Сын сошел с ума.
Согласно сообщению Новостного агентства от 6 июля, во время десятого городского состязания королей автоспорта в Пекине гонщик под номером 10 Му Шисинь вылетел с трассы, сначала врезался в небольшой отбойник, после чего перевернулся. Его доставили в больницу для оказания экстренной помощи. Сообщается, что Му Шисинь является младшим господином Группы Му, а генеральный директор с супругой уже срочно выехали в больницу, за дальнейшими подробностями следите в выпусках новостей...
— Больно... как же больно...
Му Шисинь с трудом открыл глаза. В лицо ударил резкий запах дезинфицирующего средства, заставляя его попытаться приподняться, но все его тело оказалось замотано так, что виднелось лишь жалкое лицо.
— Ты всего лишь побочный сын, посмел отобрать то, что нравится мне?
— Сяосинь, папа бесполезен, поэтому нашел тебе альфу, который сможет тебя защитить.
— Ого, омега-грин-ти, поистине жалкое зрелище, вызывающее жалость!Внезапно в голове хлынули воспоминания, от боли едва не раскалывавшаяся черепная коробка запульсировала с новой силой. Разум наконец уложил всё по полочкам, и Му Шисинь недоверверчиво распахнул глаза.
О небеса, за что ему выпала такая жалко-горькая участь?
Услышав шорох открывающейся двери, он вмиг напрягся, плотно зажмурился и навострил уши, пытаясь на слух определить непрошеного гостя.
Врач говорил, что сегодня он должен прийти в себя, но прошло уже столько времени, пожалуй, я пойду поищу доктора.
Да что его искать, этот негодяй пока жареный петух в задницу не клюнет — не угомонится. Сколько раз мы его отговаривали, но нет же! Возомнил себя каскадером, решил пролететь прямо между двух машин на повороте. Пусть спит подольше, хоть ума наберется.
Матушки мои! — сердце Му Шисиня ухнуло в пятки.
Тут и гадать нечего: у входа толклись его подкаблучник-отец и злющая мачеха. Интересно, стоит ли ему вообще приходить в себя?
Спина ужасно зачесалась, но почесать было нечем — мучительнее участи в жизни не придумаешь.
Я все-таки схожу за врачом, Доктор Ван предупреждал, что если он не очнется, возможно, придется поставить еще один укол.
Услышав это, Му Шисинь вмиг переменился в лице. Сделав вид, что с трудом приходит в себя, он приоткрыл один глаз и издал тихий, но на удивление звонкий для звенящей тишины палаты стон. Этот звук тут же привлек внимание обоих родителей.
Едва шевеля пересохшими губами, он жалобно прохрипел:
— Па... пить...
Заметив, как смягчилось лицо женщины в легком деловом платье, Му Шисинь настороженно покосился на нее. Она тут же налила стакан воды, слегка подула на него и поднесла к его губам.
Его тело снова одеревенело. Глядя на эту самую обыкновенную кипяченую воду, он почему-то живо представил себе персонажа старинной сказки, которого поили отравой.
До чего же искусной оказалась эта фальшивая мачеха.
— Шисинь, почему не пьешь? — на лице Лин Янь отразилось неподдельное беспокойство, а голос даже стал мягче. — Больше нигде не болит?
— Эта авария напугала нас до смерти, твоя мама из-за тебя все глаза выплакала. Устроить такое еще раз — и отец рассердится по-настоящему, — тяжело вздохнув, с напускной укоризной произнес стоявший рядом хмурый мужчина среднего возраста.
Му Шисинь лукаво перевел взгляд. Про себя он отметил, что за глаза эта мачеха — коварная и беспощадная змея, но на людях разыгрывает из себя воплощение материнской заботы. Словно идя на верную смерть, он жадно проглотил глоток этой живительной влаги, а затем обиженно надул губы:
— Спина чешется...
Как назло, сегодня она отрабатывала свой ангельский образ на все сто.
Преодолевая себя, она занесла руку ему за спину и легонько поцарапала ногтями кожу:
— Еще чешется?
— Чуть выше. Ой, нет, правее. Не то, не то... лучше ниже.
Стоило Му Шисиню ощутить редкую услужливую заботу со стороны злодейки-мачехи, как он мысленно вознесся на небеса, но тут же рухнул обратно, заметив промелькнувшее на ее лице раздражение.
Он так и знал: стоило ей сделать малейшее движение, как терпение лопнуло. О какой искренней родительской любви вообще могла идти речь?
Глаза Му Шисиня едва заметно дрогнули, а пушистые, похожие на крылья ворона ресницы уже покрылись слезинками. Трепеща от страха, он выдавил из себя:
— Тет... тетенька, впредь... я больше не буду болеть... только не... не сердитесь...
—? — Лин Янь почувствовала, как в ушах зазвенело. От неожиданности ее рука дрогнула, и вода едва не плеснула прямо на постель. — Как... как ты меня назвал?
http://bllate.org/book/28286/3418550
Готово:
