Я не понимаю, почему она так сказала. С момента моей покупки и начала использования прошло от силы года три. Но я не стану нарушать приказ хозяйки, и сейчас я просто улыбаюсь и киваю.
— Совсем еще молодые, — проговорила пожилая женщина, снова оглядывая нас с ног до головы, и в конце концов её взгляд задержался на наших переплетенных руках. — Пара?
— Да, — ответила Ли Чжи, очень серьезно. Я почувствовала, что её рука, державшая мою, сжалась еще крепче. — Она моя возлюбленная.
— Когда планируете заводить детей? — с улыбкой спросила старушка.
На дворе уже 2208 год, но представления о необходимости рожать детей никогда не меняются.
— Пока в планах этого нет, — сказала Ли Чжи.
Старушка продолжила:
— Говорят, сейчас искусственные матки стоят совсем недорого, ребенок рождается на заводе, и его можно просто принести домой. Эта технология используется уже несколько десятилетий, она отработана до мелочей и совершенно безопасна для здоровья, почему бы не завести? Вы вдвоем — по одному ребенку на каждого, как же это прекрасно! Слышала, сейчас номерам детей уже присваивают иероглифы по восьмичерточным ключам, последним, кажется, был «дождь»? Какое счастье, когда много слов — много и блага.
— Не хотим, — произнесла Ли Чжи, помолчав. — У нас нет на это сил.
Сказав это, она отвернулась к глади озера и принялась в одиночестве молча любоваться пейзажем.
Ли Чжи действительно была слишком утомлена. Когда она разговаривала с кем-либо, от неё всегда исходила какая-то непонятная холодность, отбивающая у любого желание общаться с ней. Эта пожилая женщина не стала исключением: видя, что разговор с Ли Чжи не клеится, она перевела взгляд на меня.
— Кем вы работаете? — спросила старушка.
— Я работаю в театре, — опомнилась Ли Чжи и ответила первой, не оставив мне возможности заговорить.
— А она? — поинтересовалась старушка.
Ли Чжи выпалила без раздумий:
— Она актриса.
— О? В каких же спектаклях играла? Сейчас быть актером непросто, роботы играют намного лучше людей. У людей слишком плохая актерская игра, — заметила старушка.
— Не говорите так, — прямо выразила свое недовольство Ли Чжи. — Роботы никогда не смогут заменить человека. Если во всем, что связано с творчеством, тоже полагаться на роботов, человечество рано или поздно вымрет. Каждый обязан защищать свои уникальные права. Пусть это кажется мелочью, но в корне своем это величайшее дело, затрагивающее само наше существование!
Говоря это, она не справилась с эмоциями, и голос её звучал все более резко.
Старушка, судя по всему, никак не ожидала, что Ли Чжи так разозлится, и её лицо мгновенно переменилось.
— Чжаоцай, — обратилась она к роботу, везшему её кресло-коляску. — Домой. Актерская игра плохая, а они уже до таких высот всё возвели! Разве судьба человечества — это то, что мне под силу решать?
— Слушаюсь, хозяйка, — произнес робот Чжаоцай и, развернув кресло, покатил его по темной аллее.
Однако не успел он сделать и двух шагов, как глаза Чжаоцая внезапно закатились. Работа систем не прекратилась, но все признаки указывали на то, что робот подвергается какому-то внешнему вмешательству.
— Вскоре состоится релиз новейшего робота нашей компании, дорогие пользователи… — неожиданно заговорил Чжаоцай.
В то же время точно так же заговорила и я.
— Вань Сюй! — вскрикнула Ли Чжи, прижала мою руку и внезапно заключила меня в объятия.
Я прекрасно понимала, что именно происходит. Но я не могла себя контролировать — мы с Чжаоцаем в один и тот же момент, синхронно выдавали в эфир один и тот же рекламный текст. Я вовсе не хотела транслировать эту рекламу, не хотела, чтобы с таким трудом произнесенная Ли Чжи ложь так легко рушилась. Но мои губы продолжали двигаться, и противные рекламные слоганы непрерывным потоком изливались изо рта.
Услышав мой голос, старушка обернулась и громко рассмеялась.
— Разве человека действительно нельзя заменить? — спросила она у Ли Чжи. — Разве этот робот не занял место твоей «возлюбленной»?
— Если ничего не знаешь, несешь всякую чушь! — в голосе Ли Чжи сквозила нескрываемая злость.
— Ладно, хорошо, — произнесла старушка. — Но я дам тебе совет, девочка: робот — всего лишь робот, не принимай его за живого человека, а то сойдешь с ума.
Ли Чжи увезла меня домой. Она не получила пейзаж, к которому стремилась, и привезла домой лишь тоску и гнев — вместе со мной.
Та пожилая женщина была права: я всего лишь робот, который не способен дать Ли Чжи всё то, чего она хочет. Смутные чувства, которые она искала во мне, в конце концов могут стать лишь иллюзией, миражом. Моя Система находится под чужим контролем, и хотя внешне я ничем не отличаюсь от человека, человеком я не являюсь.
Вернувшись домой, она сняла пальто и молча опустилась на диван. Как и во все другие вечера, я встала рядом с ней и спросила:
— У хозяйки есть какие-то распоряжения?
Ли Чжи долго молчала и наконец произнесла:
— Почему... почему ты вечно не можешь измениться?
Заложенные в Системе настройки снова вступили в силу, и я заговорила:
— Вань Сюй — это бытовой сервисный робот, в чьи основные функции входит…
— Я не хочу это слушать! — почти закричала она, но тут же осознала, что потеряла контроль над эмоциями, и безвольно рухнула на диван. — Я правда не хочу это слушать.
Я больше не издавала ни звука. Ли Чжи закрыла глаза, и я отчетливо увидела, как из её глазниц покатились слезы, потекли по щекам и упали на воротник одежды. Но без её приказа я не имела права вмешиваться в её жизнь.
— Вань Сюй, — позвала она меня. — Подойди, обними меня.
Услышав это, я села рядом с ней и, повернувшись, обняла её. Казалось, у нее совсем не осталось сил: она всем телом приникла ко мне, зарываясь всё глубже и глубже. Сквозь тишину я расслышала её всхлипывания.
— Вань Сюй, — прошептала она, — я так устала...
Я могла лишь крепко обнимать ее. Её пальцы уже ощупывали мою искусственную кожу, дюйм за дюймом перемещаясь снизу от поясницы всё выше. И тут она снова произнесла:
— Всё ведь точно такое же, почему же в то же время всё стало другим?
Должно быть, это был очень глубокий вопрос, на который я по-прежнему не умела отвечать.
— Я старалась, я правда изо всех сил старалась, — хотя это были самые простые слова, её голос звучал так, будто она извергала наружу всю свою душу. — Почему же нельзя вернуть прошлое...
Прошлое? Я снова вспомнила ту женщину с фотографии в рамке, ту женщину с неразличимым лицом.
— Всё ведь абсолютно так же, почему же нельзя вернуть всё назад! — воскликнула Ли Чжи и резко подняла голову, глядя на меня.
Быстро проанализировав направление её взгляда, я поняла: она смотрит мне прямо в глаза. На этот раз её взгляд было куда проще понять — в нем читалось одно лишь отчаяние.
http://bllate.org/book/28393/3431718
Готово:
