Ещё более неудачливый день
Как же чешется, что это там шевелится? — промелькнуло в полусонном сознании Е Юя. — Ой-ой! Не двигайся, я хочу спать! — мысленно взмолился он.
Однако нечто, продолжавшее вовсю ерзать, явно не слышало душевных терзаний Е Юя и всё так же непрерывно извивалось.
— Бу-и-и… бу-и-и…
— Хватит шуметь! — у Е Юя была просто ужасно тяжелая рука на подъем, когда его будят. Он взревел на весь лес и широко распахнул глаза, источая такой гнев, который вполне мог бы соперничать с рентгеновским излучением.
— Бу-и… — весь покрытый белой шерсткой Маоцю испуганно задрожал и издал робкий писк.
Е Юй потер глаза. Мать моя, да где это я?! Разве я не должен был находиться в поезде? Почему, проснувшись, я очутился в этом непонятном лесу?! Он-то думал, что вчерашний день исчерпал предел всех его неудач, но стоило проснуться, как всё стало еще «прекраснее»: не просто неудачи, а неудачи в квадрате! Что это за пушистый мячик такой и почему он вообще издает звуки?
Под пристальным взглядом Е Юя Маоцю медленно покраснел и, смущенно попискивая — бу-и, бу-и, — закрутился на месте. Над головой Е Юя повисли три черные черты… Этот комок шерсти что, застеснялся?! Да что за мир такой, где даже пушистые шарики умеют смущаться? Земля всё-таки чертовски опасное место…
Стоп! Сейчас, кажется, суть совсем в другом.
Мысли Е Юя наконец вернулись в нужное русло, и он озадаченно подумал: «Эх… неужели этот мир и впрямь так сильно хочет заставить меня запеть? И где я, черт возьми, нахожусь?!»
***
— Маоцю, ступай привлеки его внимание и замани в ловушку. Будет у нас сегодня еда или нет, зависит только от тебя.
Один ребенок в рваной одежде и пушистый белый Маоцю притаились в укромном уголке. Мальчик серьезно и сосредоточенно наставлял зверька.
Маоцю слушал с не меньшей серьезностью и твердой решимостью, время от времени издавая в ответ одобряющее «бу-и, бу-и».
Е Юй попал в этот странный лес ровно три дня и неизвестно сколько часов назад. К тому же он обнаружил, что каким-то непостижимым образом превратился в ребенка! В сопливого пацана лет тринадцати-четырнадцати. За эти три дня у него с этим застенчивым Маоцю завязалась потрясшая небеса и землю революционная дружба. Один из них отвечал за выкапывание ям, а второй выманивал добычу… После чего… после чего добыча зажаривалась до хрустящей корочки и отправлялась прямиком к ним в животы.
Этот способ они придумали в первый же день, когда Е Юй чуть не сошел с ума от голода и выкопал яму, решив посидеть в засаде в стиле ожидания зайца у пня. В итоге Маоцю, проявив невиданную сметку, приманил создание, похожее на только что родившегося поросенка, а сам ловко перепрыгнул через яму. Что же до бедного маленького поросенка — тот с глухим стуком шлепнулся прямо в ловушку. С той самой поры Е Юй и Маоцю объединились в охотничий дуэт.
— Бу-и, бу-и~ бу-и, бу-и, бу-и… — издавая странные и сладкие звуки, Маоцю выписывал круги перед «курицей» с пестрыми, разноцветными перьями.
Разноцветная «курица» поддалась на провокацию. С лютым видом уставившись на Маоцю, она шаг за шагом двинулась за ним. Маоцю то подпрыгивал, то замирал на месте, неуклонно завлекая несчастную трагическую птицу к вырытой Е Юем ловушке.
Е Юй возбужденно таращился на курицу, чувствуя себя так, словно она уже зажарилась и ее аппетитный аромат наполнил воздух.
— Бу-и, бу-и, бу-и… бу-и! — не умолкал Маоцю.
Хотя Е Юй и не понимал его язык, тот легко переводился примерно так: «Ну же, иди сюда, скорее иди сюда~(≧?≦)/~ ля-ля-ля».
Шлеп. Птица провалилась в яму.
— Ой-ой! Маоцю, отличная работа! — восторженно завопил Е Юй.
Маоцю горделиво выпятил грудь — хотя никакой груди у него отродясь не было.
— Бу-и! — раздалось полное гордости пищание.
— Ик-ик-ик… — вульгарно икая, Е Юй похлопал себя по животу. — Ну что, Маоцю, вкусная была сегодняшняя жареная курочка?
Маоцю сыто забулькал на своем языке: «Бу-бу-бу~», после чего устремил на Е Юя преданный взгляд огромных влажных глаз и льстиво пискнул: «Бу-и, бу-и».
Е Юй и Маоцю немного отдохнули и уже собирались возвращаться в найденную ими пещеру, как вдруг до них донеслись голоса:
— Главарь, мы уже почти полмесяца таскаемся по этому Лесу Тумана Призраков, но не встретили ни единой живой души, не говоря уже о том ребенке, которого потеряла Семья Чжаньсин. Такой малыш наверняка давным-давно сгинул в пасти какого-нибудь мощного фантастического зверя.
Услышав человеческую речь, Е Юй безумно обрадовался, однако обладателю столь луженой глотки он был безмерно поражен: так орать во весь голос мог только человек, находящийся где-то на самом пике крутизны. Е Юй не стал больше раздумывать — он боялся, что единственная за три дня надежда ускользнет, — и бросился бегом на звуки голосов.
Ой-ой! Наконец-то можно выбраться из этого проклятого леса! Разумеется, Е Юй не забыл сунуть Маоцю за пазуху.
— Кто там? — завидев бегущего к ним человека, тот, кого назвали главаррем, насторожился и отдал суровый приказ: — В ружье! К нам кто-то приближается.
Добежав до них, Е Юй предстал перед отрядом из десятка с лишним до зубов вооруженных людей, причем все они целились как раз в его сторону. Он предельно послушно принял позу сдающегося в плен: для верности усадил Маоцю на плечо… и поднял руки вверх. А затем виновато и заискивающе улыбнулся:
— Уважаемые братья, я не плохой человек. Честное слово, клянусь партией, я законопослушный гражданин!
Больше десятка мужчин с неловким видом пялились на грязного ребенка перед ними — ну и на пушистый комок у него на плече. Они тут устроили такую звериную бдительность, а в итоге явился какой-то сопливый пацан лет тринадцати-четырех?! Нельзя же так издеваться над людьми. Мужчина с луженой глоткой бросил на главаря полный обиды взгляд.
Главарь сделал вид, что ничего не заметил, несколько раз кашлянул, а затем перевел взгляд на Е Юя, постепенно начиная всерьез волноваться. У этого мальчишки были совершенно необычные черные глаза. К тому же он невероятно сильно походил на портрет Чжаньсин Е Юя, который он видел в Семье Чжаньсин, разве что одежда вся в лохмотьях и пыли, да лицо перепачкано. Не в силах сдержать охватившее его волнение, он выкрикнул:
— Ты — Чжаньсин Е Юй?
http://bllate.org/book/28376/3430045
Готово:
