнесла глухим голосом:
— Всё, хватит! Вали отсюда. Чего отпустили.
Чем в итоге закончился этот конфликт — оставалось только гадать. Столько лет они соперничали, тянулся шлейф давних обид — разве мог этот узел развязаться в одно мгновение?
Ван Е тоже был изгнан Ван Сянь на улицу. Он сидел под деревом у самого двора и не смел поднять глаз на Цэнь Чжунъюя.
— Ван Е, — раздался женский голос.
Ван Е поднял голову — это оказалась Фэн Чжаочжао.
Чжаочжао бросилась ему на грудь и, почувствовав, как леденеют его руки, отстранилась, принялась растирать их, чтобы согреть, и засыпала заботливыми вопросами:
— Я не могла до тебя дозвониться, Сяо Ху сказал, что ты здесь, я же ужасно переживала!
— Всё в порядке, зря только волновалась.
Они принялись ворковать друг с другом, расточая нежности. Сцена выглядела донельзя умиротворённой, отчего трое приятелей поодаль разом лишились дар речи.
Чжао Чжэн сидел в машине, с красными глазами и помрачневшим лицом, а два брата стояли снаружи.
Ван Цзин окинул взглядом своего младшего дружка.
Чжао Чжэн захлопнул автомобильное окно и велел водителю трогаться с места.
Вскоре, заметив, что машина уехала, Ван Е попросил Чжаочжао вернуться в салон, а сам неторопливо подошёл к Цэнь Чжунъюю и Ван Цзину.
Цэнь Чжунъюй исподлобья глянул на Ван Е, его лицо похолодело.
Ван Цзин выругался:
— Сяо Е-цзы, чего ты в последнее время такой ненормальный?
— С чего бы? — Ван Е действительно не смел поднять глаз.
— Какую дурь ты упорол? — Ван Цзину это порядком надоело. — Мне плевать на ваши разборки с Сяо Чжэнцзы, в конце концов, это ваши личные дела, но ты что, не замечаешь, до чего ты сам стал чокнутым? Посмотри, до чего сестру доверил. Если так пойдёт дальше, то, глядишь, не ты с катушек съедешь, а наш Сяо Чжэнцзы первый рехнётся.
— Сам не понимаешь, что несёшь. — Ван Е поднял взгляд на Цэнь Чжунъюя, столкнулся с ним взглядом и снова опустил голову. Вид у него был предельно мрачный, а голос — упавшим: — Чего он вечно на рожон лезет? Больной, что ли? Болен — так пусть к врачу сходит.
Ван Цзин проследил за его движениями, прикинул так и эдак — и оцепенел. Черт.
— Сяо Е, да тебя часом не наш А-Юй так взбесил? Узнал, что не смог его добиться, да ещё и что у него жена есть, вот и раскис от безнадёги, бесишься тут теперь от дурости?
Лицо Ван Е вмиг залилось густой краской.
Цэнь Чжунъюй щелчком двух пальцев отвесил Ван Цзину щелчок по лбу:
— Хватит молоть чепуху. Ладно, поезжай-ка назад, а я с ним пару слов переброшу.
Ван Цзин встревожился:
— Смотри не сделай этого дурака ещё тупее, у него и так в голове не хватает клеточки.
— Знаю, ступай.
Поскольку оба высказывались о Ван Е прямо при нём, тому стало жутко неловко. Когда народ разошлся, он ещё попытался неуверенно оправдаться:
— Я не тупой. С чего это я тупой? Я престижный университет окончил, сам на бюджет поступил, у меня голова отлично варит.
Цэнь Чжунъюй бросил взгляд на красивую девушку, которая высунула голову из окошка машины неподалёку и выглядела крайне обеспокоенной.
Затем он перевёл взгляд обратно и спросил:
— Ван Цзин сболтнул лишнее или это правда?
— Да что всё... — у Ван Е лицо раскраснелось до предела. — Он наплёл, соврал, ничего подобного.
— Нравлюсь?
Сцена замерла ровно на три секунды. Ван Е покраснел с макушки до пят.
В следующую секунду голос Цэнь Чжунъюя прозвучал холодно:
— Не смей ко мне испытывать симпатии. Я натурал, мужики мне неинтересны.
У Ван Е перехватило дыхание. В груди словно что-то надломилось.
Лицо Цэнь Чжунъюя было холодным, как зимний снег. Игнорируя чужой внутренний надлом, он отрезал прямо:
— Хоть ты, хоть Сяо Чжэнцзы — развели тут бардак. От подобных вещей меня воротит.
Лицо Ван Е побелело как мел.
Аура Цэнь Чжунъюя упала донельзя:
— Если ещё хоть раз приплетешь ко мне эту грязь, впредь даже не заикайся при посторонних, что знаком со мной. Усёк?
Ван Е молчал.
— Я спрашиваю, понял?
— Понял.
— Впредь на людях держись от меня подальше.
— Хорошо.
…
Ван Е просидел дома хуже тучи три дня. Спустя три дня подавленный гнев постепенно начал возвращаться.
Да чтоб его. Этот сукин сын Чжао Чжэн — из-за него они с Цэнь Чжунъюем вдрызг разругались. Разве можно проглотить такую обиду?
Не отомстишь — не мужчина.
Недолго думая, Ван Е нанял людей, которые отлупили Чжао Чжэна и швырнули в реку.
На следующий день Чжао Чжэн протаранил ворота дома Ван Е, сметя старое османтусово дерево у входа.
Ван Е церемониться не стал и спалил его машину.
Так они и зажили прежней весёлой и в то же время «мирной» жизнью. Всё как в старые добрые времена.
Прошло ещё полмесяца. Ван Е сбросил три килограмма. В последнее время он забросил тренировки, и мышцы на груди уже не казались такими рельефными, как раньше — вылитый портрет безутешного вдовца.
Если так пойдёт дальше, он загнётся. Ван Е велел Вэй Ху записать его к врачу-психиатру: он начал подозревать у себя депрессию. Даже есть перестал.
На следующий день, собираясь в больницу, он получил звонок от тёщи генерального директора Хуэя: старая госпожа устраивала дома банкет, и кто-то из гостей случайно разбил антикварную вазу, служившую главным украшением гостиной.
— Не переживай, тот мой знакомый, про которого я тебе говорила — Фэн Да, что крутится в антикварных кругах, — он точно что-нибудь придумает. На худой конец, есть его старик отец. Я сейчас сама ему позвоню и спрошу.
Когда они прибыли к месту банкета, дело оказалось несложным, и друг Ван Е заявил, что вполне сможет всё уладить.
Ван Е отошёл в дальнюю комнату, где старая госпожа и жена гендиректора Хуэя принялись наперебой рассыпаться в благодарностях. Ван Е успокоил госпожу Хуэй, попросив заняться неотложными делами и спасать банкет — гости ведь ещё не разошлись.
Ну как жена гендиректора Хуэй могла не любить Ван Е?
— Смотри мне, не уходи сразу после банкета, я тебе и твоему другу выпишу по солидному конверту с премий.
— Всё-таки вы у меня самая лучшая, спасибо, сестрёнка! — сладко улыбнулся Ван Е.
— Язык без костей.
Улыбка ещё не сошла с лица Ван Е, как за окном, в стороне лужайки у бассейна, он заметил знакомое лицо.
Улыбка мгновенно исчезла с его губ.
— Сестрёнка, вы пока займитесь своими делами, я тут одного человека заметил, пойду гляну.
Убедившись, что это действительно Цэнь Чжунъюй...
В парадной части особняка гости суетились вовсю, а вот у заднего бассейна было тихо. На шезлонгах вокруг воды лежали Цэнь Чжунъюй с несколькими молодыми людьми из клана Хуэй, которых массировали чьи-то руки. Какой-то на вид весьма покладистый мужчина то и дело оглаживал талию Цэнь Чжунъюя.
Спустя ещё какое-то время похожий парень принёс одежду, помогая Цэнь Чжунъюю одеться. Цэнь Чжунъюй коснулся его лица и легко похлопал по щеке.
Затем Цэнь Чжунъюй повернулся, затягивая пояс, и заговорил с кем-то о чём-то с мягкой улыбкой на лице.
Худенький паренёк случайно оступился и завалился прямо в объятия Цэнь Чжунъюя. Тот опустил взгляд, не стал его отталкивать, а приобнял и ощупал рукой его задницу.
Ван Е остолбенел от увиденного.
Дзынь. Зазвонил телефон — это была Ван Сянь.
— Алло, сестрёнка.
Когда разговор был окончен и Ван Е вернулся к бассейну, там уже никого не было — все разошлись.
— Куда все подевались? — спросил Ван Е у убирающей территорию женщины.
Откуда ей было знать.
Расстегнув несколько пуговиц на рубашке, Ван Е, весь в поту, принялся рыскать повсюду в поисках нужного человека.
Перед глазами то и дело всплывали те две сценки. Как он гладил лицо. Как лапал за задницу.
До чего же слаженно у них всё получалось.
Такие движения.
Натурал? Ха.
Со стороны лестничной колонны донеслись голоса:
— Похоже, на этот раз Сяо Ба сорвал куш, зацепил крупную рыбу.
— Ещё бы! Из самого родового поместья Цэнь, птица высокого полёта. Молодой господин Хуэй видит, что дело выгорает, так что даже винцо им подогнал особое, с секретом.
— В такой-то полдень не иначе как кувыркаются вовсю, аж жарко.
— Хе-хе-хе, и с чего это Сяо Ба такая везука?
Ван Е замер перед ними, словно привидение, напугав обоих до полусмерти.
Глаза Ван Е казались чернее ночи, а голос звучал зловеще:
— Где он?
…
Какая там третья бамбуковая роща, какое старинное здание в классическом стиле. И огромная антикварная кровать.
Отыскав нужное место, Ван Е с размаху пнком распахнул резную антикварную дверь особнячка.
Раздался скрип. Едва переступив порог спальни, Ван Е увидел, как тот щуплый паренёк расстёгивает штаны Цэнь Чжунъюю. Сам Цэнь Чжунъюй полулежал там же с обнажённым торсом, лицо его раскраснелось, а взгляд затуманился.
Кровь ударила Ван Е в голову, и его окончательно сорвало с катушек.
Человека, которого я сам пальцем не тронул, ты здесь лапаешь?! Да ты кто такой вообще?!
Словно цыпленка за шкирку, Ван Е вышвырнул парня на пол и прогнал вон:
— Проваливай нахрен с моих глаз! Катись на все четыре стороны, пока я ещё не разозлился! Чтобы духу твоего здесь не было, попадёшься мне ещё раз — убью.
Цыплёнок затрясся от страха.
Ван Е так и подмывало смачно пнуть его, но он всё же сдержался, в последний момент вернув занесённую ногу на землю, сорвал с запястья часы и швырнул ему:
— Забирай своё барахло и вали. Передай той компашке, что наш господин Юй — человек порядочный, и если они ещё раз посмеют проворачивать подобные грязные фокусы, то пусть ждут — я, Ван Е, рано или поздно их убью.
Паренёк дрожащей походкой попятился назад.
Но как унять этот клокочущий гнев?
Вернувшись в комнату, Ван Е кипел от злости, и чем больше думал об этом, тем сильнее злился.
На кровати никого не было, штаны валялись в стороне.
Ван Е принялся шарить везде, обшарил всё кругом и, согнувшись в три погибели, уперевшись руками в край кровати, заглянул под неё.
Всплеск.
Ван Е повалили на кровать, придавив обе руки над головой, и что-то полезло снизу через его одежду. Кто-то грубо сжал его соски.
http://bllate.org/book/28394/3431783
Готово:
