Она украдкой пробралась через гостиную, словно какая-нибудь воришка.
Благополучно добравшись до прихожей, Е Наньсун невольно с облегчением выдохнула.
Подумать только: и впрямь, кто бы ни приехал в Северную страну, его тут же поглощает уютное тёплое одеяло, из которого потом так жалко выбираться.
Е Наньсун невольно вспомнила собственное теплое одеяло — такое уютное, будто укутанное целебным горячим источником.
Она резко помотала головой, отгоняя эти мысли прочь: сейчас ей никак нельзя поддаваться воле постели.
Переведя взгляд на плотно закрытую дверь гостевой спальни, Е Наньсун ощутила крайнюю противоречивость чувств: с одной стороны, она радовалась, что не разбудила Янь Юнь, но с другой — её слегка подмывало раздражение. Это ведь её собственный дом, с какой стати ей вести себя так цыпцыпничающе осторожно?
Да потому что она просто трусишка.
Впрочем, Е Наньсун ни за что бы в этом не призналась. Она открыла обувной шкаф и обула плотные зимние ботинки.
Поправив шарф и напоследок бросив взгляд на тихую квартиру, она захватила с тумбочки в прихожей ключи от машины и вышла.
Сегодня снег шёл, кажется, чуть слабее, чем вчера, но на улице по-прежнему стоял жуткий мороз.
Облачка пара вырывались изо рта и поднимались вверх, и стёкла очков Е Наньсун мгновенно затянуло тонкой пеленой белого тумана.
Сняв их, она кое-как протёрла стекла, надела снова, а затем спрятала половину лица в шарф, куда вместе с дыханием проникло тепло, согревшее шею.
Зимние ботинки шагали по глубокому белому снегу, оставляя цепочку следов, которые тут же заметало падающими хлопьями свежего снега.
Е Наньсун выгнала машину из гаража.
Дороги продолжали расчищать от снега, хотя пик зимних холодов в Северной стране ещё не наступил. Потерев собственные пылающие мочки ушей, Е Наньсун включила печку в салоне.
Когда ударят настоящие морозы, снега будет столько, что его едва станет успевать разгребать; в большинстве учебных заведений страны объявят каникулы, и все предпочтут сидеть по домам, не выходя наружу.
В такую стужу Е Наньсун во время вождения руководствовалась принципом безопасность превыше всего — это правило она накрепко усвоила ещё когда училась на права.
Впереди зажглся красный свет светофора, и автомобильный Bluetooth автоматически подключился к телефону Е Наньсун, позволив ей воспользоваться моментом и запустить музыкальное приложение.
Ритмичные английские слова песни нарушили царившую в салоне тишину, заставив воздух вокруг казаться почти горячим.
Пальцы Е Наньсун, лежавшие на руле, начали в такт отбивать ритм.
Под музыку получасовая поездка пролетела мгновенно.
Машина плавно втиснулась на парковочное место.
Е Наньсун со стуком захлопнула дверцу и молча полюбовалась на собственное всё более виртуозное мастерство парковки.
Однако порадоваться как следует ей не дали и двух секунд: к ней уже направлялись двое иностранцев.
— Привет, Е! Сто лет тебя не видели.
Е Наньсун слегка напряглась, кивнула и поздоровалась в ответ.
Эти двое были её сокурсниками по факультету — знакомы они не были, так, шапочное знакомство.
Е Наньсун страдала социофобией. Прожив в Северной стране уже пять лет, всех своих знакомых она могла пересчитать по пальцам одной руки.
Вот только её спокойной студенческой жизни пришел конец пять месяцев назад из-за одной злосчастной вечеринки.
После того случая её узнавало множество людей, и виной тому в немалой степени была одна иностранка.
При мысле о Стейни Е Наньсун передёрнуло, и её ноги сами собой порывались сорваться с места.
Наспех попрощавшись с сокурсниками, Е Наньсун глубоко опустила голову, едва ли не пряча её в грудь.
Но её смоляно-чёрные волосы слишком сильно выделялись на фоне пёстрой толпы русых и каштановых шевелюр жителей Северной страны.
К тому же местные питали особую страсть к любезным приветствиям, и эта настойчивая теплота заставила Е Наньсун сполна прочувствовать всю боль дружелюбия.
Хотя корпус, где работал профессор Камминс, находился совсем недалеко, Е Наньсун застряла среди бесконечных любезных расспросов и даже спустя десять минут не преодолела и половины пути.
Е Наньсун с трудом натягивала улыбку, отвечая на приветствия одно за другим.
Наконец прозвучало долгожданное до свидания.
Е Наньсун бросилась бегом, почти летя к фасаду здания.
Видя, что победа уже близко, она снова опустила голову и ускорила шаг.
Стоило ей перешагнуть порог здания, как на неё пахнуло благодатным теплом. Е Наньсун сдёрнула с шеи шарф и тяжело выдохнула.
Наконец-то добралась.
Она потрогала уши — те отчаянно зудели.
Глянув на собственное отражение в металлической отделке стен учебного корпуса, Е Наньсун заметила яркую красноту, пробивающуюся сквозь пряди волос. Даже укутанные в шарф и спрятанные под волосами, уши успели порядочно отморозить на холоде. А попав в тепло, они теперь горели так, что Е Наньсун даже бросило в жар.
Этот зудящий жар был верным предвестником появления цыпок.
Е Наньсун закусила губу: обзаводиться цыпками ей совсем не улыбалось — они зудели, болели, и их ни в коем случае нельзя было чесать.
Не успела она толком погрузиться в уныние, как в кармане звякнул телефон: профессор Камминс писал с вопросом, где она.
Понурив голову, Е Наньсун ответила на сообщение, перестала думать об ушах и шагнула в лифт.
В кабине она ехала одна, получив наконец минуту долгожданной тишины.
Вглядываясь в зеркало лифта на саму себя — растрёпанную, с обмороженными ушами, — Е Наньсун невольно пожалела о содеянном: пожалуй, оставаться дома с Янь Юнь было не такой уж плохой идеей.
Лифт вскоре доставил её на нужный этаж.
На этом этаже располагались кабинеты преподавателей, и людей здесь было заметно меньше.
Никто больше не приставал к ней с разговорами.
По памяти Е Наньсун быстро отыскала кабинет профессора Камминса.
Но стоило ей подойти к двери, как изнутри донёсся раскатистый смех преподавателя, заставивший её замереть на месте.
Она слегка приподняла брови, широко распахнув глаза.
Е Наньсун была искренне удивлена: профессор Камминс славился суровым нравом и редко позволял себе подобные проявления эмоций.
Навострив уши, она смутно расслышала голос гостьи — судя по всему, женский. В её груди всколыхнулось жгучее любопытство.
Е Наньсун нетерпеливо подалась вперед, но тут же вспомнила о порядках профессора Камминса.
Она одёрнула одежду, убедившись, что выглядит аккуратно, и лишь после этого постучала в дверь.
— Войдите.
Изнутри донёсся ещё не угасший весёлый голос профессора Камминса.
Открыв дверь, Е Наньсун сначала заглянула внутрь — ей до смерти хотелось узнать, кто же эта таинственная гостья профессора.
Увидев человека на диване, Е Наньсун замерла на месте, словно поражённая молнией, и окаменела.
Она едва не забыла, что вообще-то собиралась войти.
Профессор Камминс переводила взгляд с застывшей у входа Е Наньсун на свою гостью.
Янь Юнь уже поднялась с дивана и пристально смотрела на застывшую в дверях девушку.
Профессор повернулась к ней и спросила:
— Янь, вы знакомы?
Янь Юнь кивнула, уголки её глаз слегка приподнялись в сдержанной, едва заметной улыбке:
— Да, мы соседки на родине.
— О боже! Какое совпадение!
— Е, заходи скорее, не стой в проходе, — позвала её профессор Камминс.
Закрыв за собой дверь и стараясь не смотреть на Янь Юнь, Е Наньсун принялась тереть оправу чёрных очков, лихорадочно соображая, что к чему.
Обычно немногословная профессор Камминс нынче словно превратилась в болтушку, засыпая их обеих вопросами.
— Янь, так та гостья, о которой ты говорила, что она у тебя останавливается, — это Е?
Янь Юнь кивнула.
— Прекрасно!
Затем профессор перевела взгляд на Е Наньсун и улыбнулась:
— Е, я уж переживала, что ты слишком застенчива и тебе будет трудно принимать гостью, но теперь вижу — все эти заботы пустяки!
— Ну что ж, Е, покажи Янь нашу школу. У меня тут дела, нужно идти, прошу прощения.
Профессор Камминс ещё раз извинилась перед Янь Юнь, дала пару напутствий Е Наньсун и торопливо удалилась.
Е Наньсун стояла с опущенной головой, а внутри неё всё трепетало: что Янь Юнь вообще здесь забыла?
Разве она не должна была сладко спать в комнате? Выходит, та ушла куда-то давным-давно.
Е Наньсун закусила губу и сжала кулаки.
В памяти всплыл обрывок разговора: в самолете Янь Юнь обмолвилась, что летит в Северную страну на встречу с неким профессором.
И надо же было такому случиться! Человек, которого она собиралась навестить, — её собственный научрук.
Янь Юнь учится на медика, а профессор Камминс занимается литературой Северной страны — эти две сферы находились на противоположных концах света, как же они вообще познакомились?
Е Наньсун чувствовала, что дело тут нечисто. У неё даже закралось подозрение: а действительно ли Янь Юнь приехала ради профессора?
Сжатые кулаки Е Наньсун то разжимались, то сжимались вновь. Наверное, я просто накручиваю себя.
Пока она терзалась сомнениями, с чего бы начать разговор,
Янь Юнь заговорила первой. Подойдя к Е Наньсун, она неторопливо пояснила:
— Когда супруг профессора Камминс путешествовал по Хуаго, он попал в несчастный случай и повредил глаза. Я — лечащий врач его супруга.
Е Наньсун посмотрела на неё, явно не до конца поверив в столь удобное объяснение.
— К счастью, моя мама и профессор Камминс — старые знакомые.
— На этот раз я приехала по поручению матери, заодно решив проведать, как идут дела с восстановлением зрения у мужа профессора Камминс.
В это ещё можно было поверить: мать Янь Юнь в молодости училась в Национальном университете Северной страны, и Е Наньсун прикинула в уме — годы учёбы примерно совпадали.
И всё равно, совпадение выглядело слишком уж невероятным.
— Ого, — выдавила Е Наньсун, давая понять, что приняла информацию к сведению.
Опустив взгляд, она украдком глянула на руки Янь Юнь — вчерашние ожоги от кипятка сошли, не оставив и следа.
Заметив этот взгляд, Янь Юнь мягко улыбнулась:
— Наньсун, ты переживаешь за меня?
Е Наньсун мгновенно отвела глаза и пробурчала:
— И не думала я переживать. Я просто проверяла, не солгала ли мне вчера та аптекарша.
Фармацевт в аптеке клялась, что эта мазь поможет избавиться от ожога уже на следующий день.
Янь Юнь улыбнулась и ничего не ответила.
Они шли молча всю дорогу: Е Наньсун послушно следовала за Янь Юнь по лифтам и коридорам, глядя на её каблуки, пока они наконец не вышли на улицу.
Ледяной ветер со снегом яростно бросился на Е Наньсун. Хотя шедшая впереди Янь Юнь заслоняла её от половины бурана, Е Наньсун всё равно пробрало до дрожи.
Не проронив ни слова, они упрямо шагали вперёд.
Погруженная в свои мысли, Е Наньсун, видимо, совсем потеряла бдительность. Шедшая впереди Янь Юнь вдруг остановилась, а её ноги по инерции продолжали идти вперёд — и она с глухим стуком врезалась в спину Янь Юнь.
http://bllate.org/book/28311/3422143
Готово:
