Сначала я не разглядел как следует и подумал, что это обычные мотыльки, ну, смахнул и ладно. В конце концов, старики дома всегда говорят, что залетевших в дом в дождливый день мотылльков убивать нельзя.
В итоге же — стук дождя за окном походил на первоклассный катализатор, яичные мембраны лопались одна за другой, и выползавших мотыльков становилось всё больше.
Они облепили традиционные благопожелательные иероглифы на бумаге, суша свои тела, а их туловища покрылись распушившейся мягкой чешуйчатой пыльцой.
После еще одной вспышки молнии тысячи пар усиков на несущей колонне синхронно задрожали, и на всех узорах один за другим «открылись» глаза.
В то же время с верхушки квадратной колонны, словно призрачный паук, спустилось растрепанное антропоморфное создание в красном.
Фан Шушэн произнес: — А потом мы оба побежали куда глаза глядят.
Юй Юй покачал головой: — На самом деле я видел дракона, похожего на змею.
Фан Шушэн помолчал пару секунд и подытожил: — Во всяком случае, потом мы потеряли друг друга.
Причем он-то бежал явно в сторону парадного входа.
Хотя, судя по словам Юй Юй, за дверью находилась женщина, которая без разбору кромсала всё вокруг мечом Танхэн, и пока было неясно, враг она или друг, но в представлении Фан Шушэна получить удар мечом от человека было всё же лучше, чем быть разорванным призраками.
Однако прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он пришел в себя от паники. Перед ним расстилался длинный, уходящий в бесконечность коридор, а в ушах отдавался лишь звук его собственного бега и тяжелого дыхания.
— Сам знаешь, выносливости у меня маловато, но тогда то, что было сзади, всё никак не могло меня догнать, и это выглядело очень странно, — Фан Шушэн аккуратно сложил написанное кровью послание и вернул его Юй Юю. — У меня было ощущение, что они гнатут меня куда-то, а не действительно хотят убить.
У работников умственного труда извивы мозга довольно причудливы, и ради проверки подобной догадки он даже намеренно замедлил шаг — хотя в значительной степени это объяснялось тем, что бежать он уже просто не мог. Преследовавшие его жуки и призраки тоже сбавили ход, постоянно удерживая с ним короткую, неизменную дистанцию, словно играя в кошки-мышки.
— А потом я подумал, что подобный формат взаимодействия утомляет донельзя, и проще было бы просто сесть и переговорить, потому что от дальнейшего бега я точно отброшу коньки.
В конце концов, в силу своей специфической конституции Фан Шушэн уже добрый десяток лет числился внештатным сотрудником информационного отдела Ассоциации. Он слыл известным в кругу своих сердобольными гражданином: то и дело нарывался на нечисть и названивал на горячую линию, требуя подмоги; умудрялся вляпываться в места работы охотников как раз во время облав, когда стирать память ему было нельзя; легко пугался, но так же быстро ко всему привыкал; а главное — страшно любил пускаться в самые разные размышления.
Он уж было собрался повернуть назад, дабы просто зажмуриться и встретиться с преследователями лицом к лицу, как вдруг услышал выстрел.
— В тех обстоятельствах этот звук вполне заслуживал эпитета «родной», — высказался Фан Шушэн.
И тогда в поле его зрения из ниоткуда возникла комната для самоподготовки — точно так же, как в музее после вечернего закрытия кто-то собственной рукой включает направленный софит на какой-нибудь витрине: этот небольшой участок пространства вдруг сделался ярким и четким.
А мозг с опозданием выдал подсказку: о, здесь есть экспонат, не врежься в него.
Комната располагалась наискосок, чуть впереди с правой стороны, и казалась совсем близко — всего-то в каких-то десятке метров, но он словно шагал на месте, так и не приближаясь к этой раздвижной двери, и мог лишь сквозь стеклянную стену смутно разглядывать происходящее внутри.
С его ракурса, помимо неодушевленных предметов вроде столов, стульев, диванов, книжных шкафов и занавесок, были видны лишь цеплявшиеся снаружи за оконную раму с левой стороны пальцы, коленки, крошечный лоскуток одежды да ботинки, а также неразличимое из-за тусклого света тело у двери справа.
Пальцы Юй Юя дернулись, движение, с которым он крутил слиток золота, замерло.
Фан Шушэн не обратил на это внимания и продолжал: — Тогда я предположил, что, возможно, угодил в ловушку иллюзий или помрачения рассудка.
Двигался он или останавливался, расстояние до комнаты для самоподготовки оставалось неизменным, но вот гнавшаяся за ним по пятам нечисть, похоже, испугалась выстрела, и дистанция между ними начала неуклонно сокращаться.
Он уже раздумывал, проигнорировать ли комнату и бежать дальше или же, следуя изначальному плану, развернуться и поговорить. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, он увидел, как в комнате для самоподготовки пространство над трупом заволнами с видимой невооруженному глазу частотой.
Потолок заколыхался и закапал капельками стерина, а в самом центре образовался разрыв, откуда свесилось гуманоидное создание в капюшоне или дождевике.
Оно зацепилось за подвесной потолок задними конечностями, а передние от локтей превратились в непрерывно удлиняющиеся лианы, которые осторожно оплетали поясницу, спину и подколенные впадины трупа.
Некоторые из тонких усиков-лиан прямо на ходу сплетали маленькие корзинки, куда аккуратно собирали разлетевшиеся обломки костей и мозговое вещество.
Стоявший у окна человек судорожно втянул воздух и от испуга сделал два выстрела.
Мимо — пуля увязла в быстро образовавшейся прямо в воздухе стене из лиан.
Этот человек выругался матом, выхватил кинжал, уперся рукой в оконную раму и спрыгнул вниз.
И в тот самый момент, когда его сапоги коснулись пола, четкость изображения в комнате стала затухать с этой точкой в центре.
Лазурные лианы бурно разрослись, преграждая путь дальнейшим действиям незнакомца, гуманоидное создание воспользовалось моментом и втянулось обратно, а тело целиком затащило в самую глубь потолка.
Восковой шов затянулся, запечатав несколько пожелтевших былинок осоки.
Фан Шушэну показалось, что силуэт спрыгнувшего человека выглядит смутно знакомым, и когда он попытался подойти ближе, то услышал позади звук разрываемой ткани и пронзительный визг туч мотыльков.
Он быстро отпрянул в сторону, пропуская пронесшуюся мимо волну ци, отливавшую золотом, а взрывной волной от этого удара ему разбило стекла очков.
В резко расплывшемся поле зрения появилась фигура: кто-то с мечом Танхэн наперевес, в скромном, но изысканно вышитом наряде, шагал легкой походкой на небольших каблучках, чьи носки были обтянуты шелком с узором аньсян.
Конечно, было бы еще лучше, если бы не этот кровавый след, тянувшийся за ней всю дорогу.
— Я инстинктивно отступил назад, как вдруг стена коридора внезапно исчезла, — взволнованно жестикулировал Фан Шушэн. — Я отпрянул прямо в узкий переулок, мощенный голубым камнем, а рядом возвышался погребальный дом.
— Это Суйсуй... — протянул Юй Юй, окинув его взглядом с ног до головы. — А ты хорош, батенька, пробыть здесь несколько дней и не получить ни единой царапины.
— Днем я не видел никакой жуткой дряни, это место походило на опустевший городок, я даже мыши не встретил, — Фан Шушэн и сам находил это странным. — Зато по ночам за людьми гоняется то, что носит на спине солому, но при этом ни капли не боится открытого огня. Один раз я попытался дать отбой, но проиграл, и теперь, услышав звуки их приближения, просто притворяюсь мертвым.
Едва он договорил, как язычок пламени в ветровом фонаре качнулся, и снаружи лавки, с обоих концов длинной улицы, смутно донесся протяжный звук рога, который медленно становился всё отчетливее.
Фан Шушэн тихо вскрикнул: — Именно этот звук!
Юй Юй одной рукой загасил фонарь и тут же принялся подгонять его забираться в другой гроб.
Когда же он сам собрался залезть внутрь, спутник протянул руку, останавливая его: — Юй-цзай, ты полезай в тот гроб.
Выражение лица у него было серьезным и строгим, без малейшего намерения поставить под сомнение нечеловеческую природу Юй Юя — скорее, казалось, что он внезапно вспомнил какую-то важную информацию, которую не успел высказать.
— Если что случится — зови, — Юй Юй помог ему уложить крышку гроба, сделал пару шагов назад, уперся рукой в край и легко перемахнул внутрь.
Лежавший в гробу Цю Минь, который выслушал всю эту историю, протянул руку и придержал парня, чтобы тот с размаху не приложился головой о каменное изголовье и не загремел на тот свет или не убился со страху. Выражение лица у Цю Миня было задумчивым, а сам он протянул с укоризной: — Выбор пал не на меня, я даже немного расстроен.
Юй Юю ужасно хотелось выругаться. Подумать только, что за время он выбрал! Разве можно задавать подобные идиотские вопросы вроде кого спасаем первым, если оба упали в воду? К тому же, знакомы-то они всего ничего, с какой стати в такой ситуации выбирать именно его? Да это же полнейший бред! — крутилось у него в голове.
Однако, стоило ему с раздражением поднять взгляд, как он нос к столбу столкнулся с теми самыми глазами: круглыми, по-детски наивными, лукавыми и яркими, с черными и огромными зрачками.
Весь поток его жалоб разом оборвался, и сам не зная почему, он выпалил: — Ну ладно, если в следующий раз возникнет какая-нибудь опасность, я заслоню тебя собой?
Цю Минь мгновенно потерял интерес, отдернул руку, отвернулся и пробормотал себе под нос: — Тогда лучше не надо.
Все золотые слитки с края гроба он подобрал и теперь, словно для каких-то погребальных ритуалов, чрезвычайно церенмонно разложил кругом внутри гроба.
Юй Юй лишь мысленно закатил глаза. Отодвинув слитки немного в сторону, он полулежа приладил крышку гроба так, чтобы с его стороны оставался узкий треугольный зазор — для доступа воздуха.
Звуки рогов катились валом, подступая всё ближе. Не став даже пытаться толкнуть дверь и проверить обстановку, они так же глухо покатили дальше и затихли вдали.
Правда, двигались эти твари донельзя медленно: на всё про всё ушел примерно час.
На улице снова стихло, и кроме завываний ветра и теней от деревьев не осталось ни звука.
Юй Юй вовсе не собирался спать всю ночь напролет. И дело даже не в том, что ночевка в гробу сама по себе идея из ряда вон; сама мысль о том, чтобы «осознанно погрузиться в сновидение изнутри другого сна», выглядела чересчур странно.
Пролежав еще с полчаса и чувствуя, как от неудобной позы затекли все кости, он осторожно приподнялся на локтях и через щель украдкой глянул наружу.
Пространство внутри гроба было не сказать чтобы маленьким, но двоим рослым парням приходилось лежать только спина к спине. Цю Минь встрепенулся от шороха одежды и недовольно пробормотал: — Ты чего?
Юй Юй прижался пальцами к щели, его глаза задорно забегали, и он ответил шепотом: — Гляну разок, если всё тихо — выбираемся наружу, здесь ужасно тесно.
Цю Минь умолк, видимо, не в силах постичь его склонность к суицидальным наклонностям — во всяком случае, послышался тихий, близкий вздох.
Юй Юй не обратил на это внимания. Однако, приглядевшись, он почувствовал, что в лавке что-то не так: предметы словно сдвинулись с мест, а обстановка слегка изменилась.
Но...
Погребальные ленты всё так же тихонько колыхались, венки из бумажных денег были аккуратно сложены стопками, на арочных свечах и неугасимых лампадах не было следов использования, по полу были разбросаны целые листы поминальной бумаги — некоторые даже еще не были истоптаны ими, а все бумажные фигурки находились на своих местах...
Нет.
Юй Юй сообразил: те две бумажные куклы, которых они притащили сюда, чтобы выдать за парочку лисьих духов, исчезли со своих мест.
Неизвестно когда зеленая бумажная кукла на цыпочках перебралась к гробу, где лежал Фан Шушэн, и в руке даже держала бумажного коня.
Они столпились у изножья гроба, в районе изголовья.
Щель, на которую смотрела кукла, была оставлена Юй Юем специально для того, чтобы Фан Шушэн мог дышать, и как раз приходилась на ту зону, откуда «высовывалось» создание в красном.
По всей видимости, обзор бумажной кукле загораживало тело монстра, так что она ничего не видела и сейчас отчаянно пыталась сдвинуть крышку гроба.
Несколько пальцев вцепились в дерево, испачкавшись намазанной снаружи гроба алой киноварью — ярко-красной и блестящей.
А бумажный конь скопировал ее движения: приподнялся следом, уперевшись передними копытами в край гроба, вытянул шею, опустил голову и принялся мордой отталкивать чудовище в красном, пытаясь заглянуть внутрь.
— Мы в ловушке у воров, лисьи духи и правда обрели разум... — беззвучно выругался Юй Юй. Он повернулся, чтобы толкнуть Цю Миня, но в этот момент впереди щель оказалась перекрыта —
Пестрая бумажная кукла как раз оперлась о гроб, опустила остолбеневшую бумажную голову и в упор приставила к щели пару кривых вертикальных зрачков.
— Цю Минь! — в ужасе завопил Юй Юй.
http://bllate.org/book/28291/3419362
Готово:
