Готовый перевод The Substitute Bride: Fierce Boar Unleashed / Генерал в шелках: Невеста поневоле: Глава 6

— Ты чересчур много думаешь, — Е Синцы невольно усмехнулся и похлопал её по плечу. — Я всегда буду рядом. Постарайся мыслить позитивнее, возможно, через пару дней появятся новости о Принцессе.

Цзылин от этих похлопываний затрясло всем телом, она опустилась на колени и воскликнула:

— Я ни за что не осмелюсь идти дальше! Последние дни я настолько извелась, что даже не могу есть. Вы, молодой генерал Е, человек благородного происхождения, можете позволить себе не думать о плохом. А я? Мои отец и мать всего лишь делают тофу — если Его Величество нахмурится, они тут же погибнут.

Сердце Е Синцы дрогнуло, он не нашёлся что ответить.

Раньше он часто слышал, что если кто-то из дворцовых слуг совершал ошибку и его случайно забивали до смерти, тело просто заворачивали в циновку и выносили из дворца. Живой, яркий человек исчезал так легко и буднично. Сейчас же, чувствуя под ладонью плечо Цзылин, он ощущал, насколько её жизнь горяча и тяжела.

Нельзя позволить ей и дальше изображать Принцессу. Если в пути она заплачет, начнёт истерить или впадёт в забытьё, правда о том, что Принцесса пропала, тут же вскроется.

Е Синцы обвёл взглядом трёх оставшихся девушек. Казалось, его взгляд обладает невероятной тяжестью: под ним они сразу же повалились на колени, отчаянно мотая головами, словно три погремушки. Он перевёл взор на Фу Цюаня и Фу Цяня, те от страха побледнели как полотно и затараторили: — Я не смогу. — И я не смогу.

Если и был кто-то, чьё разоблачение в роли Принцессы не привело бы к немедленной смерти, то это был… он сам.

Он медленно выпрямился и бросил взгляд на начищенное до блеска большое медное зеркало. Человек в отражении смотрел на него в ответ: статный, безупречно красивый. Наследный принц как-то в шутку сказал: все слова, которыми описывают красавиц, не будут звучать неуместно, если применить их к тебе. Если бы ты был девушкой, я бы сделал тебя своей наследной принцессой.

Сжав зубы и набравшись решимости, он быстро распустил пояс:

— Была не была! Несите одежду Принцессы, я попробую.

Цзылин замерла, от удивления слёзы мгновенно высохли:

— Молодой генерал Е, вы…

— Разве ты не боишься? Тогда это сделаю я, — Е Синцы слегка нахмурился, решительно махнул рукой и принялся снимать верхнюю одежду. — Живо готовьтесь. Что должна носить Принцесса, то надену и я.

Вскоре перед ним выложили стопку вещей. Сверху лежал изумрудно-зелёный лиф-нагрудник. Его лицо залилось краской, он отвёл взгляд и жестом приказал Цзылин убрать это:

— Это… этот маленький нагрудник я не надену, нет нужды, я надену только верхнее платье.

Цзылин достала широкое платье кроваво-красного цвета с просторными рукавами, расшитое золотыми нитями с узорами из пионов, весенних персиков и цветов граната, а затем вытянула юбку мамянь в тон.

— Прежде Принцесса одевалась довольно просто, предпочитая удобство, но сегодня всё иначе. Пройдя Заставу Чунъюнь, мы встретим людей из Бэйчана, нужно выглядеть достойно.

Е Синцы сглотнул, быстро натянул юбку, а затем с громким шелестом расправил платье и набросил на плечи. Чёрт возьми, оно село как влитое — плечи оказались ни узкими, ни широкими, словно наряд был сшит специально для него.

Цзылин дёрнула уголком губ и выдавила скупую похвалу:

— На молодом генерале Е… смотрится довольно неплохо.

— Весьма ладно сидит, — подхватили остальные, — выглядит очень благородно.

Звучало это неловко и странно.

Е Синцы бесцеремонно уселся перед медным зеркалом:

— Хватит болтать, делайте причёску.

Четыре девушки принялись за его макияж. Он не мог на это смотреть и закрыл глаза. Он чувствовал, как они подравнивают ножом брови, сняли его венец, тщательно расчесали волосы, а затем собрали их в пучок, туго затянули и стали что-то закреплять сверху.

На душе у него всё переворачивалось. Ему было невыносимо горько — он предал и подвёл это мужское тело, которое должно было скакать по полям сражений. Одна его оплошность опозорила многолетнюю славу Клана Е. Говорят, у тигра не бывает слабых детёнышей, а он оказался тем самым никчёмным Гоуцзы среди тигрят.

Разрыв между тем, кем он был, и тем, что делал, заставил глаза гореть, а затем от пудры его пробрало на чиханье:

— Апчхи… Попроще, только без фанатизма, не надо вымазывать моё лицо так, будто это зад обезьяны.

Он потёр нос и наконец открыл глаза, рассматривая в зеркале человека, который казался совсем другим.

Вроде бы ничего, не так уж плохо, как он представлял.

Они сделали ему освежающую причёску, полностью открыв длинную изящную шею. Прямо на макушке красовался изысканный золотой венец феникса, чей хвост казался парящим в полёте. По бокам были закреплены украшения-буяо с жемчугом, нефритом и бирюзой; стоило ему немного повернуть голову, как они начинали раскачиваться, словно качели.

— У молодого генерала Е от природы белая кожа и черты лица словно на картине, всё это даже не нужно, — Цзылин убрала пудреницу и открыла крошечную фарфоровую баночку. — Однако губы стоит слегка тронуть румянами, это станет завершающим штрихом.

Сказав это, она зачерпнула мизинцем немного красной пасты. Когда алое пятнышко приблизилось, Е Синцы инстинктивно отпрянул, словно это было лезвие в крови. Нанеси он это — и навсегда перестанет быть мужчиной. Он поджал губы, а затем смирился и позволил ей растушевать румяна по своим губам.

И без того алые губы в одно мгновение стали нежными, как распускающиеся лепестки.

Он чувствовал, что его убили изнутри, а эти румяна стали кровью его души.

Цзылин немного подумала и слегка коснулась мизинцем с остатками румян внешних уголков его глаз — получилось нечто похожее на популярный нынче в Царстве Ци макияж в стиле персиковых цветов.

Е Синцы снова посмотрел в медное зеркало и судорожно вдохнул: «Э…» Кто это бесполое существо? Даже родная мать, увидев его, не решится признать! «Она» выглядела статной и яркой, подобно распускающемуся пиону, а из-за того, что от удивления её звёздные глаза широко раскрылись, а губы приоткрылись, она выглядела совсем растерянной.

— Да это же, чёрт возьми…

— Ещё нужны серьги. Юнь Лин, сходи принеси нефритовые подвески, которые Принцесса носила в детстве.

Цзылин, едва выбравшись из пучины отчаяния, с энтузиазмом взялась за украшение «Принцессы», совсем не напоминая человека, который только что собирался наложить на себя руки. Е Синцы подумал, что она наверняка радуется: «Ха-ха, наконец-то я сбыла эту тяжкую ношу — роль Принцессы».

Она осторожно закрепила серьги на его мочках:

— У молодого генерала Е не проколоты уши, поэтому эти подвески можно просто прижать. Их Принцесса носила в детстве, хорошо, что она так привязана к старым вещам и взяла их из дворца.

Е Синцы слегка повернул голову, разглядывая чужие уши. Дивно, ещё на шаг дальше от настоящего мужчины. Вдруг он прижал руку к горлу:

— А вот моё кадык…

— Он не слишком заметен, к тому же никто не будет настолько невоспитан, чтобы пристально разглядывать шею Принцессы, — Юнь Лин поправила ему воротник. — Пока не задираешь голову, ничего не видно. Если люди с Севера спросят о голосе, скажи, что в дороге заболела и горло болит. Впрочем, голос у молодого генерала Е и так чистый и звонкий, не сильно грубее женского.

Е Синцы прижал руки к груди, краснея и бормоча:

— А тут… у меня совсем ничего нет…

— Ничего страшного, у Принцессы… тоже… — прошептала Цзылин. — Те, кто худее, могут быть вовсе без форм, например, Юнь Лин.

— Кто сказал? У меня есть! — недовольно пробурчала Юнь Лин, выпячивая грудь. Одновременно с этим она принесла белую вуаль и закрепила её на его ушах, так что остались видны только глаза и брови.

— Пусть будет так. Выдвигаемся, если что-то случится, я возьму вину на себя, — Е Синцы поднялся, подхватил серебряное копьё и, держа его наперевес, широкими шагами направился к двери. Украшения-буяо на его голове беспорядочно дрожали.

Столь дерзкая и широкая походка в сочетании с роскошными одеждами Принцессы заставили Цзылин и остальных испуганно замереть:

— Е… Ваше Высочество! Копьё… копьё лучше пусть кто-нибудь другой понесёт.

Е Синцы замедлил шаг и грациозно распахнул дверь.

Сун Чжо, Чжэн Кунь и Си Сянь, поджидавшие у выхода, бросили на него взгляд, решив, что проблема с попыткой самоубийства Цзылин решена. Сун Чжо с облегчением выдохнул:

— Госпожа, ты всё поняла? Пошли скорее.

Е Синцы эффектно взмахнул рукой и с тихим «ух» протянул копьё:

— Храните моё оружие, если хоть царапина появится или испачкаете — побью! И ещё, передайте церемониймейстеру Лу, который ведёт отряд, что я больна и остаюсь здесь на несколько дней подлечиться.

Сун Чжо озадаченно взял оружие, пристально вглядываясь в лицо, скрытое вуалью, и вдруг «ахнул», прикрыв рот рукой. Не веря своим глазам, он понизил голос:

— Е, Е…

— Какой тебе дедушка, пора в путь, — лицо Е Синцы горело, мысли путались, он холодно взглянул на остолбеневших Чжэн Куня и Си Сяня. — Впредь не сметь смеяться надо мной. Это ради великого долга перед страной, можно сказать, жертва во имя отечества.

Он старался идти как можно медленнее, легко и чинно. Выйдя из ворот постоялого двора на улицу, он глубоко вдохнул прохладный утренний воздух, в котором ещё стоял туман. Кортеж был готов к отправлению, огромный паланкин в форме дворца ждал прямо перед входом.

Никто не задал лишних вопросов, почему служанок, сопровождающих Принцессу, вдруг стало четыре вместо трёх.

Под дружные возгласы чиновников «Тысячи лет жизни!» Е Синцы, волоча на себе тяжёлые многослойные одежды и украшения, шаг за шагом поднялся к огромной карете и, склонившись, вошёл внутрь. Резные дверцы закрылись, опустились шёлковые занавеси. Солнечный свет исчез, и внутри стало сумрачно.

Карета была просторной, обстановка напоминала девичью опочивальню, на боковых стенах даже висели картины с горными пейзажами. У задней стены располагалась широкая тахта с низким сандаловым столиком; от горячего чая поднимался ароматный пар, закуски выглядели изысканно.

Е Синцы сел на край тахты, а Цзылин и остальные устроились на небольших мягких табуретах рядом. Раздался резкий щелчок кнута, колёса с грохотом завертелись, направляясь к Заставе Чунъюнь.

Лишь в этот миг он внезапно осознал, что всё это время Принцесса видела совсем не то, что видел он.

Он видел, как над гладью озера летят цапли, как дикие гуси тянутся к северу, как весенние цветы меняют краски с нежных на яркие. Деревенские мальчишки бежали за волами, закатное зарево догорало за горным перевалом — пейзажи Великой Ци были бесконечно прекрасны.

А перед её глазами были лишь стены кареты, похожей на тюремную клетку. Она хотела выглянуть в окно, чтобы полюбоваться видами, но правила приличия, предписанные для пути к месту замужества, не позволяли. Карета гремела на ходу, шум заполнял всё пространство, заглушая даже пение птиц.

Давящее чувство.

Он сидел неподвижно уже полчаса, и это было единственное ощущение. Тягостное, словно он оказался в дорогом, обитом качественным материалом гробу — воздуха не хватало. Благовония в карете и аромат, исходивший от девушек, сбивали его с толку. Один мужчина в окружении стольких женщин — это выходило далеко за рамки его скромного опыта.

До того как покинуть дворец, он каждый день проводил либо подле Наследного принца, либо в Управлении внутренней стражи, упражняясь с подчинёнными, и почти не общался с девушками. Бывало, дворцовые служанки, полагаясь на свою красоту, пытались сблизиться с ним, нарочно падая ему в объятия, но в тот же день их переводили из Восточного дворца в прачечную.

— Сядьте удобнее, не стесняйтесь, — эти слова он сказал скорее для самого себя, потому что, едва договорив, бесцеремонно расслабил одежду, откинулся на тахте и вытянул одну ногу. Ах, так гораздо удобнее.

http://bllate.org/book/28321/3423274